7. Книга

Осень Первое сентября встретило их солнечным утром. Тёплый ветер играл с листьями, а небо над платформой 9¾ было ясным и безоблачным. Амелия стояла у края платформы, сжимая в руке клетку с совой. Отец настоял, чтобы она взяла свою — хотя в школе были почтовые совы. «Своя лучше», — сказал он, и Амелия не спорила. В голосе отца звучала такая уверенность, что спорить не хотелось. Рядом Джим носился туда‑сюда, проверяя, всё ли взяли, хотя список они перепроверяли раз десять. Юфимия и Филимон стояли чуть поодаль, и Амелия видела в их глазах то же, что и год назад: гордость, тревогу и что‑то ещё, похожее на тихое «как быстро растут». — Мам, мы не маленькие, — сказал Джим, когда Юфимия в четвёртый раз поправила ему мантию. — Знаю, — она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки. — Но вы мои дети. Филимон обнял их обоих, прижал к себе крепко, по‑отечески. — Письма пишите. И не забывайте, что вы друг у друга есть. — Пап, мы и так друг друга не забываем, — Амелия обняла его в ответ. — Он меня не заткнёт, а я его не перевоспитаю. — Это безнадёжно, — вздохнул Филимон, но в глазах его смеялось. Поезд свистнул — протяжно и властно. Пора.

***

В поезде они нашли купе быстро — то же самое, что в прошлом году, почти в конце состава. Амелия села у окна, достала книгу, но читать не могла. Она смотрела, как платформа уплывает назад, как родители становятся маленькими точками, как Лондон сменяется полями, а поля — лесами. — Скучаешь? — спросил Джим, угадывая её мысли. — Немного. — Я тоже. Это было редким признанием. Джим не любил показывать слабость, даже такую, как тоска по дому. Но с ней — мог. Дверь отъехала в сторону. Сири заглянул в купе, за ним — Рем и Пит. — Свободно? — Для вас — всегда, — Джим отодвинулся, освобождая место. Они расселись. Пит достал коробку с печеньем, которое спекла его мама — от него пахло корицей и ванилью. Рем — книгу, которую тут же открыл. Сири сел напротив Амелии, закинул ноги на сиденье и уставился в окно. — Как лето? — спросила Амелия. — Нормально, — он пожал плечами. — Твоя мать не злилась, что ты уехал? — Злилась, — он усмехнулся. — Но твоя мама, видимо, очень убедительно попросила. Отец сказал, что «Поттеры — старый род, и связи поддерживать нужно». Так что… — он развёл руками. — Я даже получил разрешение приезжать на каникулы. — К нам? — уточнил Джим. — К вам, — Сири посмотрел на Амелию. — Если вы не против. — Мы не против, — сказала она, и это было правдой.

***

В Хогвартс они приехали уже затемно. Пир в Большом зале, распределение первокурсников — всё шло своим чередом. Амелия смотрела на новичков и вспоминала себя год назад: такую же растерянную, хотя и не показывала этого, такую же полную надежд. — Скучала? — спросил Рем, перехватив её взгляд. — По школе — да. По первому курсу — нет. — Слишком много всего было? — Достаточно, — она улыбнулась. — Но я ни о чём не жалею.

***

В начале октября на дверях гостиной Гриффиндора появилось объявление: ____________________________________ ПРОБЫ В КОМАНДУ ПО КВИДДИЧУ Желающие занять места охотников, загонщика и ловца приглашаются на стадион в субботу в 10 утра. Капитан команды: Алекс Тонт (вратарь) ____________________________________ Джим прочитал объявление раз десять, потом схватил Амелию за руку. — Мы идём. — Я в курсе. — Ты будешь пробоваться на охотника? — Да. — Сири тоже. — Я знаю. — Мы будем в одной команде! — Если пройдём. — Мы пройдём, — сказал Джим тоном, не терпящим возражений.

