Ута

      Ей девять и их четыре. Ее старшие братья, Эйс и Сабо, которые не могу определится кто из них старше и младший брат Луффи, который ходит и думает только о приключениях и еде. Она не хотела оставаться в деревне Фууша, но Шанкс сказал что брать ее с собой далее - опасно для неё же самой. Ей пришлось все таки остаться с Луффи и Макино, а через некоторое время она познакомилась и с мальчишками, на пару с Луффи. Их туда дед притащил, хотя, конечно, это дед Луффи, а не её, но он не делает каких-то действий, различающий их статусы. Разве что бьет Луффи больнее, ведь тот резиновый, а на неё сначала смотрит, удивляется мол у Рыжеволосого оказывается дочь есть, а потом ему становиться как-то плевать и он их обоих забирает, кидает к женщине по имени Дадан и велит ей позаботиться о них. Та возмущается, говорит что-то про то, что она не нянька, но это не спасает её.       Она знакомится с Эйсом, этим вреденышем, и Сабо, очень культурном по сравнению со своим другом. Они все трое живут у Дадан, а Сабо, кажется, где-то рядом с Серым Терминалом и она думает о том, что, наверно, Сабо сбежавший дворянин, это видно по его одежде, ведь обычный мальчик из трущоб не мог одевать такое.       Они выпивают (все таки потом выплёвывают, чего уж) по чарке сакэ, эти трое возмущаются, а будет ли считаться Ута из сестрой, если это был чисто мужской ритуал, она лишь закатывает глаза и жалостливо говорит, о том, что те обделяют бедную девушку. Сабо спохватывается первым, как сторонник современных взглядов, и сообщает своим новоиспеченным братьям, что они не должны быть мизогиничны и что они, все, вообще-то равны. Луффи не знает значения этого слова, но активно кивает головой, а Эйс говорит что ему плевать. Ута рада, действительно рада, она смеется и, кажется, ее смех переливается в песню.       Ута любит петь, это бы понял любой, но немногие знают о том, почему она поёт. У нее есть мечта, помимо пиратства, стать певицей и петь песни, объединяя людские души. Ей нравится видеть улыбки людей, слышать их смех и аплодисменты, больше всего, она любила это у Рыжеволосых и у своих братьев.       А еще Ута любит забавляться с ними, любит ругаться с Эйсом, шутить вместе с Луффи и учиться чему-то новому с Сабо. Они все довольно шумные и часто Дадан называет их проблемой, которую она бы рада скинуть с себя, но Ута не глупая, она знает о том, что Дадан врет, хоть и старательно делает вид, будто это не так. Она не любит вид крови и насилие в целом, поэтому на охоту обычно идут только братья и, лишь иногда, она сидит в сторонке. Когда она была с Шанксом, она видела многое, хоть ее часто и заставляли сидеть где-то внутри. Она помнит, что однажды зашла в лазарет, посмотреть что там с Шанксом, после того, как тот подрался с очень страшным дядькой по имени "Черная борода", ведь снаружи до нее доносились страшные звуки и жуткий смех. Там, в лазарете, Шанкс встретил ее с улыбкой во все тридцать два зуба и она бы бросилась ему на шею, но три кровоточащих пореза на его левом глазу заставили ее остановиться. Она заплакала, а он с Хонго успокаивали ее, говорили, что они же пират, это естественно, что они получают ранения, раны не смертельные и, конечно, Шанкс будет жить, конечно, но ей все равно было страшно. С тех самых пор она не переносит любой вид жестокости и, хоть и хочет стать пираткой как ее отец, она хочет использовать свой голос, а не насилие.

