Глава 13. Дыхание близости.

Лондон. Воскресенье. Утро. Тёплый ветер играл с лёгкими складками платья Гермионы, пока она шла вдоль набережной. Каменные парапеты, выложенные старинной кладкой, тянулись вдоль всей дорожки. Она замедлила шаг и провела ладонью по прохладному камню. Когда все началось? Воспоминания нахлынули волной: вот они с Драко гуляют по этой же набережной после приёма, его пиджак ложится на её плечи, дыхание касается шеи, руки задерживаются на мгновение дольше, чем нужно… Мысли перенесли её в другую сцену: они сидят у неё дома, обсуждают дела отдела без прежней враждебности, как два взрослых человека. Потом он подходит сзади, она оборачивается — он стоит слишком близко. Сердце забилось чаще. А затем — пятничный вечер на яхте, его рука на ее талии… Она коснулась губ кончиками пальцев и слега улыбнулась.

***

Поместье семьи Паркинсон. Семь лет назад. Пэнси сидела у окна в своей комнате, обхватив колени руками. За окном кружились желтые листья, ветер гнал их по дорожке сада. Еще недавно она любила это время года — когда природа одевалась в золото и багрянец, а воздух наполнился терпким запахом опавшей листвы. Рядом на кресле лежала раскрытая книга. Ещё несколько недель назад она не могла от неё оторваться: читала до поздней ночи, отмечала важные места, представляла себя на месте героини. Теперь же страницы пожелтели по краям, закладка давно потерялась, а буквы расплывались перед глазами, стоило попытаться вчитаться. Где Теодор? Почему он не приходит? Она тут же одернула себя. Конечно, отец наверняка запретил ему появляться здесь… Слабость накатывала волнами. Голова гудела, к горлу подступала тошнота — не острая, а тупая, изматывающая, будто кто‑то вытягивает из нее силы капля за каплей. Щелчок двери вывел её из оцепенения. В комнату вошла мать. В руках у нее был поднос: бульон, от которого шёл лёгкий пар, ломтик выпечки, чашка горячего чая с мятой. — Пенни, — мягко сказала она, ставя поднос на столик у кровати. — Попробуй немного поесть. Бульон должен помочь. Пэнси невольно прикрыла рот рукой, почувствовав запах еды. Желудок сжался. — Всё ещё тошнит? — вздохнула Мадлена, внимательно глядя на дочь. — Ох, милая, мне так жаль, что тебе приходится это всё выносить… Она отставила поднос в сторону, подошла к дочери и села рядом, обнимая её за плечи. Девушка прижалась к ней, и по щеке покатилась слеза. — Мама, — прошептала Пэнси, — ну неужели все так и будет всегда? Что будет со мной? Что будет с ребенком? Мадлена погладила её по волосам. — Отец отбыл из поместья на не определенный срок, — сказала она. — Я не знаю, что он задумал.Он пока не знает, что ты беременна. Ему сообщили, что ты была в Мунго, но это случилось в момент его отъезда. — Нам нужно будет поговорить с ним вместе, — тихо сказала Пэнси. Мадлена прикрыла глаза, понимая, что супруг будет в ярости. Она погладила дочь по голове. — Ох, детка, я так хочу тебе помочь… — прошептала она. Пэнси взяла мать за руку. — Мама, я хочу уйти, — сказала она почти беззвучно. Женщина вздохнула. — Куда же ты пойдёшь сейчас? — спросила она. — Такое неспокойное время… К тому же в таком положении… — Не знаю, — ответила Пэнси. — Лишь бы подальше отсюда. Подальше от него. Он снова попытается выдать меня замуж, мама. Мадлена снова поцеловала её в лоб. — Одному лишь Мерлину известно, как он отреагирует и что решит по итогу, — сказала она.— Попробуй немного поесть, тебе это нужно. Женщина встала. Девушка резко схватила её за руку. — Нет, мам, не уходи, пожалуйста, — попросила она. Миссис Паркинсон снова села и обняла её. Они сидели так долго — мать гладила Пэнси по спине, а та прижималась к ней, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, а слабость отступает хоть на мгновение. За окном всё так же кружились листья. Время будто остановилось.