***

В субботу они пришли на стадион первыми. Алекс Тонт оказался высоким семикурсником с короткими светлыми волосами и спокойными серыми глазами. Он стоял у выхода на поле, держа в руках список, и осматривал пришедших с ленивым интересом. — Поттеры, — сказал он, когда они подошли. — Слышал про вас. Говорят, летаете неплохо. — Мы летаем отлично, — поправил Джим. Тонт усмехнулся. — Посмотрим. Пробы длились три часа. Сначала проверяли базовые навыки: взлёт, скорость, развороты, торможение. Амелия прошла всё легко — метла слушалась её с первого касания, тело помнило каждое движение. Тонт смотрел на неё внимательно, делал пометки в блокноте. Потом начались испытания по позициям. На охотников претендовало восемь человек. Их разделили на пары и заставили забивать голы Тонту. Амелия забила пять из пяти. Сири — четыре. Остальные — меньше. — У тебя хороший бросок, — сказал Тонт Амелии, когда она закончила. — Быстрый, точный. Но главное — ты читаешь вратаря. Смотришь на меня, а не на кольца. Это редкость. — Спасибо, — ответила она. — А ты, — Тонт повернулся к Сири, — агрессивный. Это хорошо. Но учись контролировать азарт. Иногда лучше придержать мяч, чем бросать в пустоту. Сири кивнул, но Амелия заметила, как его пальцы сжали метлу. Ловцов было трое. Джим облетел их всех. Он нырял, кружил, зависал вверх ногами, и снитч, который Тонт выпустил на поле, поймал за семь минут — быстрее всех. — Ты совсем рехнулся? — спросила Амелия, когда он приземлился, сияющий и запыхавшийся. — А что такого? — Ты чуть не врезался в трибуну. — Но не врезался же! Тонт, проходивший мимо, усмехнулся. — У тебя есть скорость, Поттер‑младший. И инстинкт. Но если ты разобьёшься до первого матча, мне придётся искать нового ловца. Так что давай без трибун, ладно? — Ладно, — кивнул Джим, но Амелия знала, что он не удержится. На загонщика пробовалась одна Марлин — остальные либо не пришли, либо выбыли после первого этапа. Она отбивала бладжеры с такой яростью, что даже Тонт поднял бровь. — Ты всегда такая злая? — спросил он. — Только когда дело касается биты, — ответила Марлин с улыбкой. — Отлично. Ты в команде. Вечером они сидели в гостиной, когда вернулся Тонт с окончательным списком. — Слушайте состав на этот сезон, — сказал он, и в комнате стало тихо. — Вратарь — я. Загонщики — Марлин МакКиннон и Дэвид Хейвуд. Охотники — Амелия Поттер, Сириус Блэк и Эмма Кларк. Ловец — Джеймс Поттер. Джим издал звук, похожий на свист чайника. Тонт свернул список. — Первая тренировка в среду в шесть утра. Не опаздывать. — В шесть утра? — простонал Сири. — Спорт не ждёт, пока вы выспитесь, Блэк. Когда Тонт ушёл, Джим набросился на Амелию с объятиями. — Мы в команде! В одной команде! Ты представляешь? — Представляю, — она выбиралась из его рук. — Мы выиграем Кубок. — Обязательно! — Не только вы, — Марлин сияла. — Мы его порвём. — Ты, главное, бладжерами ни в кого из нас не попади, — заметил Сири. — Не обещаю, — улыбнулась Марлин. Рем и Пит сидели на диване и смотрели на них с улыбками. — Теперь вы будете нас тренировать? — спросил Пит. — Ты будешь нашим менеджером, — объявил Джим. — Будешь носить сумки с мётлами и подбадривать. — Я согласен, — серьёзно кивнул Пит. Амелия смотрела на них — на Джима, который уже строил планы на Кубок, на Сири, который делал вид, что ему всё равно, но в глазах его горел азарт, на Марлин, которая крутила биту, на Рема и Пита, которые смеялись. И чувствовала, как внутри поднимается что‑то тёплое — чувство принадлежности, дружбы, общей цели.

