Глава 2. Новые знакомства

— Так, в чем же причина вашего визита детектив... Го Му Чи?       Я опустилась на стул напротив него. Чай предлагать не стала — не та обстановка, да и гостеприимство сейчас казалось чем-то лишним, почти фальшивым. В моих владениях, пусть и временных, правила устанавливала я. — Или вы к госпоже На? Если так, то прошу прощения: она не сможет поговорить. Она спит. Последнее слово я буквально впечатала в тишину кухни, давая понять — будить её я не позволю. Мужчина не шелохнулся. Он рассматривал меня так, словно я была уликой на месте преступления: долго, немигающе, цепко. — Нет, мне нужны именно вы, — он сделал паузу, словно сверяясь с внутренним досье. — Хва Ми Ра? Правильно? То, что полиция знает моё имя, не удивляло. Удивляло то, с какой тяжелой, почти лихорадочной энергией он это произнес. Я мысленно выдохнула, сжимая под столом обожженную ладонь. Боль помогала не провалиться в апатию. — Я пришел поговорить по поводу Чи Гука, — наконец выдал он. Сердце предательски пропустило удар. В голове сразу зароились вопросы: что еще? Разве всё не очевидно? — ... Чон Ба Рым сказал, что вы его хорошо знаете, — продолжал Го Му Чи, подавшись чуть вперед. Столешница между нами словно стала меньше. — Как и он вас. Вы видели новости? Судя по тому, что вы не засыпаете меня вопросами — нет. Я лишь вопросительно выгнула бровь. Молчание — лучшее оружие, когда хочешь чтобы тебе высказали все как есть. Мужчина горько усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. — На днях выяснилось, что на Чи Гука напал не тот зэк, на которого всё списали. Это был серийник. Которого мы сейчас ищем. Мир вокруг меня на мгновение замер. Звук холодильника, тиканье часов — всё исчезло. Остался только тяжелый взгляд детектива. — Его часы, — Му Чи выделил каждое слово, — те самые, что пропали у Чи Гука, были найдены на новой жертве. Убийца играет с нами. Он оставил их как послание. Я почувствовала, как по спине пополз ледяной холод. Значит, тот, кто чуть не убил моего друга, всё еще ходит по этим улицам? Дышит тем же воздухом?       В голове завертелись шестеренки. Вообще, если напрячь мозги и отбросить официальную версию полиции, всё это с самого начала выглядело шито белыми нитками. Как один из заключенных, находящийся под присмотром десятка камер и надзирателей, мог провернуть такое в закрытом блоке? Тихо, незаметно, не оставив ни единого следа? Это сработало бы только в одном случае: если бы вся охрана дружно пила чай, наплевав на свои обязанности. А потом этот зэк так же незаметно вернулся в камеру? Бред. И вот оно — подтверждение. Настоящий убийца на свободе. В конце концов, часики Чи Гука не могли отрастить ножки, сбежать из тюрьмы и сами прикрепиться к телу новой жертвы. Но кто тогда? Один из сослуживцев, затаивший обиду? Вряд ли. Чи Гук — парень, который всегда и всем пытался угодить. Он никогда не лез на рожон, был слишком мягким, слишком добрым для этого гнилого мира. Зависть? Нет, зависть так же как и гнев застилает разум, заставляет совершать глупые ошибки. А здесь... Здесь был странный гибрид хаоса и жестокого расчета.       Я вспомнила, что на ходу болтали патрульные, как помогли забрать мне мои вещи: Чи Гуку нанесли множественные ранения. Будто в ярости. Будто убийцу захлестнули эмоции. Но после... после он мгновенно вернул контроль. Тщательно уничтожил улики, не оставил ни отпечатков, ни возможного следа, забрал часы. Значит, это была контролируемая вспышка гнева. С кем Чи Гук мог так враждовать? С кем-то, кто был вхож в его близкий круг. С кем-то, кто точно знал, что эти часы — дорогая для него вещь. Ведь если судить по новостям о прошлых жертвах этого серийника, он всегда забирал что-то, конечно не без причины, есть много возможных мотивов. Возможно чем человек дорожил больше всего. Убийца знал Чи Гука. Знал, какую ценность имеют эти часы... Кто мог это знать?.. Вдруг реальность резко, со свистом вернулась на место.       