***

Лондон. Сейчас. Пэнси сидела у окна в небольшом кафе, машинально теребя простой медальон на шнурке. Мысли крутились в голове. — Пэнси! — голос Гермионы вывел её из оцепенения. Она подняла глаза и увидела подругу. — Всё хорошо? — осторожно спросила Гермиона, заметив встревоженный взгляд. Пэнси вздрогнула. Её подбородок дрожал, на глазах навернулись слёзы. Гермиона редко видела её такой — обычно сильная и волевая. — Ничего, — глотая слёзы, сказала Пэнси. — Просто вчера, когда я подписывала документы, я поняла, что наконец‑то свободна. Мама уехала путешествовать. Я наследница и теперь у меня куча денег, могу делать все, что захочу… Гермиона взяла ее за руку: — Но… Брюнетка вздохнула, опуская взгляд на их руки: — Я не знаю… В этот момент в кафе вошли Теодор и Блейз. Хостес подошла к ним, уточняя, куда их посадить. Теодор поднял глаза и встретился взглядом с Пэнси. — Мне нужно в дамскую комнату, — быстро сказала Пэнси Гермионе и схватив сумочку, стремительно направилась прочь, стуча каблуками по кафельному полу. Теодор шепнул Блейзу: — Я сейчас вернусь. — Да, хорошо, буду ждать тебя за столиком, — кивнул Блейз, не поворачиваясь к нему. Пэнси почти дошла до двери дамской комнаты, когда чья‑то рука резко схватила её за запястье и потянула в другую сторону — в небольшую каморку для инвентаря. Дверь захлопнулась, и она оказалась лицом к лицу с Теодором. Аромат его свежего парфюма окутал ее, смешиваясь с запахом чистящих средств. Слабый свет мерцал. — Тео… — начала она, но он накрыл её губы поцелуем. Она отвечает ему сразу. Он углубляет поцелуй, проникая глубже в ее рот. Их языки сплетаются. Пэнси упирается ладонями в его грудь и сжимает ткань рубашки. Теодор засасывает ее нижнюю губу, слегка оттягивая вниз. Его руки на ее талии, крепко прижимают к себе. Одной ногой он разводит ее бедра, плотно прижимается всем телом. Она чувствует его возбужденный член через ткань одежды. Слегка отстраняется и делает голубой вдох. — Тео, мы не можем… — она издает протяжный стон, когда его рука забирается ей под платье и нащупывает ткань трусиков. — Нам… нам нельзя, — ее голова запрокидывается назад. — Ни слова больше… Теодор пользуется этим и целует ее в шею. Его рука медленно проникает под кружево трусиков и он касается ее клитора. Пэнси вздрагивает. — Тише, — хриплым голосом шепчет он ей на ухо, слегка поглаживая чувствительную точку. Он опускает руку ниже и находит ее влажные складочки. Ее прерывистое дыхание напротив его губ. — Всегда такая мокрая для меня… — Тео медленно вводит один палец в нее, наблюдая темным взглядом. За ее вздымающейся грудью и приоткрытыми губами. Она хватается за его плечи и впивается ногтями в шею, когда он вводит еще один палец. — Такая узкая, я так тебя хочу, — шепчет ей на ухо, толкаясь в нее и, накрывает рот поцелуем, чтобы подавить очередной стон. Теодор начинает ускорять темп. Лямка ее платья спадает с плеча слегка оголяя грудь. Он не упускает это момент и свободной рукой сжимает ее, опуская лиф еще ниже. — Ты совершенна… — Ах-хах… Тео… Я сейчас… — Кончи для меня, вот так, — движение его пальцев становится еще быстрее, а большим он проводит по ее клитору. И снова целует ее. Пэнси содрогается от сильного оргазма. Колени едва не подгибаются. Она открывает глаза, взгляд затуманен возбуждением. И первое, что она видит, как те пальцы, что только что были в ней, оказываются у него во рту. — О боже… что ты делаешь? — с ужасом спрашивает она. — Ты такая вкусная, — не сдерживая улыбки, произносит парень, — не смог удержаться. Пэнси чувствует его возбуждение. Ее рука тянется к пряжке ремня и она стягивает брюки вместе с нижним бельем. Проводит ладонью по его члену вверх и вниз. Теодор втягивает воздух. Она поднимает правую ногу и обхватывает его, слегка потираясь. Теодор задирает платье до ее талии, отводит ткань трусиков в сторону, при этом не разрывая зрительный контакт, медленно погружается в нее. Она приоткрывает рот, издавая протяжный стон вместе с ним. — О даа, в тебе так хорошо. Если бы мог, то навсегда похоронил свой член в твоей киске. Толчок. Пэнси неожиданно вскрикивает. — Нужно что-то сделать, — его взгляд опускается на ее приоткрытые губы, пока он двигается в ней, — с этим… Ее грудь подпрыгивает в такт его толчкам. Она обхватывает его за шею и впивается поцелуем, другой рукой хватает за волосы и оттягивает голову назад. Движения его бёдер ускоряются. — Черт, Пэнс, не уверен, что смогу долго продержаться, так сильно хочу тебя. Она отрывается от его шеи, на которой остается темный след губ. Одной рукой держится за его плечо, а второй хватается за балку стеллажа позади. Толчки становятся еще быстрее, их стоны раздаются в унисон. В последний момент он накрывает ее рот, а она прикусывает его нижнюю губу едва не до крови. Сердце бешено колотится в груди. Теодор рычит и изливается в нее. Оба вспотевшие, смотрят друг на друга, тяжело дыша, он нежно целует ее в плечо. — Как всегда, лучший секс, — произносит он. Теодор медленно опускает ее на пол. Пэнси поправляет нижнее белье на место, все еще чувствуя влагу в том месте. Опускает платье и тянется к лямке на груди, но Теодор опережает ее, и поправляет бретель за нее. Их взгляды снова встречаются. — Я… — но он не успевает ничего сказать, как Пэнси хватает сумочку с пола и выскакивает за дверь, оставляя его одного. Она кидается к соседней двери женского туалета и влетает туда, словно ураган, упираясь ладонями в столешницу с зеркалом напротив. В отражении на нее смотрит девушка, внешний вид которой так и кричит: «Ты снова занималась с ним сексом и тебе понравилось» Пэнси делает глубокий вдох, чтобы успокоить до сих пор быстро бьющееся сердце. Нервно проводит по волосам. Открывает сумочку и наносит пудру, дрожащими пальцами. Ничего не произошло, это всего лишь секс. Но через секунду, приходит осознание: — Я снова отдалась ему… Мимо проходящая девушка обернулась: — Вы мне? — О, нет, простите, — нервно улыбнувшись в зеркало, ответила брюнетка.