***

На следующий день после объявления состава Амелия сидела в библиотеке одна. Она нашла то, что искала, на третьей полке Запретной секции — старый фолиант в потёртом кожаном переплёте. На обложке не было названия, только выцветший герб, который Амелия с трудом узнала: три башни и звезда. Герб Поттеров. Она открыла книгу на первой странице и прочитала: «Дар провидения передаётся в роду Поттеров через поколение. Последней, кто обладал им, была Иоланта Поттер. Она видела будущее так же ясно, как другие видят настоящее. Но дар этот — не благословение, а испытание. Тот, кто смотрит в будущее, должен быть готов нести его тяжесть». Амелия перевернула страницу. Дальше шли записи — наблюдения, методики, упражнения. Иоланта писала о том, как научилась управлять своими видениями, как отличать вероятное от неизбежного, как защищать разум от потока образов, который мог свести с ума. Строки будто оживали под пальцами — Амелия чувствовала, как древняя магия книги откликается на её прикосновение. Она читала, впитывая каждое слово, и чем дальше продвигалась, тем яснее понимала: это не просто учебник. Это послание. Предупреждение. Наставление. «Видения приходят волнами, — писала Иоланта. — Сначала — как шёпот ветра, обрывки снов. Потом — яркие вспышки, которые невозможно игнорировать. И наконец — целые картины будущего, от которых не скрыться. Ключ в том, чтобы научиться ждать. Не ловить видения, а позволять им приходить. Не сопротивляться, но и не отдаваться им целиком». Амелия закрыла глаза, вспоминая свои первые видения — хаотичные, пугающие, выматывающие. Теперь она понимала, что это была лишь первая волна. — Ты здесь? — раздался голос Рема. Она подняла голову. Он стоял у стеллажа, с книгой под мышкой, и смотрел на неё с беспокойством. — Что ты нашла? — Книгу, — Амелия показала фолиант. — Про мой дар. Оказывается, это родовое. Моя прапрабабка тоже видела будущее. — Серьёзно? — Рем сел напротив, осторожно коснулся обложки. — И что там пишут? — Здесь всё: как развивать способность, как не сойти с ума от видений. — Она помолчала. — Я думала, что я одна такая. Что это случайность. А это… наследие. — И ты рада? — Я не знаю, — Амелия закрыла книгу, погладила потёртую обложку. — С одной стороны — я не одна. С другой… значит, это никуда не денется. Это всегда будет со мной. — Это плохо? — Я не знаю, — повторила она. — Но я хочу научиться это контролировать. В книге есть упражнения. Если получится… — Получится, — сказал Рем твёрдо. — У тебя всё получается. Амелия посмотрела на него. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — это ты, — сказал он просто. Она улыбнулась и убрала книгу в сумку.

