Конец

      Честно говоря, день складывается просто отвратительно. Ну, то есть. Не в смысле "ужасно". В смысле – настолько безумно, что Эйс уже даже не уверен, смеяться ему или плакать. Он несётся по коридорам Мэри Джоа, перепрыгивая через обломки, дым и потерявших сознание дозорных, и чувствует, как внутри всё ещё горит адреналин. Не огонь. Другой жар. Сабо был там. Эйс знал о том, что Сабо жив, конечно, он чутко следит за каждым изменением в системе, но знать что его давно умерший брат жив и видеть его вживую – это разные вещи. В первый раз, Эйс не смог побыть с ним, ведь тогда он был больше машиной, чем собой. Сейчас он тоже не смог, пришлось ходить туда-сюда с безэмоциональным лицом и играть роль покладистого Серафима.       В любом случае, Сабо, конечно, жив. Эйс иногда ловит себя за тем, что сам в это не верит. Сабо. Живой. И вот он стоял прямо перед ним. Ужасно напряжённый, Эйс заметил, но, он уверен, это лишь потому, что Сабо не может подойти к нему! Ведь сам Эйс едва удерживал себя от того, чтобы не полететь прямо на Сабо и обнять, боже, обнимать и больше никогда не отпускать. Сабо тогда было, наверно, так же тяжело как и ему. Эйс понимает, это, конечно, сложно, и возможно, Сабо чуточку злился, ведь его взгляд, когда он смотрел на него, был ужасно тяжелым, но, он уверен, это лишь из-за того, что Эйс раньше не сказал о себе. Справедливости ради, думает он хихикая, Са Д. Бо ты тоже не рассказывал о том, что жив! Так что нечего тут обижаться на него! Ну да, новое тело сделали, зато во, теперь не страдаю он слабостей фруктовиков, продолжает он всё также весело. Он ещё успеет перед Сабо полетать, похвастаться своими крыльями. Ну, да, был Сабо мрачный какой-то. Странный. И вообще выглядел так, будто сейчас кого-нибудь придушит. Но живой же. Так что, надо быстрее находить Уту и спешить к нему. Эйс фыркает себе под нос, перепрыгивая очередной пролом в полу.       Вообще, конечно, были вещи, которые Эйс ожидал, как и все. Революция, мятежники, всеобщую панику. Но того, что появиться Луффи, чтож, он не ожидал. Конечно, его младший брат это воплощение хаоса, даже сейчас он вспоминает то, как Луффи появился на его казни. Не лучшие воспоминания, но более лучшего олицетворения энергетике Луффи не найти. Уже во время того, как прибыли Соломенные Шляпы, Эйс скрылся, быстро-быстро, помчался в сторону места, где сейчас должна была быть Ута. Конечно, Эйс ужасно скучал по своему младшему брату, но Уту стоит проверить в первую очередь, он уже давно предчувствует, что с ней случится что-то.       Эйс летит, хотя, вообще-то, должен сейчас эвакуировать Небесных Драконов. Но он успел тогда уйти незамеченным, всё таки вокруг были визжащие Тенрьюбито, паникующие дозорные и хаос во плоти по имени Луффи, который уже, судя по грохоту, решил снести половину Святой Земли. Эйс невольно ухмыляется. Будет неудивительно если это действительно так.       Смех до сих пор разносится где-то сверху. Громкий, безумный и очень знакомый. Пятый Гир. Эйс качает головой. Он слышал о нём, да и постеры не врут. Его мелкий реально стал монстром. Хотя… Он всегда им был. Хорошо, что Луффи его не увидел. Нет, серьёзно. Пока что появляться одному бессмысленно. Появиться потом вместе с Певчей – вот это будет сюрприз! Хах. Эйс уже почти видит лицо Луффи. Сначала шок. Потом вопли. Потом удушающие объятия. Он смеётся коротко.       А потом вдруг спотыкается о мысль. Сабо. Эйс резко хмурится. Твою мать. Сабо же дозорный. А Луффи сейчас буквально крушит Мэри Джоа. Тихое "Ой" вырывается из его рта. Он морщит нос. Ну… Он думал о том, что будет с Сабо ещё две недели назад. Просто он не учитывал, что тут появится Луффи. Он вздыхает. Сабо сильный. Наверное всё нормально. Хотя, если Луффи случайно зарядит ему в лицо… Эйс морщится ещё сильнее. Нет-нет. Потом разберутся. Сначала Ута.       Он ускоряется. Быстрее. Он знает маршрут пути, по которой её должны были перевести. Знает расписание. Знает охрану. Он слишком долго был их оружием, чтобы не знать. Коридоры становятся тише, а смех Луффи слышен уже глуше. Взрывы – дальше. Наконец – нужная зона. Эйс резко тормозит. Запах крови. Плохо. Он срывается вперёд.       