Глава 5. Напоминание о нем (Часть 2)

Я сидела на скамейке у стены, давая мышцам передохнуть после нашего спарринга, и лениво наблюдала за тем, как О Бон И снова вернулась на ринг. В этот раз она стояла в паре с кем-то из местных парней. Было заметно, что девчонка поймала кураж: двигалась чётко, атаковала агрессивно и в итоге красиво завершила раунд в свою пользу под одобряющий кивок мастера Кима. Тренировка уже практически подходила к концу, народ потихоньку разбредался по углам. Вдруг краем глаза я заметила, как у самого входа в зал мелькнула фигура в знакомой желто-синей форме. Полицейский.       Он остановился чуть поодаль от ринга. Полицейский был спиной ко мне, так что лица разглядеть не удалось, но когда он заговорил, О Бон И тут же резко обернулась и направила взгляд на него. Да и мне видеть лицо не надо было — этот голос я мгновенно узнала. Чон Ба Рым. До меня долетели его первые фразы, сказанные с какой-то небывалой серьезностью. Что-то странное про то, что он «ел не птичку» или типа того. Сути их темы я так ни черта и не поняла, да и вникать не собиралась. Судя по тому, как резко изменилось лицо Бон И, и как они оба заговорили — тише, эмоциональнее, — разговор намечался сугубо личный. Терпеть не могу стоять над душой, когда люди выясняют свои отношения. Пользуясь тем, что они полностью увлечены друг другом, я тихо встала со скамьи и незаметно, как тень, проскользнула мимо них в раздевалку.       Внутри было пусто. Я быстро скинула тренировочную форму, наспех натянула свои вещи, в которых пришла, и запихала бинты в сумку. Завязав шнурки на кроссовках и перекинув лямку через плечо, я распахнула дверь раздевалки и вышла в коридор. Из зала всё ещё доносились приглушённые голоса, так что я, не привлекая внимания, двинулась прямо к выходу. Толкнув тяжёлую пластиковую ручку, выходя на прохладную вечернюю улицу, и с тихим щелчком закрыла за собой дверь «Гудона». Сделав пару шагов по тротуару, я бросила быстрый взгляд вперёд и невольно замедлила ход. Чуть поодаль, спиной ко мне, уже шёл прочь от здания знакомый силуэт в тёмно-желтой форме. Ба Рым. Похоже, их разговор с Бон И оказался недолгим, и он вышел буквально на полминуты раньше меня. Я замерла, провожая его взглядом. Тот шёл своей привычной, немного нескладной походкой, о чём-то думая и глядя себе под ноги. На моё счастье, он так ни разу и не обернулся. Через несколько секунд его фигура скрылась за поворотом кирпичного дома. Я облегчённо выдохнула и поправила сумку на плече. Пронесло. Я засунула руки в карманы и не торопясь побрела в сторону дома. По крайней мере, этот вечер точно прошёл не зря.                                                                                     ... Добралась я, до дома как раз вовремя. Буквально через полчаса после моего возвращения небо окончательно затянуло тяжёлыми тучами, и на город обрушился плотный, глухой ливень. Крупные капли с силой забарабанили по стеклу, затапливая и без того сонные улицы города. Успев принять душ, смыв с себя всю лагерную пыль и пот после сумасшедшей тренировки, переоделась в сухую домашнюю одежду и только-только собиралась налить себе чаю. Вдруг из кухни донёсся знакомый, раздражающий шум. Тётушка снова включила телевизор на полную громкость. Сквозь шум бьющей по подоконнику воды до меня долетел характерный, тревожный завывающий тон заставки экстренных новостей. Я замерла в коридоре, прислушиваясь. — ...