14. Ее любимые духи?

Декабрь Амелия проснулась от тишины. Не той тишины, которая бывает рано утром, когда все ещё спят, а той, которая приходит только после сильного снегопада, когда мир замирает, придавленный белым одеялом. За окном спальни, насколько хватало глаз, простиралось белое поле. Башни Хогвартса покрылись шапками снега, а Гремучая ива вдалеке казалась мирным деревом — хотя все знали, что стоит приблизиться, и она покажет свой нрав. — Снег, — выдохнула Мэрс, подходя к окну следом. Она куталась в шерстяную мантию, которую связала себе ещё летом, и смотрела на заснеженный двор с детским восторгом. — Первый снег, — кивнула Лили. Она сидела на кровати, поджав ноги, и уже читала книгу о редких травах — Значит, сегодня в Хогсмид, — Марли накинула халат и подошла к окну, потягиваясь. — Я слышала, в «Сладком королевстве» новые леденцы. С шипучкой внутри. — Ты только о сладком и думаешь, — улыбнулась Амелия, всё ещё глядя на снег. — А ты о чём? — О том, что сегодня суббота. И мы идём в Хогсмид. Марли радостно захлопала в ладоши, и эхо её хлопков разнеслось по спальне, окончательно разбудив всех.

***

В Хогсмиде было людно и шумно. Студенты разбегались по лавкам, кто-то уже сидел в «Трёх мётлах», кто-то примерял перчатки в лавке у мадам Смит, а первокурсники толпились у витрины «Сладкого королевства», прижимаясь носами к стеклу. Снег хрустел под ногами, воздух был прозрачным и холодным, а из труб над домами поднимался густой дым, смешиваясь с запахом корицы и жареных каштанов. Амелия шла с девочками по главной улице, когда её окликнули: — Лия! Она обернулась. Сириус стоял в трёх шагах, запыхавшийся, с её сумкой в руке — он бежал, чтобы догнать. На его тёмных волосах таяли снежинки, дыхание вырывалось белым облачком. — Ты забыла, — сказал он, протягивая ей сумку. — Это не моя. — Твоя, — он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Ты оставила на трибуне после вчерашней тренировки. Под вторым рядом сидений. Амелия посмотрела на сумку. Точно, её. Она оставила её на трибуне вчера вечером и совершенно забыла. Там лежали её записи по трансфигурации и новый свитер, который связала мама. — Спасибо, — она взяла сумку, ощутив знакомую тяжесть. — Я понёс бы, — он сделал шаг вперёд, протягивая руку. — Если ты не против. — Сири, я сама могу. — Знаю, — его голос стал тише. — Но я хочу помочь. Она посмотрела на него. В его глазах не было вызова или ожидания — только желание быть рядом. Он не требовал ничего взамен. Просто хотел быть полезным. — Ладно, — она протянула ему сумку. — Неси. Он улыбнулся — улыбнулся так, будто она подарила ему что-то очень важное. Закинул сумку на плечо и пошёл рядом. Марли, наблюдавшая за этой сценой из-за плеча Лили, толкнула подругу локтем. — Ты видела? — Видела, — Лили улыбнулась, не оборачиваясь. — Он смотрит на неё как на чудо. — Она ещё не поняла? — Поняла, — Лили пожала плечами. — Просто не готова. — А когда будет готова? — Когда перестанет бояться. Марли хотела спросить чего, но Лили уже ускорила шаг, догоняя остальных.

***

Декабрь. Полнолуние Луна висела над Запретным лесом, огромная и холодная, заливая снег серебристым светом. Деревья стояли неподвижно, будто заворожённые, а воздух был таким прозрачным, что каждый звук разносился на милю вокруг. Амелия стояла у Гремучей ивы, сжимая палочку. Рядом — Джим, Сириус, Пит. Рем уже начал дрожать — мелкая дрожь пробегала по его телу, пальцы сжимались в кулаки, дыхание становилось прерывистым. Признак приближающегося превращения. — Готов? — спросил Джим. — Всегда, — ответил Рем, но голос его дрожал. Джим нажал на сучок у основания ствола. Ива замерла на мгновение, а потом ветви застыли, открывая тёмный проход в земле. Они вошли в туннель. Амелия шла первой, освещая путь палочкой — дрожащий золотой свет плясал на грязных стенах. За ней — Джим, потом Пит, потом Сириус, а Рем замыкал, тяжело дыша. В Визжащей хижине было темно и пахло пылью, старым деревом и чем-то диким. Рем стоял у стены, сжимая голову руками. Его тело уже начало меняться — кости хрустели, пальцы удлинялись. — Начинается, — прошептал он. — Отойдите, — сказала Амелия, отступая к стене. Джим перекинулся первым. Его тело выгнулось, руки стали ногами, лицо вытянулось в морду. Через несколько секунд на полу хижины стоял красивый олень с ветвистыми рогами, которые поблёскивали в лунном свете, проникавшем сквозь щели в стенах. Сириус — следом. Его превращение было быстрее, злее. Чёрный пёс, огромный, лохматый, с умными глазами, которые светились в темноте. Пит — последним из мальчиков. Серая крыса, маленькая, юркая, с блестящими глазками, забралась на подоконник и замерла. Амелия закрыла глаза, сосредоточилась на образе пантеры. Боль была привычной — кости ломило, кожу жгло, но это длилось всего несколько секунд. А потом она стояла на четырёх лапах, чувствуя холодный пол под подушечками, и запахи стали острее — пыль, дерево, страх, волк. Рем-волк стоял в углу, тяжело дыша. Его серая шерсть топорщилась, жёлтые глаза горели в темноте, но в них не было зла — только боль и одиночество. Пёс тявкнул, подошёл ближе, припал на передние лапы, приглашая поиграть. Волк медленно двинулся к нему, принюхиваясь. Потом перевёл взгляд на пантеру. Амелия не двигалась. Она смотрела на волка и посылала одну мысль, простую и ясную: «Это я. Я здесь. Ты не один». Волк подошёл к ней, ткнулся носом в её плечо. Пантера не отстранилась. Они провели ночь в кругу — пантера, волк, олень, пёс и крыса. Рем не был один.

