2. Феникс

Косой переулок встретил их моросящим дождём — не проливным, не противным, а таким, что будто сам воздух пропитался магией и лондонской сыростью. Амелия подняла воротник лёгкой мантии — Юфимия настояла, чтобы они взяли хотя бы по одной «на случай непогоды», — и огляделась. Она бывала здесь раньше, но никогда вот так. Не как дочь Поттеров, которую родители привели за покупками, а как будущая ученица Хогвартса. Как та, кому предстояло выбрать палочку, примерить мантию, впервые встать перед зеркалом в школьной форме — с гербом, который она ещё не выбрала, но который уже ждал её. — Ну? — Джеймс подскочил к ней, едва не наступив в лужу. Его мантия была расстёгнута, волосы взлохмачены сильнее обычного, а глаза горели так, будто он выпил три чашки кофе подряд. — Куда сначала? К палочкам? К мантиям? Может, заглянем в «Метеллы»? Я слышал, там новые молнии! — Мы идём за книгами, — спокойно сказал Филимон, выходя из камина и отряхивая дорожную мантию. — Список нужно выполнить полностью. — Книги скучно! — Джеймс закатил глаза. — Палочка — это интересно. Палочка — это важно. Без палочки я не маг, а так… — Так ты маг без палочки, — заметила Амелия. — Просто бесполезный. — Ты всегда меня поддерживаешь, — фыркнул Джеймс, но без обиды. Юфимия, последней выходящая из камина, поправила шляпку и окинула детей взглядом, который за десять лет близнецы научились читать без слов. — Книги, — твёрдо сказала она. — Потом мантии. Потом котлы и зелья. Палочки — в самом конце, чтобы вы не отвлеклись и не потеряли список. Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но Амелия легонько толкнула его локтем. — Она права, — сказала тихо. — Если ты возьмёшь палочку первой, мы вообще ничего не купим, потому что ты что‑нибудь взорвёшь. — Я не… — Сарай, Джеймс. Он закрыл рот. «Флориш и Блоттс» пах пылью, старыми страницами и чем‑то сладким — то ли карамелью, то ли чернилами с особым составом. Амелия вдохнула этот запах полной грудью и почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Книги были её стихией. Не так, как мётлы — стихией Джеймса, но близко. — Список стандартных учебников, — прочитала она вслух. — «Стандартная книга заклинаний, курс 1» Миранды Гошок, «История магии» Батильды Бэгшот… — Скукотища, — прокомментировал Джеймс, крутя в руках какой‑то толстый том с драконом на обложке. — …«Магия будущего: прогресс и перспективы», «Трансфигурация для начинающих»… — О, это интересно! — Джеймс отвлекся от дракона. — Трансфигурация. Я хочу превращать что‑нибудь в кнопки. — Зачем? — Амелия подняла бровь. — Чтобы подкладывать людям. — Ты и без магии это умеешь. — Но с магией веселее. Амелия покачала головой и продолжила читать. Джеймс, потеряв интерес к книгам, начал переходить от стеллажа к стеллажу, иногда выкрикивая названия: «Смотри, „Чародейская теорема“! А это „Книга заклинаний для самых маленьких“ — мне уже не надо!» Юфимия и Филимон собирали книги в стопку, обмениваясь взглядами. Амелия видела эти взгляды: «Как они вообще выросли такими разными?», «Он выживет в школе?», «Она выживет с ним в школе?». — Мам, — Амелия подошла ближе, понижая голос, — можно мне взять одну книгу сверх списка? Юфимия улыбнулась. — Какую? — «Продвинутая трансфигурация для начинающих». Я слышала, там есть главы о самотрансфигурации. Это может пригодиться. — В первый курс? — удивилась Юфимия, но в глазах её было одобрение. — Лучше быть готовой, — пожала плечами Амелия. — Джеймс будет взрывать вещи. Кто‑то должен уметь их чинить. Филимон, услышавший этот разговор, хмыкнул в усы. — Бери. И ещё «Защита от тёмных искусств: практикум» возьми. Я слышал, в Хогвартсе с этим