***

      Тогда ей все еще девять, а Сабо покидает их. Она не хочет там его оставлять, но потом они с Эйсом все таки решают что так для Сабо же лучше. Блюджем говорит, что если любишь, надо отпустить. Он не тот человек, которому бы она доверилась, но слова звучат разумно и болью отдают в груди.       Луффи и Эйс сейчас у пиратов Блюджема, кажется, таскают ящики куда-то, она дома, помогает Дадан. Ей грустно, ведь без Сабо скучнее, но она все ещё ждет с нетерпеньем остальных братьев, у нее сегодня на повестке дня - новая песня! Когда начинает вонять сжигаемым мусором, а небо заволакивает черный дым со стороны Серого Терминала, она сначала не понимает что не так. Потом разбойники страшным голосом говорят, что там пожар и она не помня себя бежит туда, к своим братьям, попутно думая о том, где же их искать и выбрались ли они. За ней слышны пыхтения Горных бандитов и Дадан, которые спускаются с ней.       Они уже находят их и, вообще-то, почти забирают, но идиот Эйс почему-то именно сейчас решает сразиться с Блюджемом. Ей не хочется оставлять и его, она зовет его, обзывает дураком, просит вернуться. Дадан остается вместе с ним, а они возвращаются на гору Колубо. Она вся на нервах, а у Луффи сильные кровопотери и ожоги. Бандиты оказывают ему первую помощь и просто ждут когда он проснется.       Эйс и Дадан возвращаются, хотя Луффи плачет и плачет, а Ута сама смеется, обнимает, называет Эйса дураком, и все же, их счастье длиться не долго. Догра говорит, что Сабо подстрелили. Она думает о том, что это очень глупая шутка и на самом деле, сейчас из за деревьев покажется сам Сабо и скажет, что хотел устроить сюрприз, и поэтому подговорил Догру, этого дурака, сказать такие слова, для пущего эффекта неожиданности, но Догра весь напряжённый не как будто это шутка, а Сабо все не выходит. Ее глаза блестят слезами, а ее младший брат ревет всю ночь, пока старший, прикованный к дереву, только и делает что проклинает всех и просит его освободить.       Ута не глупая, она знает о том, что Эйсу тяжело, как бы он эту боль не хотел показывать. Она слышала, там, как он надрывно кричал, и, если честно, она не будет над этим смеяться. Ута ненавидит само понятие ненависти, но теперь не только его, но и Небесных Драконов. Она с Эйсом и Луффи остаются одни, и она клянется Луффи, что всегда-всегда будет с ним и никогда-никогда не оставит. Она надеется, что то, что она говорит, не ложь, но ее старший брат такой решительный и уверенный, а младший так ей верит, что она мечтает лишь о том, что ее слова все таки оказались правдой.