Срочное сообщение из Муджина, — отчеканил сквозь помехи голос ведущего. — Буквально час назад в одном из старых районов города было обнаружено тело пожилой женщины. Почерк преступления, по заявлению следствия, еще не известно рук дело это недавно возникшего серийного убийцы, или же другого преступника. На месте работают оперативники... Новая жертва. И на этот раз — пожилая женщина, какая-то местная бабушка. Я опёрлась плечом о косяк двери, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Если этот ублюдок не просто не остановился после нападения на Чи Гука — он стал действовать ещё агрессивнее, раз теперь переключился на стариков. Город, который ещё пару часов назад в спортзале казался мне просто тесным, теперь окончательно превращался в какую-то удушающую, смертельную ловушку, где никто не застрахован. Тётушка на кухне что-то испуганно запричитала, охая и прибавляя звук, а я осталась стоять в тёмном коридоре, глядя в окно, за которым в кромешной тьме под стеной дождя утопал этот город. Атмосфера в этом месте сгущалась с каждым часом.       Примерно через полчаса, когда дождь за окном превратился в сплошную стену воды, в дверь моей комнаты тихо постучали. Я даже не успела обернуться, как на пороге появилась тётушка. На лице её не было живого места от испуга, а пальцы нервно терзали край кухонного полотенца. — Ми Ра... — выдохнула она, проходя вглубь комнаты и испуганно прижимая руку к груди. — Господи, что же творится в этом городе... Ты слышала? Сейчас опять по телевизору передали, дополнение к новостям. Я оторвала взгляд от телефона и выпрямилась на кровати, чувствуя, как внутри снова натянулась струна. — Что ещё? — Офицер Чон... Ба Рым, мальчик этот наш полицейский, — тётушка едва не плакала от волнения. — Он, оказывается, там неподалёку был, когда на ту бедную женщину напали. Услышал что-то, бросился на помощь и прямо на этого проклятого наткнулся! Говорят, этот ублюдок на него напал, Ба Рым пострадал сильно, сейчас его в больницу повезли... Я замерла, переваривая услышанное. Перед глазами тут же встал силуэт Ба Рыма, уходящий от спортзала. Всего какой-то час назад он шёл живой и невредимый своей нескладной походкой, а теперь... Наткнулся на убийцу? — Бедный мальчик, сирота же, и за Чи Гука так переживал, а тут сам... — тётушка подошла ближе и умоляюще посмотрела на меня. — Ми Ра, ты ведь всё равно завтра собиралась в больницу? Проведай его, а? Отнеси чего-нибудь. Ему же и позаботиться некому, Ба Рыму сейчас тоже поддержка нужна, он ведь такой хороший парень. Сходи, разузнай, как он там. Я промолчала, глядя на тётушку, которая искренне переживала за местного добряка-полицейского.

***

На следующее утро дождь утих, оставив после себя лишь сырость и тяжёлые, серые лужи на асфальте. Солнце едва пробивалось сквозь тучи. Послушав тётушку, я вышла рано утром, прихватив с собой небольшой гостинец для больного. Всю дорогу до больницы меня не покидало странное, липкое ощущение, что я добровольно лезу в самый центр какого-то чужого урагана. В самой больнице пахло всё тем же едким раствором хлорки и лекарств. Узнав на стойке регистрации нужную палату, я поднялась и пошла по длинному белому коридору. Нужную палату я заметила сразу, но дойти до неё не успела. Дверь резко распахнулась, и оттуда, неуклюже переставляя костыль, буквально вывалился сам Чон Ба Рым. На нём была больничная пижама, на лице — свежие ссадины, а в глазах стояла какая-то дикая, лихорадочная решимость. Он явно куда-то очень сильно спешил, едва не теряя равновесие. Наткнувшись на меня, Ба Рым резко затормозил, едва не выронив костыль. На его побитом лице отразилось полное недоумение. — Ми Ра?.. — растерянно вырвалось у него. Я остановилась в шаге от него, скрестила руки на груди и медленно, смерив его холодным взглядом снизу вверх, сухо выкинула: — Куда это ты собрался, больной? Вместо ответа он попытался протиснуться мимо, что-то невнятно бормоча, но я просто упёрлась ладонью ему в плечо и без лишних слов бесцеремонно затолкала его обратно в палату. С таким ранением только по коридорам бегать. — Ложись обратно в кровать, — скомандовала я, проходя следом и ставя пакет с гостинцем на тумбочку. Ба Рым, однако, слушаться не стал. Костыль он отставил в сторону, но на