сейчас… сложно. Амелия кивнула и отправилась к нужному стеллажу, чувствуя на себе взгляд отца. Когда она обернулась, Филимон смотрел на неё с той же смесью гордости и тревоги, что и Юфимия. Она улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. В «Мэдам Малкин» было тепло и пахло свежей тканью. Мадам Малкин, маленькая круглая ведьма с рулеткой на шее, всплеснула руками, увидев близнецов. — О, двойняшки! Поттеры, я смотрю? Как же вы выросли! Я помню, как ваша мама приводила вас за крестильными чепчиками! Джеймс покраснел. Амелия едва заметно улыбнулась. — Нам форму, — сказала она, становясь на возвышение. — На первый курс. — О, конечно, конечно! — Мадам Малкин уже порхала вокруг с рулеткой, которая сама вилась вокруг Амелии, записывая мерки на пергамент. — Худенькая, но высокая для своего возраста. Будут ещё расти? — Нет, — ответила Амелия, хотя вопрос был риторическим. Она знала, что вырастет до ста шестидесяти девяти и остановится. Не знала, откуда это знание, но оно было твёрдым, как кость. — А это ваш брат? — мадам Малкин переключилась на Джеймса, который уже успел найти в углу примерочной манекен в мантии «Слизерина» и пытался надеть на него свои очки. — Джеймс, положите манекен на место! — Я просто проверял, как сидит форма на других факультетах, — ничуть не смутился Джеймс. — Вдруг меня распределят в Слизерин? Юфимия и Филимон переглянулись с таким выражением, будто он сказал, что хочет стать продавцом ядовитых свечей. — Не распределят, — спокойно сказала Амелия, не оборачиваясь. — Ты слишком шумный для Слизерина. И слишком добрый. — Я не добрый! — возмутился Джеймс. — Ты плакал, когда сова сломала крыло. — Это была очень красивая сова! — И ты отдал свою порцию пудинга соседскому мальчишке, когда тот разбил коленку. — Он был младше! — И ты… — Ладно! — рявкнул Джеймс, красный как помидор. — Хватит! Я добрый! Но только когда никто не видит! Мадам Малкин хихикнула в кулачок. Юфимия прикрыла улыбку. Филимон просто смотрел на своих детей и, кажется, был самым счастливым человеком на свете. Котлы Амелия выбрала латунный — классический, надёжный. Джеймс, конечно, захотел золотой. — Зачем тебе золотой котёл? — спросила Амелия, когда Юфимия мягко, но твёрдо вернула золотой вариант на полку. — Чтобы все видели, что я Поттер! — Поттеров и так видно, — сказала Амелия, кивнув на его волосы. Джеймс обиженно насупился, но спорить с матерью не стал. Наборы для зелий, телескопы, стеклянные флаконы и медные весы — всё это отправилось в общую корзину, которую Филимон увеличил невербальным заклинанием, вызвав у Джеймса восторженный свист. — Пап! А меня научишь? — тут же вцепился он в отца. — В школе научат, — ответил Филимон, хотя в его глазах тоже читалось удовольствие. — Учителя — профессионалы. — Но ты тоже профессионал! Ты мой папа! — И поэтому я хочу, чтобы ты учился у лучших. А я просто буду твоим папой. Амелия посмотрела на отца с новой стороны. Она всегда знала, что он талантливый волшебник, но сейчас поняла: он намеренно отступал в тень, чтобы у них был шанс пройти этот путь самим. Она взяла его за руку. Филимон удивился — она не была склонна к публичной нежности, — но сжал её пальцы в ответ. — Ты справишься, — тихо сказал он. — Вы оба. — Знаю, — ответила Амелия так же тихо. И только потом — палочки. «Олливандер: создатель лучших палочек с 382 года до н. э.» — гласила вывеска над узкой дверью. Амелия смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри поднимается странное волнение. Джеймс, который всю дорогу ныл, что палочки должны были быть первыми, вдруг замолчал. — Идём? — спросил он, и в голосе его впервые за день прозвучала