***

      Ей двенадцать и их трое. Она старается быть прилежной сестрой для своих братьев, заботиться и ругает их, у неё начинается переходный возраст и ей иногда плохо. Она старшая сестра и они с Эйсом часто ругаются, но полностью заботятся о Луффи и его безопасность для них находится выше чем их собственное. Ута часто сопровождает их, когда те в Сером Терминале, это ее новая привычка, выработанная после пожара. Она ходит в довольно свободных и грязных одеждах, но, если честно, она ловит взгляды. Ее тело растет и уже начинают появляться формы, и, впрочем, она не против, ей хочется быть красивой, она же будет певицей, но взгляды которые она притягивает своими двухцветными волосами и едва-едва проявляющимся телом ей не нравятся. Ута не глупая и знает о том, что эти взгляды могут значить, она росла среди пиратов и видела такие же у Рыжих, когда те высаживались на берег и видели привлекательных девушек-зазывал на бухте. Она знает о том, что потом пираты, да и просто люди, делали с проститутками, знает о том, что, по большей части, те не от счастливой и хорошей жизни идут в эту сферу. Ей всего двенадцать, она старается всегда держаться рядом со своими братьями или Горными бандитами и предпочитать все таки оставаться дома, нежели бродить где-то. У нее начались месячные, бывают перепады настроения, ей хочется сладкого, тишины и покоя, пока ее тело даже при малейшем движении содрогается от боли. Дадан и Макино говорят, что ей не повезло с тем, что у нее месячные проходят очень больно и стараются всячески ей помочь в этот период.       Она часто посещает могилку Сабо, которые они установили рядом со своим убежищем, поет ему свои новые песни, а также ту, которую она сочинила после его смерти, песню, посвящённую ему. Песню о том, как маленький аристократ, желавший познать свободу, сбежал от своей семьи в вольный мир, нашел себе братьев и сестру, стал пиратом и теперь шумно смеясь бороздил моря.       В тот раз Эйс и Луффи привычно ушли на охоту, она просила принести ей сладкого в Верхнего города по дороге. Только вот, через час, пока она была одна, три рослых и здоровых мужчин начали ходить вокруг их дерева и, казалось, выискивали что-то. Кого-то. Она не хочет знать кого, поэтому тихо сидит в домике, подальше от окон. Шаги стихают близко-близко к дереву, она немного тревожиться хочет, чтоб эти люди побыстрее ушли. У их убежища есть ловушки, но она слышит то, как эти люди начинают взбираться по дереву, и, превозмогая боль, берёт трубу в руки и встает в стойку, которую учил их дедушка. Мужчины заходят, у них на лице улыбки, но такие выражения лица никогда не предвещают ничего хорошего.       Они обращается к ней используя выражения "милая девочка, красивая девочка, не поможешь дяденькам кое в чём?". Ей они не нравятся и она просит выйти из из дома, а они лишь смеются, говорят, что они ведь самые честные в мире ребята и уж точно не будут делать что-то плохое с такой маленькой и миленькой девочкой . Она не верит, стоя с трубой наперевес, чем все еще смешит их. Мужчины говорят, что они тут потому, что они хотят позвать ее выступить на кое-какой вечеринке и кое-кого очень богатого и влиятельного, ведь "Певчей Птице же не сложно, да? С тебя твой красивый голос, а с нас огромные деньги". Если честно, она бы согласилась, но эти мужчины выглядят подозрительно и смотрят на нее тем взглядом. Она знает, таких надо остерегаться, поэтому она решает сначала согласится, а потом, когда они уже выйдут, своим голосом заставить упасть с этого дерева и разбиться.       Ута ненавидит насилие в любом ее проявлении, но ей страшно и она на панике. Их "Вот, хорошая девочка, все бы были такими вот умненькими" звучит очень фальшиво. Она идет сзади них и начинает тихонько петь, чтобы унести их в свой мир, и кажется, у нее получается, и уже было она хочет дать по голове трубой, но резко на нее оборачиваются, смотрят, смотрят, смотрят глазами полного чего-то дикого, животного и ужасного, а потом хватают ее, говорят приторными голосами мол мы-то знаем твою способность, убить нас захотела, а девочка? Она вырывается, пинается, кусается, кричит, пытается цепляться за все, что лежит на полу и висит на стене. Они смеются, она заезжает ногой в пах тому, кто держал ее и хочет по быстрее выбежать через окно, ведь они преградили дверь, но пока один корчится на коленях от боли и зовет ее дрянной девчонкой, остальные двое хватают ее за ноги. Она даёт им по голове трубой, но сил недостаточно, и в следующую секунду ее обматывают цепями из кайросеки и она чувствует то, как слабеет. Ее итак плохое состояние делает совсем плачевным, особенно тогда, когда ее бьют в висок кулаком, последнее, что она слышит, это то, как гнусно смеются двое, а тот, кому она дала по шарам, называет их идиотами и говорит не портить такой превосходный товар.