Улицы пустынны как никогда. Поэтому было бы неудивительно, что то, что он тут слышит – лишь тишина. Но сейчас тут должен быть хотя звук шагов. Хотя бы. Эйс застывает. Два дозорных лежат мёртвыми. Аккуратно. Быстро. Будто бы профессионально. Не его работа. На земле – рабы. Четверо. Две женщины и две мужчины. Они те, кого должны были выслать вместе с его сестрой. Живые. Просто спят. Да, они усыплены. Эйс быстро осматривается. А потом замечает: наручники. Наручники из кайросеки. Снятые. Эйс чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается. Нет. Нет-нет.       Он делает шаг вперёд. Следы. На идеально ровном земле такие заметные следы. Кто-то уходил отсюда, и даже не в спешке, хотя потом, похоже, начал бежать. Тонкие шаги. Ноги были босые. Эйс резко выдыхает. Твою мать… Ушла. Ушла. Она ушла.       Он проводит рукой по лицу. Ну конечно. Ну конечно всё не может быть просто. Где-то наверху снова гремит смех Луффи. Эйс резко поднимает голову. И замирает. Точно. Ута же слышала. Наверняка слышала имя. Слышала про Мугивару. Ох. Ох. Он срывается срывается с места. Сердце колотится слишком быстро.       Везде огонь, его огонь, леса Мэри Джои горят из-за него. Он даже не думает о том, насколько это странно. Ута сбежала. Сабо дозорный. Луффи вообще не знает, что они живы. А сам Эйс... Сам Эйс сейчас просто несётся через рушащуюся Святую Землю с одной-единственной мыслью: только бы найти её раньше, чем этот резиновый идиот случайно проломит ей потолок на голову.

***

      Когда Сабо стоял на охране периметра, чтож, он точно не ожидал того, что тут появится Луффи. Никто этого не ожидал. Он настолько был изумлён, что встал столбом и смотрел, смотрел, смотрел словно идиот, видящий Мугивару Луффи впервые в жизни. Перед ним был его младший брат. Его белый-белый, ужасно милый и при этом страшный, смеющийся младший брат. Он сам не заметил того, как шептал какой-то бред про то, что так скучал по нему и то, что он даже не верит этому чуду. Он наверняка испугал офицера рядом с собой, кажется, Мартина. Да настолько, что тот его тряс и тряс, хотя сам Сабо этого не замечал. Очнулся он лишь тогда, когда понял что их окружили его соратники, а Мартин, оказывается, ухватив его под подмышку, потаскал в сторону какого-то здания.       Его коллеги направляли оружие в сторону Мартина, но, если честно, Мартин – хороший человек, Сабо бы не хотел чтобы он умирал. Поэтому он дал знак, чтобы его не убивали, и, наконец-то, снял этот чертов мундир, что душил его горло последние три года. Боже, даже дышать стало легче, хотя вокруг огонь выстрелы и взрывы. Сабо – второй человек после Драгона, так что, на нём лежит огромная ответственность командования.       Он быстро шагает, раздаёт указания, дерется с маниакальной улыбкой и старается найти глазами то существо. Сабо – хороший брат, и он бы не хотел чтобы Луффи, его драгоценный младший брат, увидел ту тварь, созданную Вегапанком. Он сам еле удержался от того, чтобы не придушить то существо там же, на этой чертовой свадьбе. Трудно было не достать пистолет, не вцепиться зубами в его глотку, не отодрать крылья и сломать все его, не факт что существующие, кости. Если он чувствовал это, что же почувствовал бы Луфии, увидев его? Луффи, что присутствовал при казни Эйса, Луффи, на чьих руках умер Эйс, Луффи, за кого Эйс пожертвовал собой.       Сабо даже представить не может, и поэтому он всё также ищет глазами чёрные крылья и белые волосы. Чтобы добраться до той твари первее, чем Луффи, чтобы взять его боль на себя, чтобы не дать ему даже узнать о его существовании. Это, если так подумать, нелогично, ведь S-Пума должен быть тут, рядом с остальными Серафимами, спасать горящие задницы Тенрьюбито и сражаться против революционеров и пиратов, которые тут так неожиданно появились после них. Но в том-то и проблема. Тварь не тут. Сабо, из-за своего шока, не уследил за ним, а подонок уже куда-то ушёл. Среди других его не видно.       Он, весь радостносто взбудораженный, бьет каждого дозорного, что преграждает ему путь и освобождает каждого раба, который встречается ему. Но это не важно. Не важнее чем та тварь, что должна быть сейчас мертва. Сабо думает о том, что, похоже, огонь мести завладел им.       Он и Коала заходят в дома Небесных Драконов, освобождают людей, что остались там, и именно в этот момент перед ними появляется адмирал Кизару. Он расслаблен, а Сабо с Коалой напряжены.       (Коала потом ещё долго будет утверждать, что всё произошло слишком быстро. Сабо не согласится. Для него этот момент растянулся почти в вечность.)       Борсалино улыбается. Как всегда. Будто всё вокруг – просто немного забавная работа. Жёлтый свет собирается у него на пальцах. Слишком яркий. Сабо уже знает, что не успевает. Они облажались. Нет, не так. Они просто столкнулись с кем-то слишком сильным. Потому что революционеры хороши. Очень. Но это всё ещё адмирал.       Вокруг уже горит один из дворцов Тенрьюбито. Рабы бегут через дым. Коала прикрывает их отход. И Кизару сейчас убьёт её. Сабо это понимает мгновенно. Он двигается раньше мысли. Но недостаточно быстро. Свет уже летит. Коала поворачивается. Поздно. И именно в этот момент... Что-то падает прямо между ними. Тяжёлое и круглое. Фрукт. Все трое замирают на долю секунды. Даже Кизару слегка поднимает бровь. Потому что "откуда?". Его здесь не было. Воздух пустой. Потолок разрушен. Никто ничего не бросал. Но фрукт лежит. Красно-оранжевый, со спиралями.       Сабо смотрит на него. И сердце пропускает удар. Нет. Не может быть. Но времени думать нет. Коала в опасности. Кизару снова поднимает руку. Сабо хватает фрукт. И ест. Без раздумий. Практически вместе с кожурой. На вкус – как абсолютная смерть. Серьёзно. Он почти давится. Но в тот же момент узнаёт. Мэра-Мэра но Ми. Не из-за вкуса или узоров. Из-за ощущения. Огонь. Старый, и ужасно знакомый. Эйс. Мысль бьёт резко. Почти больно. А потом внутри него что-то вспыхивает. Причём, буквально. Жар взрывается под кожей. Сабо резко сгибается, а Коала что-то кричит.       Он почти не слышит. Потому что мир становится пламенем. Горит всё: руки, грудная клетка, лёгкие. Но это не больно. Наоборот. Правильно. Свет Кизару ударяет. И исчезает в огне. Пламя вырывается наружу взрывом. Яркое и дикое. Неконтролируемое. Коалу отбрасывает назад волной жара. Кизару впервые за весь бой перестаёт улыбаться нормально.       Сабо поднимает голову. Огонь течёт по его рукам, по его плечам, по его спине. Неровно, и, конечно, рвано. Он вообще не умеет этим пользоваться. Но даже этого достаточно. Потому что он чувствует: фрукт принял его. Нет. Не так. Узнал. Как будто пламя всё это время искало именно его. Кизару исчезает во вспышке света. Сабо реагирует инстинктивно. Пламя взрывается вокруг него кольцом. Жёлтый свет сталкивается с огнём. Впервые за этот бой адмирал отступает на шаг. Сабо хватает Коалу. И отпрыгивает вместе с ней через рушащуюся колонну. Пол под ногами плавится. Огонь продолжает вырываться наружу. Слишком много. Слишком резко. Он почти не контролирует его. Но сейчас это неважно. Потому что Коала жива. Потому что рабы успели уйти. Потому что он всё ещё стоит.       И потому что внутри его груди горит пламя, которое он узнал бы где угодно. Пламя его брата. Сабо тяжело дышит. Смотрит на собственные руки. Огонь вспыхивает между пальцев, яркий и живой. Не такой, каким сейчас является его бывший владелец, потухшим и мёртвым, думает Сабо мрачно.       Сабо смотрит сначала на свои руки, а потом осматривает местность вокруг. Везде беспорядки. Уже почти и не узнаешь кто есть кто. Взрывы на поверхности, под поверхностью, над поверхностью. Крови и трупов также много. И будет ещё больше, когда всё это закончится, предсказывает Сабо. А там, наверху, Серафимы, похоже, перенесли отсюда всех Небесных Драконов. Он закатывает глаза, ведь Сабо – революционер, он может позволить себе показать свое пренебрежение по отношению к знати, что скоро будет окончательно свергнута. А потом они, эти бездушные машины, куда-то летят. Он автоматически переводит свой взгляд туда. Огонь, далеко-далеко отсюда, на одном конце вообще. Все Мугивары тут, пираты бы туда физически не успели бы добраться, а никто из революционеров не должен быть там.       А? Подожите, ему кажется, или он слышит как Серафим с лицом Соколиного Глаза говорит что-то про то, что S-Пума вышел из под контроля? Интересно... Сабо сам того не замечает, но Коала рядом с ним смотрит на него со смешанным лицом. Сабо выглядит... Безумным. Страшно безумным. Как и его младший брат, который сейчас крушит там всё. Похоже, это у них семейное, да? Она, конечно, не успевает это спросить, Сабо срывается, летит искрами в сторону леса. Коала тоже хочет уйти за ним, но Ива-сан зовёт её. Она вздыхает. Сабо – сильный, на него можно положиться.