***

В ноябре случился день рождения Сириуса. Он никому не сказал. Амелия узнала из видения — короткий обрывок: Сири сидит на подоконнике и смотрит в темноту. Один. Как всегда. За завтраком она рассказала Джиму. — Нам нужно что‑то сделать, — сказал Джим, хмуря брови. — Что именно? — спросила Марлин, откусывая тост. — Не знаю. Подарок. Вечеринку. Что‑то, чтобы он понял, что мы… — Что мы рады, что он есть, — закончила Амелия. — Да, — Джим посмотрел на неё. — Ты же его лучше всех понимаешь. Что ему нужно? Амелия задумалась. Сири не любил сюрпризы — в его семье сюрпризы обычно были плохими. Не любил, когда на него смотрят — привык быть незаметным. Не любил, когда жалеют — это было хуже всего. — Тихий вечер, — сказала она. — В гостиной. Пирог. И чтобы все были рядом. Без пафоса. — И чтобы никто не говорил «с днём рождения» слишком громко, — добавил Рем. — А подарки? — уточнил Пит. — Можно, — Амелия покачала головой. — Но простые. Не пафосные. Вечером они собрались в гостиной. Джим раздобыл пирог у домовиков — простой, яблочный, без свечей. Пит нарисовал открытку: смешную, с волком, оленем, собакой и крысой, которые играли в квиддич. Рем написал стихи — короткие, смешные, про то, как Сири «сбежал из дома, а попал в ещё больший сумасшедший дом». Марлин принесла сладкие перья из Хогсмида, Мэрс — шарф, связанный своими руками, тёплый, чёрный, без лишних деталей. Лилс — книгу стихов маггловских поэтов, потому что Сири как‑то обмолвился, что ему интересно. Амелия долго думала над своим подарком. В итоге написала на маленьком листке: «Ты не один. Никогда. Это не подарок. Это факт». Сири пришёл в гостиную последним. Увидел их всех, пирог, свёртки — и замер. — Что это? — День рождения, — сказал Джим просто. — Твой. — Я не… — Знаем, — перебила Амелия. — Мы просто сидим. Едим пирог. Если хочешь. Он смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Рема, который кивнул. На Пита, который улыбался. На Джима, который уже резал пирог. — Хочу, — сказал Сири тихо. И сел. Они ели пирог, пили чай, говорили о глупостях. Сири открыл подарки — медленно, будто боясь, что они исчезнут. Смеялся над открыткой Пита, удивился стихам Рема, долго держал в руках шарф Мэрс, а книгу Лилс пролистал с задумчивым видом. Потом взял листок Амелии. Прочитал. Перечитал. Сложил и убрал во внутренний карман мантии. — Спасибо, — сказал он. И посмотрел на неё так, что ей захотелось отвести взгляд, но она не отвела. — Пожалуйста, — ответила она.