неуверенность. — Идём, — ответила Амелия и толкнула дверь. Внутри было тесно, пыльно и таинственно. Тысячи узких коробок с палочками высились до потолка, создавая лабиринт, в котором можно было заблудиться навсегда. Пахло деревом, старым пергаментом и чем‑то ещё — чем‑то неосязаемым, но ощутимым. Магией. — Мистер и мисс Поттер, — раздался тихий голос из глубины магазина. Амелия не вздрогнула, но близко к тому. Старик с серебряными глазами, которые, казалось, видели больше, чем можно было увидеть обычным зрением, вышел из‑за стеллажа. — Джеймс и Амелия, — продолжил он, и это не было вопросом. — Близнецы. На семь минут старшая. Да? Амелия кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Откуда он знает? — Олливандер знает всех, — сказал старик, словно прочитав её мысли. — И ваших родителей помню. И ваших дедов. И прадедов. — Он прошёл мимо них, касаясь пальцами коробок. — У каждого Поттера была своя палочка. Никогда не повторялись. Никогда. — А у меня? — не выдержал Джеймс. — Какая будет у меня? Олливандер повернулся к нему, и его серебряные глаза будто засветились. — Увидим. Подойди сюда, молодой человек. Джеймс сделал шаг вперёд, и началось. Олливандер подавал ему палочки одну за другой. Джеймс брал их, махал, и каждый раз что‑то шло не так. Первая палочка выстрелила снопом искр, вторая — опрокинула стопку коробок, третья — заставила зазвенеть все стёкла в витрине. — Нет, нет, нет, — бормотал Олливандер, забирая палочки и возвращая их на места. — Не та. Не та. Совсем не та. Джеймс начал злиться. Амелия видела, как его уши покраснели — верный признак. — Может, я просто не… — начал он. — Тише, — оборвал его Олливандер. — Не говори глупостей. Ты Поттер. Палочка есть. Просто мы её ещё не нашли. Он исчез в глубине магазина и вернулся с коробкой, покрытой тонким слоем пыли. — Попробуй эту. Клён, сердце дракона, двенадцать с половиной дюймов. Немного гибкая. Джеймс взял палочку. Амелия затаила дыхание. Он взмахнул. Из кончика палочки вырвался сноп золотых искр, которые сложились в фигуру — оленёнок, — и рассыпались в воздухе, оставляя за собой тёплый свет. — О, — выдохнул Джеймс. — Ого. Олливандер кивнул, и впервые за всё время на его лице появилось подобие улыбки. — Клён и сердце дракона. Мощная комбинация. Для тех, кто ищет приключений. Для тех, кто не боится идти вперёд. — Он посмотрел на Джеймса. — Эта палочка выбрала тебя, мистер Поттер. Береги её. Джеймс сжимал палочку так, будто она была сделана из чистого золота. — А теперь вы, мисс Поттер, — Олливандер повернулся к Амелии, и в его глазах снова зажглась та странная искра. — Подойдите. Амелия сделала шаг вперёд. Сердце колотилось где‑то в горле, но она заставила себя дышать ровно. Олливандер начал так же — палочка за палочкой. Первая пахла озоном и, казалось, замёрзла в руке. Вторая загудела, но как‑то не так — тревожно, фальшиво. Третья… третья вырвала из подсознания образы, которые Амелия не хотела видеть: темнота, холод, чей‑то крик. — Нет, — сказала она твёрдо, возвращая палочку. Олливандер поднял бровь, но спорить не стал. Он принёс ещё три. Пять. Семь. Джеймс, уже счастливый обладатель своей палочки, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Может, она не… — Она Поттер, — снова оборвал его Олливандер. — Палочка есть. — Он замер, глядя на Амелию с новым выражением. — Подождите. Он ушёл в самый дальний угол магазина, туда, куда не доставал свет, и вернулся с коробкой, которая выглядела древнее всех остальных. Пыль на ней была не просто толстой — она казалась частью дерева. — Я думал, эта палочка будет ждать другого Поттера. Позже. Но, видимо, судьба распорядилась