***

      Ута не хотела убивать их. Ладно, хорошо. Ута, возможно, не хотела убивать тех двух дозорных, что сопровождали её и других высланных рабов. Но не вините её, она просто была в таком шоке, что не смогла с собой совладать. Ладно, хорошо. Возможно, она всё таки могла с собой совладать, однако, какая уже разница?       У неё в планах было сбежать, конечно же, но сделать это на корабле, когда её бы заперли где-нибудь в трюме. Ради этого она даже выпросила у девушки что переодевала его, одну маленькую шпильку для волос, мол ухожу же, пожалуйста, дайте на память. Она ничего не ожидала, ещё бы ей отвечать с тем, что её тут не любят, но девушка, что удивительно, действительно дала ей шпильку. Да, с брезгливым лицом, да, эта заколка была вся грязнущая, но это неважно. Ей хватило и этого.       Она росла с Сабо и Эйсом, родилась на пиратском корабле, так что, взлом замка не было для него проблемой. Даже если она была слабой из-за кайросеки. Она просто выжидала момента.       Момент должен был наступить во время отплытия, ведь таким образом она бы угнала ещё и корабль. Но случилось кое-что непредвиденное. Случился Луффи. Когда над ними прошел огромный, как она поняла, корабль, чтож, все были отвлечены. Ещё бы, думает она, не каждый день вы видите летающие корабли. У неё были завязаны глаза, так что, она, к сожалению, даже не увидела это восьмое чудо света, но какая разница, если шпилька уже двигалась внутри замка?       Опять же, Ута хотела сбежать, будучи в море. Но дозорные рядом с ней паниковали и говорили что-то про "Соломенную Шляпу Луффи". То есть, ладно, она не знает наверняка ли это её младший брат, но Луффи подходил под это описание. По крайней мере, двенадцать лет назад уж точно. Так что, когда сила кайросеки медленно ослабевает, а все вокруг смотрят в небо, она начинает петь. Петь, тихо-тихо. Боже. Как же давно она не использовала свой фрукт. Как же давно её голос не высвобождался полностью. Она не сможет использовать свою способность сразу, всё таки, она отвыкла, и всё же, этого хватит.       Её мелодичный голос тихо льется в уши окружающим и они начинают падать, один за другим. Все вокруг спят мертвым сном. Для некоторых, думает она, смотря на дозорных, это будет не просто сон. Ута росла среди пиратов, и, даже если Шанкс и не хотел ей этого показывать, чтож, она знает, как убить человека. Она росла среди своих братьев, так что, конечно, она знает как убивать. Она жила на Святой Земле, так что, конечно, она знает как убивать.       Пушки дозорных, что могли бы быть направлены на неё, стреляют в их сторону. А потом она хмыкает, и наконец-то смотрит на небо. Из-за повязки на глазах она не могла увидеть его, но, чтож, она плачет. Солнце ужасно ослепляет, но это не мешает любоваться ей его красотой. Небо такое голубое. И облака. Облака? Да, там, на другом конце острова, облака, тёмные-тёмные, будто скоро будет дождь. Нет. Не дождь. Гроза. А ещё там, с той сторону, где грозовые тучи, слышится шум. Кажется, взрывы. Что происходит?       Она ничего не понимает, но, похоже, ей надо туда, да? "Мугивара Луффи". Мугивара... Луффи... Она улыбается. Луффи. Её младший братишка. Интересно, что он тут делает? По тону убитых, он тут, полагет она, не с миром. Ох. Она может сейчас пойти в сторону корабля. Только вот она не знает, где находится корабль. Она может двинуться в сторону Луффи. А Луффи, наверняка, там, где взрывы. Туда маршрут известен, идешь лишь на звук. А Ута уж точно умеет работать со звуком. Она вздыхает. Может быть, ей опять всё кажется. Может быть, она сейчас умирает, а её мозг подал ей утешение хотя бы в таком виде. Да хоть так, думает она, пусть. И начинает шагать в сторону туч.