постель только сел, упрямо поджав губы и глядя на меня снизу вверх. — Ми Ра, что ты здесь делаешь? — спросил он, морщась, видимо, от резкой боли где-то после стычки. — Тётушка новости перепугалась, отправила меня тебя проведать, — я равнодушно пожала плечами, кивнув на пакет. — А ты тут уже куда-то намыливаешься в таком виде. Жить надоело? — Я должен идти, — Ба Рым резко поднял на меня полные отчаяния и злости глаза, его голос дрогнул. — Я должен разыскать этого преступника! Понимаешь? Из-за него… из-за него умерла бабушка Бон И. Он убил её прямо у меня на глазах, я не смог её спасти! Я застыла на месте. Слова застряли в горле, а в голове будто что-то со щелчком оборвалось. Бабушка Бон И. Та самая вчерашняя боевая девчонка из зала, которая ещё вечером крутила бинты, ухмылялась и рассказывала мне про свои тренировки… Это её бабушку вчера нашли в заброшенном районе. Это к ней Ба Рым так спешил на помощь. Заметив, как я резко изменилась в лице и замолчала, Ба Рым удивлённо прищурился. Едва переводя дыхание, он тихо спросил: — Ты… ты знаешь Бон И? Я с трудом сбросила с себя это секундное оцепенение, вернув лицу привычную холодность, хотя внутри всё ещё неприятно покалывало от шока. — Познакомились вчера. Недавно, — ответила я, отводя взгляд к окну. — В спортзале. Я даже подумать не могла, что вчерашняя жертва из новостей — её бабушка. Ба Рым остался сидеть на кровати, опустив голову и сжав кулаки до белых костяшек. В палате повисла тяжёлая, звенящая тишина, в которой отчётливо чувствовалось: этот проклятый город только что связал нас всех невидимой, кровавой нитью. —... — И всё равно… С чего бы серийнику нужно было убивать её? — всю ночь терзавшие меня мысли, сами собой вырвались наружу тихим, едва слышным шёпотом. Взгляд тупо упёрся в больничный линолеум. В голове лихорадочно выстраивалась цепочка: Чи Гук, до этого другие целые четыре жертвы — молодые, сильные мужчины, девушки, изощрённые локации, символизм, который смаковали в прессе. И вдруг — пожилая женщина в заброшенном квартале. Абсолютно не вяжется. — Что? — тут же послышался хриплый голос со стороны кровати. Ба Рым смотрел на меня снизу вверх, навострив уши, его побитое лицо напряглось. Я поняла, что размышляла вслух слишком громко, и отступать было поздно. Пришлось повторить, уже чётче и увереннее: — Говорю: не думаю, что это тот же серийник, как по новостям сказали. Тем более, судя по тому, как это преподнесли, репортёры и сами сомневаются. Журналисты обычно цепляются за сенсацию, а тут мямлили, предпологали. Возможно… преступник вообще не оставил своего привычного почерка? Мысли упрямо вываливались на язык, я просто озвучивала то, что проанализировал мозг. Ба Рым слушал меня, замерев и даже забыв пошевелиться. — Конечно, это может быть из-за того, что как раз ты ему помешал, и у него сбился тайминг, — продолжила я, жестикулируя рукой, — но это убийство в сравнении с другими… — грязное. Я осеклась. Прозвучало слишком цинично и грубо, особенно для парня, у которого эта женщина умерла на глазах. Я резко перевела взгляд в другую сторону, на белую стену палаты, и поспешила исправить тон, возвращаясь к чистой логике: — В смысле… другие убийства были прямо спланированы от «а» до «я», до мельчайших деталей. Учитывая всё, что мы сами имеем на руках по прошлым делам, там действовал хладнокровный психопат. А это нападение… словно было сделано в спешке. Неужели он сам не планировал исход? Не ожидал, что всё так повернётся? Или… — я прищурилась, вновь уходя в свои мысли и неосознанно постукивая пальцами по сумке, — возможно, это вообще подражатель? Абсолютно новый убийца, который просто решил воспользоваться паникой в городе? Ба Рым молчал, но по его лицу было видно, как сильно мои слова зацепили его мозг. Он сидел на краю кровати, тяжело дыша, а в его глазах, помимо боли, мелькнул