Чье-то тяжелое прикосновение к плечу буквально выдернуло меня из глубин собственного разума. От неожиданности я вздрогнула всем телом, резко отпрянула, и ножки стула с противным, оглушительным скрипом проехались по кухонному линолеуму. Перед глазами всё еще плыли круги, но я уже вскочила на ноги, тяжело дыша. Сердце колотилось в самом горле. Оказалось, детектив Го Му Чи за время моих размышлений успел подняться со своего места и теперь стоял вплотную, нависая надо мной со своим постоянно хмурым, уставшим лицом. — Что вы себе позволяете?!       Возмущенно выдохнула я, инстинктивно делая шаг назад и потирая плечо, к которому он прикоснулся без разрешения. Разожженный адреналин требовал выхода, и я едва сдерживала дрожь в голосе. Го Му Чи ничуть не смутился. Он убрал руку в карман куртки и окинул меня долгим, изучающим взглядом — тяжелым, изнеможенным, в котором сквозило легкое раздражение. — Прошу прощения, конечно, — в его голосе не было ни капли раскаяния, скорее усталая констатация факта. — Но я звал вас раза три, а вы отключились от внешнего мира и застыли, как статуя. Глаза стеклянные, на лицо бледная... Я уже грешным делом подумал, что вы сейчас в обморок рухнете. Я фыркнула, скрестив руки на груди, чтобы скрыть мелкую дрожь в пальцах, и попыталась вернуть лицу маску ледяного спокойствия. — Я думала. Могли бы и подождать, а не распускать руки. Му Чи усмехнулся — коротко, по-дурацки, — Судя по тому, как интенсивно вы думали, Хва Ми Ра-ши, — тихо произнес детектив, прищурив глаза, — в вашей голове только что сошлись какие-то важные детальки. Поделитесь? Я лишь шумно выдохнула, скользнув взглядом по полу. Детективами просто так не становятся, и Му Чи, скорее всего, уже сам сопоставил все эти факты. Глупо было бы строить из себя гения сыска. — Ничего особенного, — ответила я, снова переводя на него прямой взгляд. — Просто поняла, что эта нелепая, корявая сказка с зэком с самого начала ни черта не вязалась. Он физически не смог бы провернуть такое преступление и вернуться незамеченным. Я коротко озвучила верхушку своих недавних размышлений. Помедлив, я потянула за спинку съехавший стул, возвращая его на место, и добавила: — В любом случае, я приехала совсем недавно и сразу... попала во всё это. Я могу быть не в курсе многих вещей. И созванивались мы с Чи Гуком, если честно, не так уж часто, чтобы я знала каждый его шаг. Я обратно опустилась на стул. Детектив последовал моему примеру: его тяжелая фигура опустилась напротив, а взгляд оставался предельно внимательным, ловящим каждое мое слово. — Могу сказать только одно: у такого человека, как Чи Гук, врагов нет и быть не могло, — я поставила локок на столешницу, уперевшись щекой в тыльную сторону ладони, и отвела глаза куда-то в сторону. Ожог на другой руке продолжал глухо ныть. — Он слишком добрый. Покладистый, старался угождать всем и вся... Настоящий добряк. Вот и всё. Прошу прощения, детектив, но больше я ничего не знаю. На кухне повисла пауза. Мои слова прозвучали весомо и, главное, абсолютно искренне — ведь я действительно не знала, кто мог так жестоко обойтись с моим другом. Го Му Чи молчал несколько секунд, продолжая буровить меня взглядом, словно проверял на прочность мою маску. Наконец он тяжело вздохнул, и этот звук был полон разочарования человека, который снова уперся в глухую стену. Го Му Чи еще несколько секунд молча буравил меня взглядом, словно взвешивал мои слова на весах. Наконец он тяжело выдохнул, и напряжение, повисшее в воздухе, немного спало. — Что ж, ладно, — детектив небрежно засунул руку во внутренний карман куртки и выудил оттуда слегка помятую визитку. Он со щелчком положил её на пластиковую поверхность стола и пододвинул ко мне. — Спасибо за честность, Хва Ми Ра-ши. Сейчас мало кто способен соображать так трезво, оказавшись в подобной ситуации. Он поднялся со стула, который снова жалобно скрипнул под его весом. — Если вдруг в памяти