***

      Мэри Джоа рушится под его ногами. Буквально. Белые волосы развеваются в воздухе. Смех гремит над Святой Землёй громче взрывов. Монки Д. Луффи никогда ещё не чувствовал себя настолько живым. Это весело. Так ужасно весело. Он прыгает по рушащимся зданиям, как ребёнок по лужам. Только вместо воды – магма, огонь, молнии и крики людей. Ника внутри него бушует.       Мир становится резиновым. Небо становится резиновым. Даже сама реальность будто начинает смеяться вместе с ним. И Луффи смеётся. Конечно, он смеётся. Ужасно громко, безумно и счастливо. Потому что клетки ломаются. Цепи рвутся. Рабы бегут прочь. Свобода.       Свобода пахнет дымом и гарью. Он обожает это. А напротив него стоит Сакадзуки. И выглядит так, будто ненавидит сам факт существования Луффи. Неудивительно, если это так. В конце концов, это взаимно. Магма стекает по его плечам. Земля плавится под ногами. Он называет Луффи резиновым ублюдком. Луффи смеётся громче. Акайну исчезает рывком. Мир взрывается красным. Луффи пригибается в последний момент. Магма сносит половину дворца позади него. Камень испаряется. Но Луффи уже крутится в воздухе.       Растягивает ногу. Огромную. Ненормально огромную. И бьёт. Воздух взрывается Хаки. Акайну блокирует удар рукой. Святая Земля трещит. Ударная волна сносит дозорных и пиратов вокруг. Кто-то орёт, а кто-то смеётся. Сам Луффи смеётся громче всех. Потому что это весело. Так весело.       Ника любит битвы. Любит свободу. Любит хаос. И сейчас мир вокруг звучит как барабаны. "ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ". Сердце бога. Луффи подпрыгивает снова. Акайну выпускает магму в небо целым штормом. Огненный дождь падает на Мариджоа. Луффи просто хватает один из раскалённых кусков магмы рукой. И швыряет обратно. Как мячик. Бартоломео и ещё несколько пиратов внизу орут от восторга. Дозорные же – от ужаса. Потому что со стороны это выглядит неправильно. Невозможно Он улыбается слишком широко. Глаза светятся красным. Тень от его фигуры пляшет по горящим стенам, как что-то древнее. Что-то нечеловеческое. Некоторые невольно замирают, когда смотрят наверх. Потому что Йонко смеётся так, будто конец света для него – просто игра. А впрочем они даже не знают того, что он уже не Йонко, а Король Пиратов.       В любом случае Луффи действительно веселится. Он крутится в воздухе. Сгибает пространство. Растягивает молнию между пальцев. И швыряет её вниз. Акайну взрывает удар магмой. Небо раскалывается пополам. Луффи хохочет. Смех разносится по всей Святой Земле. И люди реагируют на него по-разному. Рабы плачут от надежды. Пираты – от восторга. Революционеры улыбаются. А дозорные чувствуют страх. Настоящий, животный страх. Потому что это не просто пират. Это что-то, что невозможно остановить.       Акайну рычит. Магма покрывает его целиком. Он орёт что-то про то, что это не игра. Луффи вдруг замирает. На секунду. Улыбка становится ещё шире. Акайну ужасный лжец, ведь для Луффи это игра! Он снова смеётся. Так громко, что дрожит воздух. Потому что свобода – это весело. Потому что ломать клетки – это весело. Потому что свергать богов – это весело. Ника в восторге. И Луффи тоже.