глубокий, лихорадочный интерес к этой неожиданной аналитике от «сеульской подруги» Чи Гука. Я тяжело выдохнула и наконец подняла голову, отрывая взгляд от унылого больничного пола. Сделав шаг назад, я опустилась на стоящий рядом стул, устало откинулась на спинку и слегка вздёрнула подбородок в потолок, глядя на застывшего копа. На его лице сейчас отражался такой мощный мыслительный процесс, что это было даже забавно. — Что? Тоже задумался? — с сухой, сдобренной толикой горькой усмешки деталью кивнула я в его сторону. Ба Рым моргнул, будто его только что выдернули из глубокого транса, и перевёл на меня свой растерянный, но невероятно цепкий взгляд. — Конечно, я с большой вероятностью не права, — продолжила я, слегка поведя плечом и убирая руки в карманы. — У меня ведь нет на руках тех деталей и улик, которые есть у вас в полиции. Всё это просто предположения со стороны. Но разбирать это всё... все эти нестыковки, всё-таки интересно.       Я замолчала, всматриваясь в его реакцию. Для обычного патрульного из провинции, который привык снимать кошек с деревьев и гонять мелких воришек, такие выводы от обычной девчонки должны были прозвучать как минимум необычно. Но Ба Рым не выглядел скептичным. Наоборот, он смотрел на меня так, словно я только что озвучила те самые смутные сомнения, которые он сам боялся выпустить наружу. POV Чон Ба Рым «Разбирать это всё... интересно». Интересно ей. Я с трудом удержал лицо, чтобы на нём не отразилось ничего, кроме привычной растерянности и боли. Внутри же меня всё перевернулось от ледяной, злости. Эта девчонка, Хва Ми Ра, сидела сейчас напротив, устало, мимоходом, играючи, раскатала моё вчерашнее преступление по полочкам. Она была права. Чёртова девчонка была абсолютно, пугающе права. Вчерашнее убийство старухи было грязным. Хладнокровный план, который я обычно вынашивал неделями, полетел к чертям в ту секунду, когда я увидел у неё в руках то проклятое фото. Фото одной из моих жертв сделанное не мной. Откуда она у неё взялась?! В ту секунду в голове будто сирена взвыла: кто-то знает. Кто-то в этом городе влез в мое дело, всё понял и теперь ведёт со мной какую-то свою игру, подкинув это фото старухе. Или та все таки сама нашла. Этот факт меня дико насторожил. Меня просчитали? Опередили? В панике, теряя контроль от мысли, что меня могут раскрыть, я проткнул её прямо там, в заброшенном доме. Это была чистая, поспешная импровизация, чтобы обрубить концы. И вот теперь эта дрянная девчонка сидит здесь и вслух рассуждает о том, что убийца «действовал в спешке», «не ожидал такого исхода» и что это вообще может быть «новый убийца». Она бьёт точно в цель, даже не подозревая об этом. Она видит изнанку моего преступления лишь собрав факты которые имеет на руках. Но, упускает одно маленькое, единственное, но: я играл другую роль. — Да уж... — я заставил свой голос дрогнуть, симулируя подступившие слёзы, и крепче сжал кулаки, пряча дрожь истинного раздражения. — Может, ты и права, Ми Ра. В полиции... детективы тоже говорят, что зацепок почти нет. Но мне всё равно кажется, что это он. Я ведь... я ведь пытался её спасти, но не успел. Тот ублюдок напал на меня. Кто бы это ни был — я обязан его найти. Я посмотрел на Ми Ру снизу вверх, нацепив свою самую искреннюю, жалобную маску разбитого горем, примерного парня. Но внутри, под этой маской, мой мозг уже лихорадочно помечал её имя красным цветом, и в то же время ликовал. Додумались. Узнали. Наконец-то. Кто-то. Кто знает, до чего ещё додумается её интересная голова, если она продолжит так же легко копаться в моих мотивах?       