всплывет какая-то деталь, даже самая пустяковая — звоните в любое время. Любая мелочь может помочь. Я тоже встала, аккуратно обойдя стол, и пошла провожать его к выходу. Детектив шел впереди, его тяжелые шаги эхом отдавались в коридоре квартиры. У самой двери он остановился, коротко кивнув мне на прощание. — Хорошего вечера, детектив Го. Берегите себя, — тихо произнесла я, придерживая массивную входную дверь. — Взаимно. Отдыхайте, — бросил он напоследок и скрылся за калиткой двора. Щелкнул замок. Я прислонилась лбом к прохладному дереву двери и прикрыла глаза. В голове до сих пор эхом отзывались его слова: «Это был серийник... Его часы нашли на новой жертве...» Я посмотрела на свои руки. Обожженная ладонь все еще ныла, напоминая о глупой панике, но эта боль парадоксальным образом отрезвляла. «Я должна поехать в больницу», — мысль вонзилась в сознание четко и безапелляционно. Мне нужно было увидеть Чи Гука. Убедиться, что он дышит. Посмотреть на этот стерильный, белый мир больницы, чтобы окончательно поверить, что всё это происходит наяву. Я накинула куртку, стараясь не тревожить обожженную руку, сунула визитку детектива в карман джинсов и, стараясь не шуметь, выскользнула из квартиры в прохладу опускающейся на Муджин ночи.

***

Коридоры больницы встретили меня полумраком и тяжелым запахом антисептиков. Шаги гулко отдавали от кафеля, и чем ближе я подходила к палате Чи Гука, тем сильнее сжималось горло. Я сделала последний шаг, на ходу поправляя воротник куртки, и уже протянула руку к металлической ручке двери, как она внезапно повернулась сама. Дверь распахнулась внутрь, и прямо передо мной во весь рост встал Чон Ба Рым.       Тот самый парень, из-за которого детектив Го Му Чи сегодня устроил мне допрос на кухне. От неожиданности я слегка отпрянула и вздернула голову, сталкиваясь с ним взглядом. Вот так встреча. Блять. Меньше всего мне сейчас хотелось тратить силы на вежливые разговоры. Ба Рым тоже вздрогнул, явно не ожидая увидеть меня здесь сейчас. На его лице мгновенно отразилось удивление, которое тут же сменилось привычным, мягким беспокойством. — Ми Ра-ши? — негромко, чтобы не шуметь в коридоре, произнес он, делая шаг назад и придерживая дверь, чтобы я могла пройти. — Вы что здесь делаете? Я тихо вздохнула, заглянув через его плечо вглубь палаты. — Конечно, пришла проведать Чи Гука. Что за вопросы? — ответила я на его глуповатую реплику, которую он наверняка выдал просто от растерянности — Извините, — Ба Рым неловко потер шею, явно чувствуя себя неловко за свой глупый вопрос. — Действительно, что это я... Просто уже поздно, часы посещения давно закончились. Я подумал, вы сейчас дома с госпожой На. — Тетушка спит, а мне не спалось, — я пожала плечами и сделала шаг вперед, давая понять, что разговор в коридоре затягивать не хочу. — Я зайду ненадолго? — намекая выдавила я,—Просто посмотреть. — Да, конечно, проходите, — Ба Рым тут же отступил в сторону, освобождая проход. Я скользнула внутрь палаты, а он зашел следом, тихонько притворив за собой массивную дверь. Щелчок замка отрезал нас от длинного больничного коридора. Внутри горел только слабый ночник у кровати, очерчивая контуры капельницы и неподвижную фигуру Чи Гука. Увидев лежащего на койке Чи Гука, я на секунду застыла. В груди привычно сжалось. До сих пор не верилось, что всё это происходит наяву. Мой всегда жизнерадостный, немного суетливый друг сейчас казался бледной тенью самого себя под блеклым светом медицинских приборов. Стряхнув с себя оцепенение, я тихонько придвинула свободный стул ближе к кровати и села.       