***

      Ей четырнадцать и она ненавидит свою внешность и голос. Она уже два года живет в аду, где её заставляют петь, издеваются над ней, насилуют и так по кругу. Ута хотела бы сбежать, но знает, это невозможно. В первый месяц, когда ее сюда привезли, она вела себя как хорошая девочка, чтобы втереться в доверие, а потом сбежать. Плохая идея. Не сработало.       У нее тут нет никаких прав, она живёт в большой комнате, красивой такой, роскошной, напоминающей золотую клетку, а людей здесь живущих ей приходиться называть Господином и Госпожой, кланяться до пола и делать любую прихоть, которую захотят они и их дети.       Ута ненавидит самое понятие ненависти, но эту семейку и место где она находится, она ненавидит сильнее. Еще только когда ее привезли, она понравилась старшему сыну Господина, тридцатилетнему жирному ублюдку, и она не смогла ничего с этим сделать. Она сопротивлялась, пыталась использовать свой фрукт. Тщетно. Она знает теперь, что он любит быть с ней ласковым, а она должна вести себя как капризная девочка. Когда она так ведет себя, дни проходят более менее, он лишь насилует ее и даже не бьет. После этого, она долго-долго скребет себя всем, что есть в ду́ше, особенно своими ногтями, которых еще не успели постричь, пытаясь как-то можно больше нанести себе шрамов, изуродовать, сделать бракованной. К ее сожалению, эти красные разводы на ее руках, плечах, спине, лице, ногах, животе, везде-везде, никогда не держатся долго, потому что докторам поручено всегда оказывать ей медицинскую помощь, хочет она того или нет. (Ведь Молодой Господин хочет, что она всегда была красива, и поэтому у нее много платьев и комнату всегда убирают слуги. Они ненавидят её, называют неблагодарной девочкой, за то, что она пыталась придушить себя своими же платьями после какого-то раза. К сожалению, к их и к своему, она не умерла, теперь в ее комнате всегда висит ден-ден-муши, чтобы транслировать все, что она делает в этой комнате. Фаворитка Молодого Господина не должна наносить себе увечий и всегда должна быть под надзором, говорят они. Я хочу вас убить, желает сказать Ута, и, впрочем, скажет, за что ее запрут потом в маленьком чулане на ближайшие три дня без еды, где над ней снова надругаются, но уже просто обычное люди)       Ута раньше любила жизнь, хотела стать ее чистейшим воплощением, она хотела чувствовать, чувствовать все, от запахов до прикосновений. Теперь же она не мечтает. Хотя, чтож, возможно это все же ложь. У "Певчей Птицы" Уты есть одна мечта. Смерть. Смерть для нее свобода, свобода от всего, от этого ублюдочного мира, от своего тела, привлекающего так много внимания, от своего голоса, заставляющих людей ее желать, от всего этого кошмара, туда, куда-то далеко, может в рай, а может в ад, ей плевать, хоть в пустоту, ей просто нужно куда-то туда, подальше от этого места. Тот раз в платьями не был единственным и не будет, ведь Ута отчаянно желает лишь одного. Чтоб сдохли все эти люди и она сама. Она иногда думает о том, что, наверно, ее братья сказали бы что ее мечта глупая и низкая, ведь о таких вещах не мечтают. Она не уверена, что им вообще хотелось на нее взглянуть.       Ей часто снятся кошмары, немногим отличающиеся от реальности. Там она чувствует на себе тысячу и тысячу рук, лапающих и хватающих ее везде, она вырывается, орет, плачет, молит о том, что ее отпустили, но руки никогда не отпускают. Они гуляют по телу жуткими щупальцами, закрывают ее рот, глаза, уши, и трогают, трогают, трогают везде. Она просыпается уже даже не с криками, как в первые разы, но в тем же учащенным дыханием, а потом лежит калачиком до самого утра, чуть всхлипывает, иногда рыдает, тоскливо смотрит на предрассветные лучи солнца за решетками своих окон и ненавидит, ненавидит, ненавидит.       Ута презирает само понятие ненависти, но именно в такие моменты ей до чесотки хочется использовать свой фрукт, петь громко-громко, так, чтобы эти люди, эти животные и чудовища стояли перед ней на коленях, а она их пытала-пытала-пытала. Но это невозможно, не сейчас когда на ней ошейник из кайросеки, неснимаемый даже когда она поет на их банкетах, не сейчас, когда она тут на правах рабыни, не сейчас, когда она не может даже умертвить себя.       Ута часто думает о своих братьях. О своем старшем и младшем братьях, о вечно злом, но ребяческом Эйсе и о плаксивом, но храбром Луффи. Она скучает, и, может быть, ради них она иногда и живет, когда хочется оставить после себя ничего кроме памяти. Она не знает что с ними, но, наверно, после ее потери им было тяжело. Ей грустно это осознавать, но она надеется что они всё таки пережили это. Ее старший брат сильный и защитит Луффи. Ее младший брат сильный и не даст Эйсу потеряться в его собственной злобе. А она же, как оказывается, нисколько не сильная, сколько слабая и бесполезная. Ее сердце кровью обливается при мысли, что ее братья горевали о ней, страдали, может быть, им даже снились кошмары. Они страдали из-за неё. Из-за неё. Это мысль засела в голове и само ее существование отравляет ее вот уже на протяжении двух лет, с первого же дня когда ее похитили.       А еще она также думает о своем отце и о Рыжих в целом. Она скучает. По Шанксу, всегда ее балующему, по Бекману, который всегда трепал ее по голове и заботился о ней, по Ру, который готовил самую вкусную в мире еду, по Ясоппу, который заплетал ей косички, по всем членам своей команда, которые любили ее. Ей иногда бывает интересно, знают ли они вообще о том, что она пропала? Может быть, они думают что она все еще в Фууше. Рядом с Луффи. Они, наверно, не знают о том, что у нее теперь есть, ну, по крайней мере были, названные братья. Ее названная семья. Чтож, и где она сейчас? Ута определенно ненавидит когда ее посещают такие мысли.