иначе. Он открыл коробку. Внутри лежала палочка из тёмного дерева — настолько тёмного, что она казалась чёрной. Простая, без украшений, но в ней было что‑то такое… правильное. — Чёрное дерево, — тихо сказал Олливандер. — Перо феникса. Двенадцать с половиной дюймов. Твёрдая, но не ломкая. Амелия протянула руку. Как только пальцы коснулись дерева, она почувствовала тепло. Не жар, как у Джеймса, а именно тепло — ровное, уверенное, как сердцебиение. Она взмахнула. Из кончика палочки вырвался не сноп искр, не луч света. В воздухе замерли крошечные звёзды — сотни, тысячи звёзд, которые медленно закружились вокруг неё, освещая пыльный магазин мягким серебристым светом. Джеймс открыл рот. Юфимия прижала руку к груди. Филимон смотрел, не дыша. Амелия стояла в центре звёздного дождя и чувствовала, как палочка поёт в её руке. Негромко, спокойно, но уверенно. — О, — выдохнула она. — О. Олливандер смотрел на неё дольше, чем следовало бы. — Перо феникса, — повторил он, и в голосе его было что‑то, чего Амелия не могла разобрать. — Интересно. Очень интересно. — Почему? — спросила Амелия, всё ещё не в силах оторвать взгляд от своей палочки. — Потому что феникс, давший это перо, дал только одно другое перо. За всю свою жизнь. — Он помолчал. — И та палочка выбрала того, кому суждено стать либо величайшим магом, либо самым тёмным из всех. Тишина в магазине стала плотной, как вода. — А моя? — спросила Амелия, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось. Олливандер посмотрел ей в глаза. — Ваша выбрала вас, мисс Поттер. Что это значит — покажет только время. Но я скажу одно: палочка из чёрного дерева и пера феникса редко ошибается в своём выборе. Амелия сжала палочку крепче. Звёзды вокруг неё всё ещё кружились, падая и рассыпаясь, как маленькие судьбы. Платформа девять и три четверти встретила их гомоном, паром и запахом угля.

***

Джеймс тащил тележку с клеткой, в которой сидела сова — подарок родителей, которую он назвал Аргусом, потому что «у него глаза как у сторожа», хотя сова была самкой и на сторожей не походила совсем. Амелия шла рядом, неся свою тележку с минимальным багажом — она всегда собиралась проще брата, без лишних вещей. — Держитесь вместе, — сказала Юфимия, поправляя мантию на Джеймсе. — Вы друг у друга только и есть. — И у нас будут друзья, мам, — закатил глаза Джеймс. — Много друзей. Я буду самым популярным студентом в Хогвартсе. — Ты будешь самым шумным, это точно, — заметила Амелия, но без злости. Филимон обнял их обоих сразу — это было непросто, учитывая разницу в росте, но он справился. — Гордитесь нами, — тихо сказала Амелия, и это прозвучало не как просьба, а как обещание. — Уже горжусь, — ответил он так же тихо. Поезд свистнул. Пора. Они сели в купе почти в конце состава — Джеймс хотел идти в начало, «чтобы всех видеть», но Амелия настояла, что в конце спокойнее. Джеймс спорил ровно до тех пор, пока не выглянул в коридор и не увидел, что в начале толпятся первокурсники с родителями, а в конце — почти никого. — Ладно, — сдался он, закидывая ноги на сиденье. — Может, тут даже лучше. Наши будут искать нас сами. Амелия покачала головой, но улыбнулась. Она ещё не знала, что этот момент — четыре мальчика в купе, её брат, застенчивый Люпин, пухлый Питер и этот странный, колючий Сириус — станет началом чего‑то большего. Она чувствовала только тепло от палочки, которая лежала в кармане мантии, и странную уверенность, что всё будет правильно. Даже если правильно — это страшно. Хогвартс встретил их светом. Тысячи свечей отражались в чёрной глади озера, когда лодки с первокурсниками поплыли к замку. Амелия сидела в лодке с