Ба Рым последовал моему примеру, пристроившись чуть поодаль, справа от меня. В тишине палаты его движения казались слишком шумными — он то поправлял полы куртки, то переминался с ноги на ногу, всем своим видом выдавая глухую неловкость. Ему явно было неуютно в затянувшемся молчании. — Эмм... Как у вас дела, Ми Ра-ши? — наконец предпринял он попытку завязать разговор, не выдержав тишины. — Я тут зашел незадолго до вашего прихода. И вот, только подумал о вас, как вы сами вошли! Удивительно. — Всё хорошо, — кратко и сухо отозвалась я, не поворачивая головы. Мой взгляд был прикован к мерно вздымающейся груди Чи Гука. Натянутая струна вежливости внутри меня окончательно лопнула, и я добавила: — Как у тебя? Я сознательно отбросила формальности, перейдя на «ты». Краем глаза я уловила, как Ба Рым на секунду замер — такое резкое сокращение дистанции явно застало его врасплох. Протестовать он, конечно, не стал, но в воздухе повисло легкое замешательство. — У меня... У меня тоже всё в порядке, — он кашлянул в кулак, пытаясь вернуть беседе привычное русло. — Как госпожа На? Не слишком ли она себя нагружает? Ей сейчас нужно беречь силы... — Нет, я слежу за ней. Не волнуйся, — отрезала я. Разговор упорно не вязался. Я не проявляла ни капли инициативы, и Ба Рыму приходилось буквально вымучивать из себя фразы. Нас снова накрыло плотной, душной тишиной. Было слышно только тихое пиканье монитора у изголовья койки. Парень рядом со мной продолжал слегка ёрзать на стуле, перебирая пальцами. — Эмм... — промычал он, лихорадочно соображая, что еще сказать. — Сегодня ко мне приходил детектив, — вдруг ровным голосом произнесла я. Ба Рым заметно оживился, словно обрадовавшись, что я сама подкинула ему тему. — О, детектив Го Му Чи! Да, это я сказал ему, что вы с Чи Гуком очень близки, почти как брат и сестра. О чем он вас... то есть, тебя спрашивал? — Зачем ты послал его ко мне? Сухим, ледяным тоном перебила я.       Всякий намек на дружелюбный диалог испарился в ту же секунду. Я слегка отодвинула стул назад и развернулась к парню, в упор посмотрев на него. Ба Рым замер, его открытый, вопросительный взгляд сменился искренним удивлением. — Ты всерьез думал, что я могу чем-то помочь следствию? — спросила я, и в моем голосе прорезались усталые, жесткие нотки. — Я здесь всего неделю. И этот инцидент произошел в первый же день моего приезда. Ты правда думал, что я в курсе того, как Чи Гук проводил свои дни и с кем общался, пока я была в другом городе? Я тяжело выдохнула и, прикрыв глаза, устало потерла переносицу. Черт. Кажется, я всё-таки перегнула палку. Опустив руку, я посмотрела на Ба Рыма уже спокойнее, пытаясь сбавить обороты. — Слушай... Да, у нас с Чи Гуком близкие отношения, — тихо произнесла я, подбирая слова. — Но мы не были привязаны друг к другу сутками. Так что в конечном итоге я ни черта не знаю. И детективу Го твой совет ничем не помог. Я сделала короткую паузу, чувствуя, как злость окончательно уходит, оставляя после себя только звенящую пустоту. — Извини, конечно, за резкость. Просто у меня в последнее время... стресс накопился из-за всего этого, — я слабо всплеснула руками, неопределенно указав в сторону койки Чи Гука и опутанных проводами медицинских приборов. — Ты ведь сам всё понимаешь. Это ты был с ним рядом всё это время в Муджине. Ты, а не я, можешь знать, были ли у него тёрки с кем-то в последнее время или нет. Я опустила руки на колени, глядя на свои бледные пальцы. В голове снова всплыли слова Го Му Чи, от которых до сих пор поджимало желудок. — И в конце концов, я же не в пещере живу, — мой голос стал еще тише, почти превратившись в шепот. — Детектив рассказал мне... Я ведь могла бы и сама узнать из новостей, что преступником оказался вовсе не тот зэк, на которого всё списали, а этот...       Я затормозила на полуслове. Язык словно отказывался поворачиваться, а в горле пересохло. Одно дело — крутить логические теории у себя в голове, и совсем другое — произнести это жуткое слово вслух в стенах полутемной палаты. — ...серийник, — выдохнула я, окончательно опуская плечи. В палате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — неловкость Ба Рыма сменилась чем-то более тяжелым. Мои слова о маньяке словно материализовали ту опасность, которая нависла над Чи Гуком, да и над ними всеми. — И...       