***

      Ей шестнадцать и она надеется что её братья в порядке. Она даже удостоверяется в этом, когда читает новую газету, принесенную в дом Господ и случайно попавшей ей в комнату. Газета недельной давности, но ей не важно. С этого клочка бумаги на нее решительно смотрит ее старший брат, а под фото огромными буквами написано "ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ" и "Портгас Д. Эйс. Награда за голову 77.000.000 белли". Она уже давно не плачет, но сейчас бумага мокнет от солёных капель. Кажется, она смеется, смеется со слезами на глазах, смеется так заливисто, будто счастлива. Может быть, она действительно счастлива. Ее действия пугают прислугу, и, наверно, ей сегодня влетит, может, она снова будет сидеть в маленьком темном чулане. Уте плевать, не сейчас. Не сейчас, когда ее брат исполнил свою мечту, не сейчас, когда он смотрит уверенно-уверенно, не сейчас, когда она вообще видит своего повзрослевшего брата, не сейчас, когда она знает о том, что он жив.       Уту, вроде как, хотят продать, она давно слышит ругань Господ и Молодого Господина о том, что её хотят передать кому-то из Святых в Мэри Джое, а Молодой Господин не хочет оставаться без своей любимой игрушки. Она, если честно, не знает радоваться ей или плакать, по большей части, она смирилась и ей плевать. Ута не уверена в том, что где-то может быть ещё хуже чем тут. В какой-то день, ее будят рано утром, одевают так, будто она идет на коронацию и делают красивейший макияж. Горничная, одевающая и красящая ее, ворчит и почти выдирает локоны ее прекрасных волос, проговаривая, что она чертовка, которой все достается просто так, а им, таким бедным обычным людям, приходиться работать и страдать. Ута, все еще сонная, на периферии сознания думает о том, что не отказалась бы поменяться с этой девушкой местами.       Ее выводят наружу, конечно, все еще с цепями из кайросеки, но она видит небо и, похоже, влюбляется в него. Она проходит рядом с портом и внюхивается в жизнь. Запах пота от моряков, морских водорослей и рыбы, которую тут продают. Ей нравится этот запах, ведь, это хотя бы что-то приблизительное к свободе. Такой запах был, когда она еще была дочерью Рыжеволосого Шанкса, а они останавливались где-то в порту какого-то острова, чтобы набрать провизии.       На нее жалостливо смотрят женщины и дети, мужчины, по большей части, глядят на нее с таким же взглядом, что и обычно, но ей сейчас плевать. Похоже, они завистливо говорят о том, что кто-то купил такую красотку себе, вот везет же некоторым. Ее тошнит, но она идет в сторону корабля. Не то чтобы у нее есть выбор, но она привыкла.       Её укачивает. Она давно не была на кораблях. Последний корабль, в котором она "каталась" - был пиратским кораблём, на котором ее похитили. Хах. Ей смешно, ведь этот корабль сопровождают два дозорных корабля с тремя вице-адмиралами на каждом. И при этом, вот она тут, едет как обычный товар, обыкновенная вещь, к своим новым хозяевам. Ей смешно, и, впрочем, она смеется, кажется, истерично, она не уверена. Дозорный, охраняющий ее каюту, съёживается. И просит подкрепления, когда она начинает душить себя своими же цепями.