***

После дня рождения Сириуса разговоры о том, чтобы стать анимагами, стали серьёзнее. — Я хочу помогать, — сказал Джим однажды вечером, когда они остались впятером в пустом классе на третьем этаже. — В полнолуние. Я не хочу, чтобы ты был там один с Ами. Я хочу быть рядом. — Помогать в чём? — уточнил Рем. — В том, чтобы ты не был один, — Джим сжал кулаки. — Мы все хотим быть рядом. Пит кивнул. Сири молча скрестил руки на груди, но взгляд его говорил яснее слов. Рем смотрел на них, и его лицо было странным — будто он не верил, что это происходит. — Вы не понимаете, что говорите, — тихо сказал он. — Это опасно. Это незаконно. Если поймают… — Не поймают, — отрезал Джим. — Ты не можешь это контролировать. Я — оборотень. Я могу вас убить. — Ты не убьёшь, — сказал Сири спокойно. — Ты нас знаешь. Даже в волчьем обличье. — Откуда ты знаешь? — Лию не убил же, — Сири посмотрел на неё. Все замолчали. Амелия чувствовала, как их взгляды упираются в неё. — Я была рядом с ним в форме пантеры, — сказала она. — Он меня узнал. Не напал. — Потому что ты была животным, — возразил Рем. — А они будут людьми. — Не будут, — сказал Джим. — Мы тоже станем анимагами. Тишина стала плотной. — Ты не можешь, — сказала Амелия первой. — Могу. — Это сложно, Джим. Это опасно. Флинт помогал мне, контролировал процесс, страховал. А вы… — Мы справимся, — перебил Сири. — Мы найдём книги. Будем тренироваться. Вместе. — Это займёт годы, — Амелия покачала головой. — Нет, — сказал Рем. — Ты справилась за несколько месяцев. Если мы будем заниматься вместе, если будем помогать друг другу… — Флинт не согласится, — сказала Амелия. — Мы не будем просить Флинта, — сказал Джим. — Мы сделаем это сами. Амелия смотрела на них — на Джима, который уже всё решил, на Сири, который стоял с каменным лицом, на Пита, который переводил взгляд с одного на другого, на Рема, который молчал, но в его глазах было что‑то новое. — Вы с ума сошли, — сказала она. — Возможно, — согласился Джим. — Но мы это сделаем. — Ами, — Рем посмотрел на неё. — Я не прошу тебя участвовать. Ты уже сделала больше, чем кто‑либо. Но если они хотят… я не могу им запретить. Амелия посмотрела на него — на его бледное лицо, на тёмные круги под глазами, на руки, которые он сжимал в кулаки. Она видела его в лесу, видела, как он один. И видела, как он светится рядом с ними. — Я помогу, — сказала она. — Книгами. Советами. Но если Флинт узнает — я ни при чём. — Договорились, — Джим расплылся в улыбке. — И если кто‑то из вас пострадает, — добавила Амелия, глядя на брата, — я лично превращу вас в лягушку и скормлю гиппогрифу. — Она не шутит, — сказал Рем. — Я знаю, — вздохнул Джим. Так начались их тайные тренировки. Они собирались в пустых классах, в Запретной секции, иногда — в Выручай‑комнате, которую нашли случайно: Пит загнал туда Плаксу Миртл, когда она в очередной раз ныла над его учебниками. Амелия приносила книги, которые находила в библиотеке, — потрёпанные фолианты с выцветшими буквами, свитки с пометками на полях, даже пару рукописей, спрятанных за фальшивой панелью в дальнем углу Запретной секции. Она рассказывала о своём опыте: как впервые почувствовала зов животной формы, как училась отпускать человеческий