***

Пэнси вернулась к столику. Её щёки пылали лёгким румянцем, губы припухли, а сердце всё ещё быстро колотилось после той короткой, но бурной встречи с Тео. Она села на диванчик напротив подруги. Грейнджер на мгновение оторвалась от меню, оглядев ее, приподняла бровь: — Где ты была? Пэнси слегка замялась, но тут же взяла себя в руки. Достала зеркальце из сумочки, бросила взгляд на своё отражение и тихо пробормотала: — В туалете. Она принялась аккуратно поправлять тушь, стараясь не встречаться взглядом с подругой. В этот момент мимо их стола быстро прошёл Теодор. Он коротко кивнул обеим дамам и направился в другую сторону зала. Гермиона проследила за его взглядом, который на мгновение задержался на Пэнси, и её глаза расширились: — У тебя с ним что‑то было? Пэнси замерла, зеркальце чуть не выскользнуло из её пальцев. Она закрыла его резким движением и положила обратно в сумочку. — О чём ты? Что у меня может с ним быть? Мы друзья.— попыталась отшутиться она. — Мы просто… столкнулись. — Ладно, — вздохнула Гермиона, но в её взгляде читалось недоверие. — Не хочешь — не рассказывай. Пэнси почувствовала укол вины, но не готова была делиться подробностями. Она поспешила перевести тему, стараясь придать голосу беззаботность: — Я такая голодная, — сказала она чуть громче, чем нужно, и открыла меню. — Давай что‑нибудь закажем? Гермиона с лёгким раздражением вздохнула, но кивнула.