Джеймсом, Сириусом и Люпином (Питер попал в другую, что его заметно расстроило) и смотрела, как стены замка растут, становятся выше, величественнее, почти живыми. Рядом с ней тихо сидел Люпин. Он был бледнее остальных, а под глазами залегли тени, будто он не спал несколько ночей. Но когда он поднял взгляд на замок, в его глазах вспыхнул огонёк восхищения. — Ого, — выдохнул Джеймс, и это было единственное слово, которое он произнёс за всю дорогу. Амелия не сказала ничего. Она смотрела и запоминала: отблески огней на воде, тёмные силуэты башен, мерцание звёзд над головой. В груди разливалось странное чувство — будто она вернулась домой, хотя никогда здесь не была. Люпин слегка коснулся её рукава. — Красиво, правда? — тихо спросил он. — Да, — улыбнулась Амелия. — Как в сказке. Люпин кивнул, и на мгновение его лицо просветлело. Профессор МакГонагалл встретила их у входа. Строгая, в зелёной мантии, с очками‑половинками на носу, она окинула первокурсников взглядом, от которого хотелось выпрямиться и перестать дышать. — Следуйте за мной, — сказала она коротко и развернулась. В Большом зале было ещё красивее, чем на картинках. Заколдованное небо отражало настоящую ночь — звёзды, луну, лёгкие облака. Амелия подняла голову и на мгновение забыла, где находится. — Не отставайте, — бросила МакГонагалл через плечо, и дети двинулись за ней между длинными столами, за которыми сидели старшекурсники. Шёпот прокатился по залу: — Поттеры… — Близнецы Поттеры! — Смотри, старший — девочка, на семь минут старше… Джеймс расправил плечи и гордо вскинул голову. Амелия лишь слегка улыбнулась — она уже привыкла к такому вниманию. МакГонагалл остановилась перед кафедрой, на которой лежала старая, потрёпанная Распределяющая шляпа. — Сейчас вы наденете эту шляпу, и она отправит вас на один из четырёх факультетов: Гриффиндор, Слизерин, Когтевран или Пуффендуй, — объявила профессор. — Когда я назову ваше имя, выходите вперёд. Сердце Амелии забилось чаще. Джеймс сжал её руку под столом — коротко, ободряюще. — Люпин, Римус! Люпин, бледный и сосредоточенный, вышел вперёд. Он шёл медленно, будто взвешивая каждый шаг. Шляпа на его голове задумалась на несколько долгих секунд… — Гриффиндор! — провозгласила она. По столу Гриффиндора прокатился одобрительный гул. Люпин, слегка улыбнувшись, направился к своим новым однокурсникам. Амелия заметила, как он незаметно выдохнул с облегчением. — Петтигрю, Питер! Питер, суетливо поправив мантию, шагнул к кафедре. Шляпа снова задумалась… — Гриффиндор! Аплодисменты повторились. Питер, сияя, присоединился к Люпину. — Поттер, Амелия! Зал затих. Амелия сделала глубокий вдох и вышла вперёд. Она чувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, оценивающих, настороженных. Шляпа опустилась ей на голову, закрыв глаза. «Хм… интересный случай, — раздался в её голове скрипучий голос. — Ум, решимость, осторожность… но и смелость, да, немалая. Где же тебя разместить?» «Туда, где я смогу научиться всему, что нужно», — мысленно ответила Амелия. «О, амбиции! Это уже ближе к Слизерину… Но нет, сердце твоё не там. Ты будешь защищать тех, кого любишь, даже ценой риска. Да, определённо…» — Гриффиндор! Гриффиндорцы взорвались овациями. Джеймс захлопал громче всех. — Поттер, Джеймс! Брат вышел вперёд с видом человека, который готов покорить мир. Шляпа едва коснулась его волос… — Гриффиндор! Зал загрохотал. Близнецы, улыбаясь, бросились друг к другу. — Мы вместе, — прошептал Джеймс. — Вместе, — подтвердила Амелия, бросив взгляд на Люпина. Тот улыбнулся ей в ответ — сдержанно, но искренне. И в этот момент она поняла: её приключение только начинается.