разум, не теряя себя. — Главное — не бороться, — говорила она, сидя на краю стола и наблюдая за друзьями. — Анимагия — это не победа воли над телом. Это союз. Вы должны почувствовать, что зверь — это вы. Джим оказался самым нетерпеливым. Он пытался перекинуться чуть ли не на второй неделе — схватил палочку, пробормотал заклинание и замер, напряжённо ожидая чуда. Амелия едва успела схватить его за руку. — Ты что делаешь? — прошипела она. — Пробую! — Ты умрёшь, Джим. Это не квиддич. Нельзя просто взять и перепрыгнуть через этапы. Представь, что ты пытаешься взлететь без метлы — так же глупо. — Я знаю, — он выдохнул, опустил палочку. — Просто… я хочу быть рядом. С Ремом. С тобой. Со всеми. — Будешь. Но для этого нужно не умереть. Сири был спокойнее. Он медитировал часами, сидел неподвижно, закрыв глаза, и Амелия иногда заставала его в гостиной поздно ночью, когда думала, что никто не видит. — Не спится? — спросила она однажды, опускаясь рядом на диван. — Не хочется, — он открыл глаза. — Думаю о форме. — О какой? — О своей. Каким животным я стану. — И каким? — Не знаю. — Он посмотрел на неё. — Ты знала? Про пантеру? — Знала. С самого начала. Как будто… она всегда была там. Внутри. — И ты не боялась? — Нет. — Почему? Амелия задумалась, подбирая слова. — Потому что это была я. Просто другая. И если ты не боишься себя — чего бояться? Сири молчал. Потом улыбнулся — той редкой улыбкой, которая появлялась у него, когда он действительно чувствовал себя в безопасности. — Ты всегда знаешь, что сказать? — Не всегда. Но иногда везёт. Пит боялся больше всех. Он читал книги, перечитывал, делал заметки на полях пергамента, выписывал ключевые этапы ритуала, составлял графики тренировок. К практическим занятиям подходил с осторожностью, которая иногда раздражала Джима. — Пит, ты когда уже начнёшь? — спросил он как‑то, глядя, как Пит в десятый раз перечитывает страницу о концентрации энергии. — Когда буду готов, — ответил Пит, и в его голосе была такая серьёзность, что Джим замолчал. — Пит прав, — сказала Амелия. — Лучше потратить время на подготовку, чем потом расхлёбывать последствия. Анимагия не прощает спешки. Рем наблюдал за ними со стороны. Он не участвовал в тренировках — его путь был другим, но он внимательно слушал, запоминал, задавал вопросы. — Вы уверены, что хотите это сделать? — спросил он однажды вечером, когда они сидели в Выручай‑комнате у импровизированного камина. — Это не просто магия. Это… изменение сущности. — Мы уверены, — твёрдо сказал Джим. — Мы хотим быть рядом с тобой. Не раз в месяц, а всегда. — Даже если это опасно? — Особенно потому, что это опасно, — Сири положил руку ему на плечо. — Мы не бросим тебя одного. Амелия кивнула. Она видела, как меняется Рем: в его глазах всё ещё читался страх, но рядом с ним появилось что‑то новое — надежда. Однажды ночью, когда остальные уже разошлись, Амелия задержалась в Выручай‑комнате. Она достала фолиант с гербом Поттеров и открыла страницу с упражнением для концентрации. Перед глазами вспыхнули образы: Джим с оленьими рогами, Сири с чёрной шерстью, Пит — маленький и юркий, Рем — волк, но уже не одинокий. Она закрыла книгу, улыбнулась и прошептала: — У вас получится. Обязательно.