***

Теодор плюхнулся на диванчик напротив друга с довольной улыбкой. Блейз поднял на него быстрый взгляд, затем снова опустил его в меню: — Ну и кто она? — Что? — Я спросил, кто она? — указывая пальцем на багровый след на шее. Тео провел пальцами по шее, кожа защипала. — Не понимаю о чем ты, — с непринужденным видом пожал плечами парень. Блейз свел брови к переносице и хмуро посмотрел на него: — Ты опять за старое? Я надеялся, что с возвращением Пэнси, ты завязал. Теодор молча изучал меню, стараясь полностью игнорировать приятеля. В этот момент к ним подошла молоденькая официантка с длинной косой через плечо. — Готовы сделать заказ?

***

Атриум. Министерство магии. Понедельник. Середина июля подходила к концу — Лондон купался в жарких солнечных лучах. Воздух дрожал над асфальтом, а тени от зданий казались особенно резкими и чёткими. Даже ранним утром чувствовалась духота грядущего знойного дня. Гермиона вошла в двери атриума — и её окутал прохладный воздух. Магия поддерживала комфортную температуру в помещениях Министерства независимо от погоды снаружи. На ней была лёгкая юбка‑карандаш до колена приглушенно мятного оттенка и тонкая блузка с короткими рукавами. Волосы Гермиона собрала в аккуратный высокий хвост, несколько непослушных прядей выбились у висков, обрамляя лицо. На плече висела небольшая кожаная сумка с документами. Она прошла мимо фонтана Магического Сотрудничества: золотые статуи волшебников и ведьм сверкали в лучах утреннего солнца, пробивавшихся через высокие окна атриума. У стойки информации она встретила Амелию из архива. — Жарковато сегодня, да? — улыбнулась блондинка. — Ещё бы, — рассмеялась Гермиона. — Хорошо,что здесь магия спасает. — Да, без чар температуры я бы уже растаяла, словно сахар, — подмигнула коллега. — Хорошего дня, Гермиона! — И тебе! Гермиона направилась к лифтам. Один как раз раскрылся, впуская группу сотрудников, и она шагнула внутрь. Кабина была переполнена: волшебники и ведьмы теснились, переговариваясь. Духота ощущалась особенно сильно. Гермиона прижалась к стенке, стараясь не задеть никого сумкой, и глубоко вздохнула, когда лифт наконец остановился на её этаже. Выйдя из лифта, она направилась по коридору к приемной, оставив сумку на своём столе, подошла к двери кабинета Драко и, сделав короткий вдох, постучала. — Войдите, — раздался его голос. Она открыла дверь. Малфой сидел за массивным письменным столом, склонившись над документами. Утренний свет из окна падал на его лицо, подчёркивая чёткие черты. Он поднял взгляд — и Гермиона почувствовала, как жар приливает к щекам. — Доброе утро, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Драко замер на мгновение, затем медленно отложил перо. Его серые глаза скользнули по её лицу, задержались на губах. — Доброе утро, Грейнджер, — хрипло ответил он. Гермиона уже повернулась, чтобы выйти, но его голос остановил её: — Подожди. Она приоткрыла дверь шире. Драко встал и в два шага преодолел расстояние между ними, взял за руку и слегка притянул к себе. Её сердце забилось так бешено, что, казалось, он мог услышать этот ритм. Она подняла глаза. Его свободная рука поднялась, большой палец слегка коснулся её скулы, провёл вдоль линии челюсти. Гермиона невольно коснулась ладонью его груди. Вторая рука легла на его плечо. Губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. Драко наклонился ближе. Расстояние между их лицами сократилось до миллиметра. Гермиона ощутила тепло его дыхания, уловила едва заметный аромат его одеколона. — Стой! — выпалила она. Блондин отстранился, смотря на нее с вопросом. — Нам надо поговорить… — О чем, Грейнджер? — Помнишь наш первый рабочий день? — Да… — он не сводил с нее внимательного взгляда. — Наш договор… Мы нарушили правила… — К черту правила. В следующую секунду его рука обвилась вокруг ее талии и он притянул девушку к себе. Она едва успела пискнуть. Его рот накрыл ее. Жадно. Поцелуй был требовательным. Глубоко проникая. Ее пальчики зарылись в его волосы. Она повторяла движения его губ, полностью отдавшись. Гермиона, издав слабый стон прямо ему в рот, провела ладонью от его груди по торсу. Малфой отстранился. Его глаза снова были темными, как тогда на яхте. — Грейнджер, ты вынуждаешь меня. Она моргнула несколько раз, искренне не понимая вопроса, — на что? Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. В этот момент в приемной хлопнула дверь, и через несколько секунд на пороге появилась Нарцисса Малфой. Ее осанка была безупречна, взгляд — холоден и проницателен. Сначала она посмотрела на сына. Заметила растрёпанные волосы Драко, слегка смятый воротник рубашки, горящий взгляд. Затем перевела взгляд на Гермиону: припухшие губы, лёгкий румянец, чуть сбившуюся причёску. Драко обернулся к матери. Его лицо на мгновение напряглось, но он быстро взял себя в руки. — Мама, — произнёс он ровным голосом. — Не ожидал увидеть тебя этим утром. Нарцисса едва заметно приподняла бровь: — Я тоже не ожидала увидеть тебя… в такой близости с мисс Грейнджер. Их взгляды встретились — матери и сына. В глазах Нарциссы читалась не столько злость, сколько настороженность. — Мы просто обсуждали рабочие вопросы, — поспешно сказал Драко и кашлянул в кулак. Гермиона, до этого момента стоявшая чуть позади, выступила вперёд: — Могу я предложить вам кофе, Нарцисса? — вежливо спросила она. — Да, не откажусь, — холодно ответила женщина. Драко неохотно разжал руку, в которой всё это время держал ладонь Гермионы. Он ощутил, как исчезает тепло её кожи, и на мгновение задержал пальцы в воздухе, будто пытаясь удержать это ощущение. Гермиона поспешно вышла из кабинета. Нарцисса медленно прошла к креслу напротив стола Драко и присела, аккуратно расправив складки платья. — Ты же знаешь, что будут разговоры, — негромко произнесла она. Драко вложил руки в карманы брюк и посмотрел на мать ровно: — Мне плевать на разговоры. Нарцисса вздохнула: — Что ж… — Я сам решу, с кем мне общаться, — твёрдо добавил Драко. Лицо Нарциссы на мгновение смягчилось. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — тихо сказала она. — Я знаю, мама, — уже мягче произнёс Драко, проводя рукой по волосам. — Но я взрослый человек и способен принимать решения. Нарцисса кивнула, но в её глазах всё ещё читалась тревога. В этот момент в кабинет вернулась Гермиона с подносом в руках. Она поставила две чашки кофе на стол и молча направилась к выходу, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись в приёмной, Гермиона прижала ладонь к груди, чувствуя, как дрожат пальцы. Она сделала несколько глубоких вдохов. Дыши, Гермиона, все хорошо, просто дыши… Примерно через час, когда Гермиона уже погрузилась в работу, дверь кабинета распахнулась. Нарцисса, попрощавшись, покинула приёмную. За ней вышел Драко — руки в карманах, вид серьёзный. Она подняла глаза на него. Лёгкий румянец всё ещё играл на её щеках. — Прости, я не знал, что она придёт, — сказал он. Гермиона мотнула головой: — Всё в порядке. Что‑то случилось? Драко завёл руку за голову и слегка почесал затылок: — Да. Через две недели нужно будет уехать. Это из‑за семейных дел. Но, вероятно, мы поедем с тобой вместе. Гермиона удивлённо подняла брови: — Куда? Зачем? — Так уж вышло, что моей семье принадлежит банк, — объяснил Драко. — И в одном из филиалов произошёл инцидент. Поскольку я являюсь прямым наследником дома Малфоев, мое присутствие там обязательно. Но при этом я не хочу терять связь с работой здесь. Я заранее сообщу точную дату. — Хорошо…