***

      Сабо почти догоняет ту тварь. Почти. Он чувствует её присутствие впереди. Огонь, белые волосы и лицо Эйса. Мэра-Мэра но Ми всё ещё бушует внутри него, пламя срывается с пальцев при каждом резком движении, будто фрукт тоже чувствует эту ненависть. Или боль. А может, и всё сразу. Где-то наверху продолжается война. Гремит смех Луффи. Рушится Мэри Джоа. Серафимы проносятся над небом чёрными силуэтами. Но здесь, в глубине леса Святой Земли, всё звучит приглушённо. Словно мир вдруг отдалился. И тогда Сабо слышит пение. Он замирает. Пламя вокруг его руки дёргается. Нет. Нет, нет, нет. Чёрт возьми, нет.       Он знает эту песню. Не голос. Голос изменился бы. Он надеется, что должен был. Но песню... Эту песню знали только они. Тихая. Слишком мягкая. И ужасно спокойная для рушащегося мира. Ута пела её, когда хотела уложить их спать. Говорила, что придумала сама. Только для них. Тогда почему... Почему она звучит здесь?       Сабо чувствует, как внутри что-то ломается. Он весь горит. Во всех смыслах этого слова. Мэра-Мэра но Ми жжёт кожу изнутри. Сердце колотится слишком быстро. Дыхание сбивается. А песня продолжает литься между деревьев. И Сабо вдруг понимает: ему хочется плакать.       Эйс слышит песню через несколько секунд. И останавливается так резко, будто врезался в стену. Нет. Не может быть. Ута? Он знает эту мелодию мгновенно. Ута пела её им в детстве. Когда Луффи не мог уснуть. Когда Сабо спорил. Когда сам Эйс делал вид, что ему всё равно. Он помнит. Боже. Он правда помнит. Огонь вокруг него дёргается рвано. Ута здесь. Почему, чёрт возьми, она здесь!? И всё же, Эйс облегчённо выдыхает. Живая. Он почти смеётся от облегчения.       А потом слышит шаги позади. Быстрые. Сабо. Сабо? Твою мать. Он резко оборачивается. И видит его. Горящего. Настоящим огнём. Мэра-Мэра но Ми. На секунду Эйс просто таращится. А потом у него почти случается истерика. "САБО СОЖРАЛ МОЙ ФРУКТ?!". Серьёзно?! Из всех людей?! Нет, ну это, конечно, очень по-братски и всё такое, но, чтож, почему Сабо выглядит так, будто собирается его убить. Эйс резко затыкает себе рот рукой. Ладно, хорошо. Не время.       Песня звучит снова. И оба замирают. Потому что знают её. Потому что невозможно не узнать. Потому что Ута...       Луффи слышит песню сверху. Прямо посреди драки. И мир внезапно перестаёт быть смешным. Он замирает на крыше разрушенного дворца. Акайну кричит что-то про то, что ненавидит его. Кто-то вокруг орёт. Предположительно: все. Ника всё ещё смеётся где-то внутри него. Но Луффи уже не слышит ничего кроме песни. Тихой и такой знакомой. Он знает её. Знает. Сердце вдруг начинает болеть. Ута пела её. Очень давно. Так давно, что Луффи почти убедил себя, будто забыл. Но Луффи не отличается этим от Сакандзуки, такой же ужасный лжец. Он помнит каждое слово.       Песня доносится из леса. Луффи смотрит туда несколько секунд. Потом просто исчезает, оставляя за собой ударную волну, орущего Акайну и непонимающих ничего накама. Лес тихий. Невозможно тихий для места, что находится посреди войны. Песня становится громче. Сабо идёт первым. Потом Эйс. Потом Луффи. Они движутся с трёх разных сторон. Не зная этого. Сабо сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Он почти боится идти дальше. Потому что это невозможно. Потому что если это правда – то он не выдержит. Эйс чувствует, как внутри всё дрожит. Он хочет смеяться. Или плакать. Или упасть. Но вместо этого просто идёт быстрее. А Луффи... Луффи впервые за весь день не смеётся. Потому что сердце бьётся слишком странно и ужасно знакомо. Будто кто-то зовёт его домой. Песня обрывается только тогда, когда они выходят на поляну одновременно. И мир замирает.