Я перевела взгляд в сторону, на секунду замявшись, но всё же решилась озвучить мысль, которая крутилась на языке. Без всякой задней мысли, просто ухватившись за собственное наболевшее. — Можешь не разыгрывать свою постоянную роль добряка рядом со мной. Слова вылетели прежде, чем я успела их отфильтровать. Я ведь по себе знала: притворяться кем-то круглые сутки — это чертовски паршиво. Можно в какой-то момент просто забыть самого себя, потерять то, какой ты на самом деле. — Постоянно подыгрывать всем, со всеми соглашаться, угождать каждому своим покладистым характером... Это ведь изматывает. Разве нет? Я набралась смелости и вновь подняла взгляд на Ба Рыма. И тут же застыла. На его лице промелькнула странная, пугающе непонятная эмоция. Его привычная, мягкая улыбка не просто исчезла — она словно испарилась, обнажив на долю секунды абсолютную, холодную пустоту. Этот взгляд прошил меня насквозь, и внутри противно заворочалось запоздалое раскаяние. От накатившей неловкости я поспешно опустила глаза обратно к полу. — Извини! — слова посыпались из меня сбивчивым, виноватым шепотом. Я мысленно обругала себя всеми известными словами. Ну кто меня за язык тянул? — Просто выпалила ни с того ни с сего. Если тебе так комфортнее, я... я не имею права тебя судить или заставлять меняться. Я неловко выдавила эти оправдания, изо всех сил жалея о содеянном. Черт, я ведь наверняка его задела. Человек искренне пытается быть хорошим, поддерживает тетушку, дежурит у постели друга, а я лезу со своей неуместной философией и дурацким жизненным опытом. Пытаясь скрыть пылающие от стыда щеки, я почесала пальцами скулу, демонстрируя уже свою собственную, глухую неловкость. В палате стало так тихо, что я отчетливо слышала стук собственного сердца. Секунды тянулись, как резина. Я продолжала рассматривать кафель у себя под ногами, чувствуя, как уши горят от стыда. Зачем, ну зачем я это сказала?       Тишина затягивалась, превращаясь в какую-то удушливую субстанцию. Я косилась на свои кроссовки, мысленно умоляя Чи Гука очнуться прямо сейчас, просто чтобы прекратить этот позор. Ба Рым не двигался. Но затем послышался тихий, едва уловимый вздох. — Ну надо же... — тихо произнес он.       Я не выдержала и снова подняла на него глаза. От той мимолетной пугающей пустоты на его лице не осталось и следа. Ба Рым смотрел на меня, чуть наклонив голову набок, и в его взгляде сейчас читалась странная, грустная смесь удивления и... признательности? Он слабо, как-то совсем по-детски улыбнулся и снова потер шею ладонью. — А вы... то есть, ты действительно видишь людей насквозь, Ми Ра-ши, — его голос звучал мягко, но в нем появилось чуть больше искренности, без этой его обычной приторной вежливости. — Чи Гук не преувеличивал. Он опустил руки на колени и сцепил пальцы в замок, глядя на спящего друга. — Просто... мне еще никто никогда такого не говорил. Обычно люди принимают мою помощь как должное. Или думают, что я просто наивный дурачок, который не умеет отказывать, — Ба Рым горько, почти бесшумно усмехнулся. — А ты права. Это изматывает. Иногда действительно хочется просто... сорвать эту маску и побыть кем-то другим. Хотя бы на пять минут. Ба Рым повернул ко мне голову, и его теплая, открытая улыбка вернулась на место, но теперь она казалась более расслабленной. — Так что спасибо. Мне никто не говорил, что я имею право... просто устать быть постоянно идеальным. Не извиняйся, ты меня совсем не задела. Наоборот, мне как будто легче стало. Он чуть придвинул свой стул ближе, сокращая ту стену неловкости, которую я сама же и возвела, и заговорщически понизил голос: — Раз уж мы договорились не притворяться... У меня от этой больничной тишины уже голова раскалывается. Может, выйдем на пару минут на свежий воздух? Там на заднем дворе есть небольшой сквер. Думаю, Чи Гук не обидится, если мы оставим его на пять минут. Я в ответ лишь заторможенно моргнула.