***

После пира первокурсников Гриффиндора повели в башню факультета. Длинная лестница, несколько потайных проходов и один капризный портрет — и вот они уже стояли перед входом в гостиную: круглое помещение с мягкими креслами у камина, большими окнами с видом на замковый двор и лестницами, ведущими в спальни. — Девочки, следуйте за мной, — сказала староста, высокая девушка с рыжими косичками. — Мальчики — в противоположную сторону. Амелия, Лили, Марлин и Мэри поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж. Четыре кровати с бордовыми балдахинами, четыре тумбочки, большой шкаф у окна и зеркало в резной раме — комната оказалась уютной и светлой. — Ну что, — Марлин, высокая и энергичная, с копной кудрявых волос, раскинула руки, — добро пожаловать в наше логово! Я Марлин МакКиннон, если кто не знает. — Лили Эванс, — улыбнулась рыжеволосая девочка, аккуратно ставя чемодан у своей кровати. — Рада познакомиться. — Мэри Макдональд, — представилась светловолосая девушка с веснушками. — Надеюсь, мы подружимся. — Амелия Поттер, — кивнула Амелия. — Я тоже на это надеюсь. Они начали разбирать вещи. Марлин тут же развесила над кроватью плакаты с квиддичными командами, Мэри аккуратно сложила учебники на тумбочке, Лили расставила на подоконнике маленькие горшочки с цветами, а Амелия положила рядом с кроватью книгу по трансфигурации — ту самую, «Продвинутую трансфигурацию для начинающих». — О, — Лили заметила книгу. — Уже готовишься к занятиям? — Немного, — призналась Амелия. — Хочу быть готовой ко всему. — Мудрый подход, — одобрительно кивнула Марлин. — Но не забывай и отдыхать. В Хогвартсе столько всего интересного! — Например? — заинтересовалась Мэри. — Тайные проходы, запретная секция библиотеки, ночные вылазки по замку… — Марлин заговорщицки подмигнула. — И, конечно, квиддич. Я уже записалась в команду на отбор в следующем году. Лили подошла к окну и посмотрела на тёмный двор. — Всё ещё не верится, что мы здесь, — тихо сказала она. — В Хогвартсе. — И не только, — добавила Амелия. — Мы в Гриффиндоре. Вместе с Джеймсом, Сириусом, Питером и Люпином. — О, я заметила, как ты смотрела на Сириуса в поезде, — лукаво заметила Марлин. — Ничего я не смотрела! — вспыхнула Амелия, чувствуя, как краснеют уши. — Просто… он необычный. — Все мы тут необычные, — рассмеялась Мэри. — Иначе не попали бы в Гриффиндор. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула голова Джеймса. — Эй, сестрёнка, ты не забыла, что мы договорились встретиться после заселения? — бодро спросил он. — Джеймс! — Амелия вскочила с кровати. — Ты не можешь просто так врываться в девичью спальню! — Почему? — искренне удивился брат. — Это же ты, моя сестра. — Потому что это неприлично, — строго сказала Лили, скрестив руки на груди. — Ладно-ладно, — Джеймс поднял руки в знак капитуляции. — Тогда жду тебя внизу, у камина. И да, Сириус с Люпином тоже там. И Питер, который всё ещё пытается подружиться с портретом на лестнице. — Иду, — вздохнула Амелия и повернулась к девочкам. — Вы со мной? — Конечно, — Марлин первой направилась к двери. — Хочу познакомиться с этими легендарными мальчиками поближе. — Только без глупостей, — предупредила Лили, но в глазах у неё плясали смешинки. Все четверо спустились в гостиную. У камина уже сидели Джеймс, Сириус, Люпин и Питер. Сириус поднял взгляд, когда они подошли, и на мгновение его глаза встретились с глазами Амелии. Он слегка улыбнулся — так, будто знал какой‑то секрет. — Ну наконец-то, — Джеймс вскочил на ноги. — Теперь можно официально объявить: мы — команда. Гриффиндорская четвёрка плюс Амелия! — Плюс Амелия? — приподняла бровь та. — Ну хорошо, — брат рассмеялся. — Гриффиндорская пятёрка. И Марлин с Мэри и Лили. В общем, мы все вместе. — Вместе, — повторила Амелия, оглядывая новых друзей. И в этот момент она поняла: Хогвартс действительно станет её домом.