***

      Поляна тонет в солнечном свете. Тихая и неправильная. Война всё ещё идёт где-то далеко. Слышны взрывы, крики и непрекращающиеся звуки разрушений. Но здесь – тишина. Песня обрывается. Ута медленно поднимает голову. Она сидит у дерева, обнимая колени. Почти отвратительно худая и бледная. Почти прозрачная в этом свете. Болезненная.       Сначала ей кажется, что галлюцинация опять пришла раньше обычного. Потому что перед ней уже стоит Эйс. Ну конечно. Её больной мозг всегда выбирает его. Опять белые волосы, чёрные крылья и странное малолетнее лицо. Но это всё ещё он. Её старший брат. Ута улыбается больше любяще, чем устало. Почти нежно. Ну вот. Теперь галлюцинаций даже несколько. Потому что за спиной Эйса стоит Сабо. И Луффи. Ох. Кажется, она окончательно сошла с ума. Хах, теперь она в этом уверена. Иначе, откуда бы взяться тут Сабо, что умер много лет назад? Ута роняет одну слезу с умиротворённой улыбкой на губах. В этот раз, похоже, она действительно умирает, раз перед ней ещё и призрак стоит. И всё, даже будучи не реальным, Сабо тоже её старший брат, не так ли? Она скучала. Эйс всё такой же странный, Сабо весь в огне, а Луффи весь какой-то белый-белый и пушистый, хотя, кажется, он начинает сдуваться. Похоже, Ута уже давно лежит в луже собственной крови и её братья – это единственное, что она хочет видеть. Хм, интересно, а отсюда сейчас Шанкс вылезет?       Сабо не дышит. Вообще. Потому что перед ним: Серафим с лицом Эйса, Ута, которая должна быть мертва, и Луффи, который должен быть сейчас где-то наверху, разнося Мэри Джою. Мозг перестаёт работать. Мэра-Мэра но Ми вспыхивает вокруг его рук резче, нервнее. Сабо смотрит только на S-Пуму. Нет. На Эйса. Нет. На тварь, которая выглядит как Эйс. Потому что если признать другое – он сломается. Сабо – лишь человек, и, к его сожалению, есть много вещей из-за чего он может сломаться. В любом случае слом ему в этот раз не грозит, ведь признавать тут нечего. Тенрьюбитского подонка надо убить. Он чувствует ненависть. Ужасно страшную. Почти животную. Как они посмели. Как посмели сделать это с его братом. И почему. Почему? Почему он смотрит так живо? По какой причине ему так кажется?       Луффи вообще ничего не понимает. Абсолютно. Перед ним: Серафим с лицом его умершего брата, Сабо, который вообще-то тоже был мёртв, и у которого силы Эйса и девушка, похожая на Уту. И всё это происходит одновременно. Луффи стоит неподвижно. Можно подумать, редчайшее явление. Даже Ника внутри словно затихает, а Пятый Гир понемногу оставляет его. Потому что это слишком. Слишком похоже. Слишком больно. Слишком невозможно. Он смотрит на огонь Сабо. На лицо S-Пумы. На волосы Уты. И чувствует, как внутри что-то медленно, очень медленно, трещит. Он чувствует слёзы на стеклянных глазах. Что происходит?       А Эйс смотрит на них всех. И понимает: "о". Они вообще ничего не поняли. Твою мать. Ну конечно. Он нервно чешет затылок. Потом улыбается. Широко. Может, даже слишком широко. "Па-а-па-рам! Вот так встреча, да, ребятки?!" на ответ которой тишина. Три пары глаз смотрят на него одновременно. Сабо – до ужаса злой. Нет, не просто злой. Так смотрят люди, которые вот-вот либо убьют, либо расплачутся. Огонь вокруг него трещит. Луффи – абсолютно пустой. Как будто мозг просто отказался обрабатывать происходящее. Он смотрит на Эйса. Не моргая. Ута – самая спокойная. Хоть это, думает Эйс с облегчением. Но он не знает о том, что это лишь только потому, что она всё ещё уверена: это сон. Иначе объяснить происходящее невозможно.       Эйс медленно опускает руку. Улыбка начинает дёргаться. "…Э? Ребят? Ну, что вы так смотрите, а? Да ладно вам, почему бы вам не обнять вашего любимого старшего братика? Ребят?". Сабо делает шаг вперёд. Пламя вспыхивает сильнее. Луффи наконец издает хоть какой-то звук. Тихое и пустое "…Эйс?" срывается с его губ. Эйс чувствует, как сердце сжимается. Потому что Луффи никогда раньше не произносил его имя так. Будто боится. Будто одно неправильное движение – и всё исчезнет. Эйс открывает рот. И в этот момент Сабо срывается с места. Огонь взрывается вокруг него. Потому что он больше не может. Не может смотреть. Не может думать. Не может видеть лицо Эйса на чём-то, что не должно существовать. И Эйс только успевает подумать: "Ой, да твою ж мать".