Пока в моей голове прокручивались варианты, как мягко прощупать её границы и понять, как к ней подобраться, Ми Ра вдруг резко сменила тон. Напряжение, которое только что вибрировало между нами из-за её пугающе точной аналитики, мгновенно испарилось. Она пошевелилась, шумно вздохнув, и выбралась из своей расслабленной, ленивой позы. Выпрямилась, упёрлась ладонями в колени и села нормально, по-человечески, разорвав этот наш слишком затянувшийся, пронзительный зрительный контакт. Её лицо тут же приняло слегка недовольное, почти ворчливое выражение. Она смешно дёрнула плечом и залепетала, явно пытаясь побыстрее замять эту мрачную тему с убийствами: — Это, короче... Тётушка тебе там еды наложила вроде. Которую ты любишь, специально для тебя с утра приготовила. Она запнулась на секунду, бросив короткий взгляд на пластиковый контейнер, сиротливо стоящий на тумбочке среди больничных склянок, а затем снова строго уставилась на меня. Её брови сошлись у переносицы. — Смотри мне, чтоб всё съел, — пригрозила она, будто я был каким-то провинившимся школьником, а не офицером полиции. Я послушно кивнул, натянув на лицо свою фирменную, по-детски благодарную улыбку. — Спасибо большое... И тётушке передай, что я обязательно всё съем. Мне даже неудобно как-то. Ми Ра ничего не ответила, лишь буркнула что-то неопределённое себе под нос. Она резко поднялась со стула, подхватила свою сумку и поправила лёгкую летнюю кофту, всем своим видом показывая, что её лимит пребывания в этой палате официально исчерпан. Повернувшись к двери, она сделала пару шагов, и я уже мысленно выдохнул, готовый вернуться к своим планам, как вдруг её шаги стихли.       Она замерла прямо у самого порога. Пару секунд стояла спиной ко мне, смешно переминаясь с ноги на ногу, словно вела тяжёлую внутреннюю борьбу с собственной гордостью. Наконец, шумно выдохнув сквозь зубы, Ми Ра медленно развернулась ко мне лицом. Её щёки едва заметно порозовели от неловкости. Она подняла руку, и её указательный палец принялся усиленно, с каким-то показным безразличием почесывать щеку, пока взгляд упрямо косил куда-то в сторону окна, лишь бы не смотреть мне в глаза. Другой рукой она полезла в карман, вытащила оттуда свой телефон и решительным, коротким движением протянула его вперёд, прямо мне в руки. — Ты вроде как хотел обменяться контактами, — выдавила она из себя, и её голос прозвучал на удивление глухо, почти растерянно из-за смущения. — Ну... если что нужно будет, звони. Помогу чем смогу. Я опустил взгляд на светящийся экран смартфона в её тонких пальцах. Внутри меня, глубоко под маской примерного гражданина Чон Ба Рыма, разлилось ледяное, сытое торжество. Надо же. Сама пришла в ловушку. Иметь прямой доступ к её телефону, знать её номер, быть на связи — это же идеальный расклад. Я так и сдерживал искренний, хищный смешок. — Ой, правда? Спасибо, Ми Ра! — я расплылся в самой тёплой и преданной улыбке. Я поспешно повернулся вбок, протянул руку к тумбочке и взял свой мобильный. Затем подался немного вперёд и аккуратно перехватил её смартфон прямо из её ладони. При этом я намеренно сделал так, чтобы мои пальцы ощутимо коснулись её кончиков пальцев — этот простой, мимолётный физический контакт всегда подсознательно сближал людей. Удерживая оба телефона, я быстро вбил свой номер в её контакты, а её цифры — себе. Теперь мы были «на связи». — Мне правда сейчас... немного тяжело со всем справляться. Я очень ценю это. Вот, держи, я записал, — я протянул ей её трубку обратно, преданно заглядывая в глаза. Ми Ра быстро выхватила телефон из моих рук, спрятала в карман кофты и, уже хватаясь за ручку двери, бросила мне на прощание через плечо: — Выздоравливай. Больше не перенапрягайся. Коротко кивнув, она наконец-то вылетела из палаты, скрывая лицо. Дверь за ней закрылась. Моя улыбка тут же медленно, сантиметр за сантиметром, сползла с лица, оставляя вместо себя абсолютно пустое, мёртвое выражение. Я откинулся на подушки, зажал в руке свой телефон с её новым номером и посмотрел на принесённый контейнер с едой. Игра становилась всё более захватывающей.