***

Зима подкралась незаметно. Первые заморозки сковали траву на поле для квиддича, а в коридорах Хогвартса запахло мандаринами и корицей — приближалось Рождество. — У нас прогресс! — объявил Джим за завтраком, размахивая тостом. — Вчера у меня появились… ну, не совсем рога, но что‑то вроде отростков на лбу! — Впечатляет, — хмыкнула Ами. — Главное, чтобы они не выросли прямо во время матча. — А у меня хвост, — тихо добавил Пит. — Короткий, пушистый. Продержался целых пять секунд. — Это уже серьёзно, — одобрила Амелия. — Значит, мы на верном пути. Сири промолчал, но вечером, когда они остались одни, показал ей ладонь — на коже проступил узор, напоминающий шерсть. — Похоже, я буду псом, — усмехнулся он. — Большим и чёрным. — Как твой фамильный герб, — заметила Амелия. — Да. Может, это знак? Она кивнула. В воздухе витало ощущение чего‑то нового — не просто магии, а дружбы, которая становилась крепче с каждым днём. «Мы справимся», — подумала Амелия, глядя в окно на падающий снег. — «Вместе — справимся».

***

Зима в Хогвартсе набирала силу. Снег покрыл башни толстым белым одеялом, а замковые коридоры наполнились весёлым гомоном учеников — приближались рождественские каникулы. Амелия стояла у окна гостиной Гриффиндора и смотрела, как снежинки кружатся в воздухе. В руках она держала книгу прапрабабки Иоланты — фолиант с гербом Поттеров на обложке. За последние недели Амелия научилась вызывать видения по своему желанию, хотя это по‑прежнему отнимало много сил. — Опять читаешь эту книгу? — Джим подошёл сзади и заглянул через плечо. — Ты уже знаешь, кто выиграет следующий матч? Амелия захлопнула фолиант. — Видения не работают как расписание. Они приходят обрывками, кусочками. Иногда я вижу что‑то важное, иногда — просто случайный миг. — Но ты же видела, что со мной случится на прошлом матче? — Да. И я рада, что ты послушал. Джим помолчал, потом серьёзно сказал: — Спасибо. Правда. Без тебя я бы… — Не драматизируй, — Амелия потрепала его по волосам. — Ты бы просто полетел в другую сторону. Он рассмеялся, но в глазах осталась тень благодарности. Тренировки анимагов шли своим чередом. Ребята собирались почти каждый вечер — то в Выручай‑комнате, то в пустых классах, то даже в Запретной секции, где Амелия находила всё новые книги по трансфигурации. В тот день они сидели в классе на четвёртом этаже. Сири сидел в позе лотоса, закрыв глаза, — он пытался почувствовать своего зверя. Пит записывал что‑то в блокнот, сверяясь с книгой. Джим расхаживал взад‑вперёд, не в силах усидеть на месте. — Я не понимаю, почему у вас получается лучше! — возмутился он. — Я тренируюсь так же много! — Ты слишком торопишься, — спокойно сказал Рем. — Анимагия — это не гонка. Это путь внутрь себя. — Легко тебе говорить! Ты уже прошёл этот путь. — Но я помню, каково это было. Первые попытки — боль, страх, ощущение, будто тебя разрывает на части. Ты должен принять это, а не бороться. Пит поднял голову от книги. — Здесь написано, что ключ — в принятии своей животной сущности. Не пытаться её подчинить, а стать ею. — Звучит просто, — буркнул Джим. — Просто на словах, — улыбнулась Амелия. — На деле это значит отпустить контроль. Полностью. Сири открыл глаза. — А если я не знаю, какой я зверь? — Он знает тебя, — сказала Амелия. — Просто дай ему проявиться. Закрой глаза и представь, кем ты мог бы быть. Сири снова закрыл глаза. Все замерли, наблюдая. Через несколько минут его лицо расслабилось, на губах появилась улыбка. — Думаю, я его почувствовал, — прошептал он. — Большой. Сильный. С тёмной шерстью. — Собака? — предположил Пит. — Возможно, — Сири открыл глаза. — Но не простая. Что‑то дикое. Волкодав? Волк? — Посмотрим, — сказал Рем. — Главное, ты на верном пути. Накануне рождественских каникул Амелия получила письмо от родителей. Юфимия писала, что они с Филимоном приедут на матч Гриффиндор — Слизерин и очень гордятся успехами детей в квиддиче. — Мам с папой приедут! — Амелия показала письмо Джиму. — Представляешь? — Отлично! — Джим хлопнул в ладоши. — Мы им покажем, как надо играть! — Только без трюков, ладно? — предупредила Амелия. — Обещаю, — он подмигнул. — Но только до тех пор, пока мы не поведём в счёте. Она закатила глаза, но улыбнулась. Матч со Слизерином стал настоящим испытанием. Слизеринцы играли грязно: загонщики то и дело направляли бладжеры в сторону охотников, а вратарь нарочно задерживал мяч после гола. Амелия забила два гола, Сири — один. Марлин отбивала бладжеры с такой яростью, что даже соперники начали её опасаться. Но счёт был равный — 90:90, и всё решал снитч. Джим кружил над полем, высматривая золотую искорку. Амелия видела, как он напряжён — родители сидели на трибуне рядом с Ремом, Питом и Сири, который махал руками, подбадривая друга. И вот — снитч! Он мелькнул у самых ног Джима. Тот рванул вниз, слизеринский ловец — за ним. Они неслись почти параллельно, но Джим был быстрее. «Только не ныряй к трибунам», — мысленно повторила Амелия, хотя знала, что брат её не услышит. Но в этот раз опасности не было. Джим поймал снитч чётко, без риска. Трибуны взорвались криками. Гриффиндор выиграл! После матча команда собралась в раздевалке. — Мы сделали это! — Джим поднял кулак вверх. — Кубок наш! — Не торопись, — Марлин хлопнула его по плечу. — Сезон только начался. — Зато мы задали тон, — Сири подмигнул Амелии. — И показали, кто тут главный. Рем улыбнулся, глядя на друзей. — Вы молодцы. Но помните: главное — не победа, а то, что вы делаете это вместе. Пит кивнул, доставая из сумки термос с горячим шоколадом. — Предлагаю отметить победу! У меня тут кое‑что припасено. Все рассмеялись и столпились вокруг термоса. Амелия смотрела на них — на их счастливые лица, на то, как они подбадривают друг друга, — и чувствовала, что это и есть настоящее волшебство. Не заклинания и зелья, а дружба, которая сильнее любых испытаний. — За команду! — подняла она чашку. — За команду! — хором ответили остальные. Снег за окном продолжал падать, укрывая Хогвартс белым покрывалом, а в раздевалке было тепло и уютно — так, как бывает только тогда, когда рядом те, кто действительно дорог.