***

      Огонь сталкивается с огнём. Лес взрывается жаром. Сабо бьёт первым. Без колебаний. Без предупреждения. Пламя Мэра-Мэра но Ми проносится сквозь деревья ослепительной волной. Эйс едва успевает увернуться. Он спрашивает у Сабо, какого хрена тот сейчас это делает и вскидывает руку рефлекторно. Свое пламя вспыхивает навстречу. Их огонь сталкивается в воздухе. Одинаковый. Настолько одинаковый, что у Луффи внутри что-то окончательно ломается. Потому что так не бывает. Не бывает двух одинаковых огней. Не бывает двух Эйсов. Не бывает живых мертвецов. Но вот они, перед ним. Сабо выглядит почти безумным. Он кричит о том, что он, Серафим, никакой не Эйс и никогда им не был. Огонь взрывается вокруг него. А крик "ТЫ ЧЁРТОВА ТВАРЬ С ЕГО ЛИЦОМ!", чтож, действительно ошарашивает Эйса. Чего? Сабо, ты дурак? Он буквально Эйс во плоти. Тот так и говорит Сабо, пока блокирует следующий удар. Сабо просит его заткнуться.       Пламя разносит половину поляны. Луффи даже не двигается. Он стоит посреди этого хаоса, с абсолютно пустыми глазами. Такими пустыми, какими они не были даже после Войны при Маринфорде. Потому что тогда Эйс умер. А сейчас... Сейчас мир просто издевается над ним. Его сердце колотится слишком быстро. Ника внутри него молчит. Впервые за весь день. Потому что даже Бог Свободы, кажется, не знает, что делать с этим. Эйс и Сабо снова сталкиваются. Огонь рвёт воздух. И тут воздух рассекает абсолютно недовольное "ПРЕКРАТИТЕ ДРАТЬСЯ!" от Уты. Оба замирают. Ута стоит между ними. Очень злая. Ну, настолько злая, насколько может быть человек, который всё ещё уверен, что разговаривает с собственными галлюцинациями. Она говорит, что они просто ужасны. Смотрит сначала на Сабо. Потом на Эйса. Хмурится, ведь, какого те ругаются, хотя они же даже не реальные! Тишина. Сабо моргает. Эйс моргает тоже.       Она ругает их, упирая руки в бока, говорит, чтоб они вели себя как хорошие старшие братья и не дрались. Не маленькие ведь. Сабо открывает рот. Закрывает. Эйс выглядит так, будто у него сейчас случится нервный срыв. А потом Ута поворачивается. К Луффи. И её лицо мгновенно смягчается. Она сетует, мол, видите что вы сделали с нашим младшим братом.       Луффи всё ещё не двигается. Только смотрит. Пусто. Ута осторожно обнимает его. Очень легко и очень бережно. Так, как уже давно-давно хотела. И смеётся тихо-тихо. Зовет его дурашкой, и гладит по волосам. Спрашивает о том, переживает ли он за этих идиотов. И что-то внутри Луффи окончательно рвётся. Глаза перестают быть пустыми.       И он начинает рыдать. Громко и ужасно отчаянно. Словно ребёнок, словно они никогда и не теряли друг друга, словно есть только они и море, и ничего более. Его громкое "УТА-А-А-А!" заставляет вздрогнуть. Он хватает её так резко, что почти валит на землю. Сжимает. Слишком сильно. Будто если отпустит – она исчезнет. Ута смеётся сквозь собственные слёзы. Говорит, что задохнётся. Но тоже вцепляется в него. Она так рада, что её воображаемый младший брат такой отзывчивый. Как будто он соскучился. Её мозг определённо хотел бы, чтоб он скучал и вспоминал её.       А Луффи тем времен плачет ещё сильнее. Рыдает никак себя не сдерживая и лишь бормоча, что они оставили его, что они были мертвы, что он не знал. Эйс чувствует, как у него начинают дрожать плечи. Ох. Ох. О нет. Сабо рядом издаёт какой-то очень нездоровый звук. И они оба понимают: всё. Конец. Сейчас начнутся грустные обнимашки. И они ничего не смогут с этим сделать. Потому что Луффи плачет так, будто у него сердце наружу вывернули. Потому что Ута смеётся и рыдает одновременно. Потому что Сабо уже тоже плачет, хотя ещё пять минут назад пытался убить Эйса. А Эйс... Эйс просто сдаётся. С тяжёлым вздохом подходит ближе. И Луффи тут же хватает его тоже с громким "ЭЙС-С-С!". Эйс, конечно, говорит ему не хватать его так резко, он же горячий, но, ладно, боже, он просто слишком эмоционально плох для всего этого. Сабо врезается в них следующим. И теперь это просто куча рыдающих людей. Огонь вокруг них постепенно затихает. Лес тихий. Война всё ещё идёт где-то далеко. Но здесь – только четверо детей, которые слишком долго были друг без друга. Луффи всё ещё ужасный плакса. И Эйс с Сабо, честно говоря, сами рыдают куда хуже него. Ута думает, что её галлюцинации очень тёплые. И никто из них пока не собирается объяснять ей, что они настоящие.