***

Дом Блейза. Среда. Вечер. Полумрак, большие стеклянные двери на террасу открыты, шторы колышутся от ветра. В камине потрескивают угли. Блейз слышит звонок в дверь. Он откладывает книгу, идёт открывать. На пороге стоит Сабина. Она медленно снимает чёрные очки в тонкой оправе и смотрит на него прямо — взгляд твердый, но не жёсткий. Её длинные кудрявые волосы, черные как ночь, доходят примерно до середины груди, развиваются на ветру легким волнами. На ней — строгий, но элегантный наряд: серо‑голубой топ, оттенок которого напоминает небо перед грозой. У топа открытые плечи и высокая горловина, ткань мягко облегает фигуру, подчёркивая осанку. Брюки‑палаццо глубокого шоколадного оттенка сидят безупречно. Блейз молча отступает в сторону, пропуская мать. Она делает несколько шагов вглубь прихожей, слегка поправляя прядь волос. Когда Сабина проходит внутрь, отчётливо слышен цокот каблуков по кафельному полу. Она останавливается, оглядывается и произносит: — Давненько я не была в этом доме. — Здравствуй, мама. Женщина подходит ближе и обнимает его. Несмотря на ее высокий рост и высоту каблука, она все равно ниже. Он вдыхает ее аромат. Такой родной, и обнимает в ответ. Крепко. — Я скучал. Звук ее бархатного смеха отдается в его груди. — Милый, я тоже скучала. Они проходят в гостиную. Сабина оглядывает комнату: — Ты что-то изменил здесь? — Немного, а то гобелены тети Патрисии наводили на меня мрак и тоску. — Он подходит к бару, — тебе как обычно? Сабина откидывается на подушки на мягком просторном диване, едва сдерживая улыбку, — да, мои вкусы не изменились. Он наливает два бокала бурбона, добавляет лёд, протягивает один матери. Садится напротив, откидывается на спинку кресла, скрещивает ноги. Делает глоток, смотрит на неё вопросительно. — Ну что ж, перейду сразу к сути, — Сабина болтает янтарной жидкостью в бокале. — Почему ты разорвал помолвку с Катариной? Блейз напрягается, наклоняется вперёд. Делает ещё глоток, медленно ставит бокал на стеклянный столик. — Я люблю другую женщину, — говорит он спокойно, почти ровно. — С семнадцати лет.

***

Хогвартс. Семь лет назад. Дождь моросит, превращая поле в скользкое месиво. Блейз на позиции охотника — он маневрирует между игроками, ищет момент для броска. Воздух наполнен криками трибун: «Слизерин вперед!» Он видит квоффл, резко уходит в сторону, уклоняется от бладжера, бросает — Гол! Трибуны взрываются. Игра заканчивается победой Слизерина. Игроки спускаются с мётел, их тут же окружают фанатки. Монтегю снимает свою футболку с фамилией и вручает её скромной девушке с косичками. Та краснеет, толпа ревёт: «Вау!» Затем он обнимает девушку и целует ее, а она обвивает руками его шею. Приглушенно слышен вопль публики: «Монтегю! Монтегю» Джинни прислонившись спиной к арке коридора, ведущего к замку, сложила руки на груди. Молча наблюдала, как Блейза окружила стайка девушек разного возраста. И возглавляла их толпу Рамильда Вейн. Блейз поворачивает голову, ища рыжую макушку в толпе. Их взгляды встречаются. Ее будто током прошибает рой мурашек. Она не моргая смотрит прямо ему в глаза. В этот момент на его шее повисает Рамильда, что вереща ему на ухо, он хмурится и пытается снять ее руки с себя. К ней подходит Гермиона: — Ты идёшь? Джинни разрывает зрительный контакт с Блейзом: — Да, совсем скоро. Увидимся на ужине? — Да, хорошо, тогда до встречи. Рыжая машет ей рукой. Ее взгляд снова возвращается к мулату, но он уже не смотрит на нее. Затем недалеко в углу она замечает Драко и Асторию, они о чем то беседуют. Все знают, что они помолвлены, и как только они закончат школу — поженятся. Но будь он свободен, наверняка вокруг него тоже толпилась бы тьма девчонок. Джинни слышит противный визг Рамильда и закатывает глаза. Оттолкнувшись от стены, она исчезает в темноте коридора.