***

      Уте двадцать один и она надеется на то, что с ее братьями все в порядке. Она думала о том, что места, хуже чем то, где она была раньше, не найдешь, но она ошибалась. Она живет на Святой Земле, Мэри Джое, но жизнью это не назовёшь. Скорее, жалкое существование. Впрочем, она, опять же, привыкла. Теперь она живёт буквально в огромной золотой клетке, с которой не может выбраться. Опять. Ута иногда думает о том, что полностью заслуживает свое прозвище "Певчей Птицы, хотя ее уже давно называют "Дивой" за ее чудесный голос. Ее тут не насилуют хозяева, ведь Святому Лияму, ее Господину, противно то, что он может совокуплять с кем-то, у кого такая грязная и отвратная кровь, но ее часто избивают и дают мало еды. Она даже убиться не пробует. Никак. Уже никак.       Помниться, когда-то слышала от Шанкса или кого-то другого из Рыжих, что есть один пират, вечно пытающийся себя убить. Кажется он был сильным, и награда его была большая, звали его то ли Кайно, то ли Кайдо, но не суть. Ей смешно с того, что он не может умереть из-за своей силы, а она из-за своей слабости.       Она пыталась узнать о своей семье, пока была тут. Спрашивала у слуг, есть ли какие-то новости про Эйса или человека по имени Луффи. Почему-то, они молчали. Она так предполагала, что новостей не было. Или им было просто брезгливо даже смотреть на ее сторону, учитывая то, во что она превратилась. Скорее второе, чем первое, но она теперь ненавидит и их. Почему никто не может сказать ей то, что ее братья живы? Разве это так сложно? Ублюдки, им просто противно.       Она уже давно не видела дневного света, ее клетка всегда закрыта какой-то тканью, ведь Святым не угодно видеть ее тело, походящее на тело трупа, ее некогда прекрасные, а сейчас трескающие и выпадающие клочками, волосы, ее кровь, когда она кашляет. Святым угодно слушать ее голос, всегда заставлять ее петь до изнеможения, а когда она начинает хрипеть, бить ее хлыстом и говорить, что она такая неблагодарная. Ута думает о том, что ее, наверно, везде считали неблагодарной. Шанкс оставил ее, потому что она была неблагодарная и слишком много капризничала. Никто не спас ее от рабства, потому что она слишком надоедала им. Кажется, ей хочется плакать. Она не уверена, что у нее остались для этого слёзы. Возможно, они закончились еще в тот раз, когда она узнала о том, Эйс стал пиратом. Ута надеется на то, что с ее братьями все хорошо. Луффи, сейчас, должно быть, девятнадцать. А Эйсу двадцать два. Они наверняка возмужали еще больше, стали настоящими мужчинами, может быть, Эйс стал каким-то очень знаменитым пиратом, а Луффи от него не отставал и его награда сейчас тоже составляет больше сотен тысяч белли. Ей нравится мысль о том, что там, на свободе, они видятся друг с другом, и, наверно, выпивают вместе, вспоминая ее и Сабо. Она не надеется на то, что сможет уже хоть когда-либо быть там с ними.       Уте двадцать один и она хочет быть уверенной в том, что Эйс и Луффи живы.