***

Блейз стоит, опираясь плечом на фонарный столб. Вокруг кипит жизнь: первокурсники бегают, резвятся, играют в снежки, парочки целуются у витрин магазинов, продавцы украшают лавки гирляндами, пахнет имбирным печеньем и горячим шоколадом. Он поворачивает голову — и сердце на мгновение пропускает удар. К нему бежит Джинни, её рыжие волосы, словно всполохи огня, выбиваются из-под желтой вязаной шапки. Она улыбается, на ходу прижимая ее рукой, чтобы та не упала. На Джинни тёмно‑синяя куртка, слегка расстегнута, — из‑под нее виднеется красный свитер ручной вязки с крупной буквой «Д»,которую миссис Уизли связала специально для нее. На шее— шарф Гриффиндора небрежно обмотанный вокруг, а на ногах — тёплые сапоги, чуть припорошенные снегом. Щёки раскраснелись от бега и морозного воздуха, веснушки особенно ярко выделяются на светлой коже, а глаза блестят так, будто в них отражается всё праздничное волшебство Хогсмида. — Извини, — запыхавшись, говорит Джинни. — Меня задержали Джордж и Фред. Опять испытывают новые игрушки… Блейз смеётся: — Снова взрывают что-то? — Хуже — тестируют леденцы, от которых язык меняет цвет. Представляешь, у Ли Джордана теперь фиолетовый! Они медленно движутся в сторону сквера. Джинни на ходу отряхивает снежинки с куртки, поправляя шарф, а Блейз ловит себя на мысли, что не может оторвать от нее взгляда — настолько она сейчас живая, настоящая, полная этой неудержимой энергии, которая всегда его притягивала. По пути она продолжает рассказывать, размахивает руками, то и дело поправляет шапку. Блейз слушает её, улыбается и чувствует, как внутри разливается тепло — такое же уютное, как запах имбирного печенья, витающий в морозном воздухе. Они доходят до сквера, садятся на скамейку. Снег мягко падает на их плечи. Джинни поворачивается к нему, и в ее глазах — тот самый огонёк, который он впервые заметил ещё на поле для квиддича. — Ты сегодня играл потрясающе. Как ты сделал тот манёвр с бладжером? Научишь меня? — Конечно, — Блейз улыбается. Она вспоминает игру: — Сегодня Монтегю отдал свою футболку той девчонке… Представляешь, каждая сейчас была бы рада такому жесту — всё равно что кольцо на пальце. Ведь это буквально означает: «Я твоя», — Джинни улыбается, увлечённая воспоминанием. — Ты так считаешь? — Блейз внимательно смотрит на неё. — Джинни, сама того не замечая, слегка касается его колена. Его взгляд невольно следит за её рукой. — Да! Это же, как знак внимания, правда? Что ты выбрал именно её, — она задумывается на мгновение. — Интересно, как бы повела себя Рамильда, выбери ты какую‑то другую девушку и подари ей свою футболку… Наверное, пришла бы в ужас и выцарапала бы ей глаза! Блейз усмехается: — Давай ты в понедельник наденешь её и выйдешь в главный коридор? Глаза Джинни расширяются от шока: — Ты что?! Она же будет в ярости и набросится на меня! Тебя меня совсем не жаль? Он смеётся: — Это весьма смелый план. Ты будешь злодейкой, которая украла мечту всей её жизни. — Наверняка она спросит: «Чем я тебя заколдовала?» — подхватывает Джинни и тоже смеется. — А я отвечу: «Подводкой для глаз!» Это наверняка испортит ей всю неделю. — Или же я скажу ей, что поцеловал тебя, — добавляет Блейз с лукавой улыбкой. — И тогда она выцарапает глаза уже мне. Джинни замирает. Блейз смотрит на неё — в ее широко раскрытые глаза, на веснушки, подсвеченные мягким зимним светом, на легкий румянец на щеках. Его взгляд медленно опускается к губам — чуть приоткрытым розовым. Он наклоняется ближе. Джинни не отстраняется. Её брови слегка дёргаются в жесте удивления, но она не отводит взгляда. Блейз целует её — мягко, нежно, почти невесомо. Поцелуй осторожный, будто он пробует на вкус этот момент, боясь спугнуть волшебство. Джинни на мгновение замирает, затем отвечает на поцелуй, прикрывает глаза. Её дыхание становится чуть чаще, пальцы невольно сжимают край его куртки. Снег тихо падает вокруг, снежинки тают в их волосах. Они не замечают, как проходит несколько минут. Блейз прижимает её к себе чуть ближе, а Джинни, поддавшись порыву, проводит руками под его курткой и обнимает за шею, прижимаясь всем телом. Спустя несколько секунд они отстраняются друг от друга. Медленно. Щёки Джинни полыхают — яркий, заметный румянец проступает на её светлой коже. Блейз смотрит на неё, не в силах отвести взгляд. Его голос звучит чуть хрипло: — Ты мне нравишься, — говорит он тихо, почти шепотом. — Ты мне очень нравишься, Джинни. Ее девичье сердце делает кувырок.