***

Утром они возвращались в замок на рассвете. Небо на востоке окрасилось в розовый и золотой, снег искрился под первыми лучами солнца, а из труб Хогвартса уже поднимался дым — домовики готовили завтрак. Сириус шёл рядом с Амелией. Он снял с себя мантию и накинул ей на плечи, не спрашивая — она дрожала после долгой ночи в звериной форме. — Лия, — сказал он. — М? — Ты красивая, — он посмотрел на неё. — Даже когда уставшая. Даже когда под глазами круги. Даже когда злишься. Амелия покраснела — не от холода. — Сири, не надо. — Что «не надо»? — Говорить такое. — Почему? — он искренне удивился. — Это правда. Она ускорила шаг, но он догнал. — Я просто говорю то, что вижу. — Ты видишь то, чего нет. — Я вижу тебя, — он улыбнулся. — И этого достаточно. Она не нашлась, что ответить. Пошла быстрее, но мантию не сняла.

***

Рождественские каникулы Поезд в Лондон отошёл от платформы ровно в полдень. В купе было шумно — все ехали к Поттерам. Джим и Сириус спорили о тактике на будущий матч, Рем читал книгу, делая вид, что не слушает, Пит рисовал в блокноте. Лили, Марли и Мэрс сидели в соседнем купе, но то и дело заглядывали. — Мама сказала, что они с папой улетают на юг, — объявил Джим, развалившись на сиденье. — Дом наш. На две недели. — Опять? — спросил Пит. — Они заслужили, — ответила Амелия. — Мама говорила, что это подарок на годовщину. — Тогда мы должны устроить вечеринку! — воскликнул Джим, подскакивая. — Мы всегда устраиваем вечеринку, — заметил Рем, не поднимая глаз от книги. — Но в этот раз особенную! — Каждый раз особенную, — вздохнул Сириус. — Ты просто хочешь съесть торт. — И торт тоже, — признал Джим. Амелия смотрела на них и улыбалась. За окном проплывали заснеженные поля, маленькие деревушки с дымками над трубами, иногда мелькали реки, скованные льдом. Ей было хорошо. Спокойно. Домашние каникулы с друзьями — что может быть лучше?

***

Дом Поттеров встретил их теплом и запахом имбирного печенья. Юфимия и Филимон уже уехали, оставив на кухонном столе записку, прижатую керамической совой: «Пирог в холодильнике, деньги на столе, не взорвите дом. Мы вас любим». — Они нас любят, — прочитал Джим, держа записку в руках. — Это главное. — Ещё они написали «не взорвите дом», — напомнил Рем. — Это формальность. Они расселились по комнатам. Джим и Сириус заняли спальню родителей («потому что там большая кровать»), Рем и Пит — гостевую, а Амелия, Лили, Марли и Мэрс — её комнату. — Девчонки, мы тут! — крикнул Джим, когда они спустились в гостиную. — Мы заметили, — ответила Марли. — Вы шумите так, что слышно за милю. — Это наш талант. Первый вечер прошёл за пирогом и спорами о том, какой фильм смотреть. Джим хотел ужастик, Лили — романтику, Марли — комедию, Рем — документалку про драконов. — Давайте просто включим что-нибудь и заткнёмся, — предложил Сириус, развалившись в кресле. — Ты хочешь заткнуться? — удивился Джим. — Ты? — Иногда я люблю тишину. — Неправда. — Правда, — Сириус усмехнулся. — Рядом с некоторыми людьми тишина — лучшее, что может быть. Амелия почувствовала, как он посмотрел на неё, но не обернулась. — Лия, ты как? — спросил он. — Я за тишину. — Тогда тишина, — сказал Сириус. — Вы не можете просто взять и… — начал Джим. — Можем, — перебила Амелия. — Мы старше. — Это не честно! — Честно. Джим вздохнул и рухнул на диван, уткнувшись лицом в подушку. Марли засмеялась, Мэрс налила всем чаю, а Лили открыла книгу — читать при свете камина было её любимым занятием. Амелия сидела на пуфике, смотрела на огонь и чувствовала, как внутри разливается тепло. Рядом, в кресле, Сириус делал вид, что смотрит фильм, но она знала — он смотрит на неё.

***

Сириус начал таскать за Амелией вещи незаметно. Сначала он просто забирал у неё сумку, когда они шли в библиотеку. Потом — метлу после тренировки, причём делал это так естественно, будто всегда её нёс. Потом — книги, которые она несла из класса, стопкой по пять-шесть штук. — Сири, я сама могу, — сказала она в пятый раз, когда он выхватил у неё из рук стопку учебников. — Знаю, — он улыбнулся, закидывая книги себе на плечо. — Но мне нравится помогать. — Это просто вещи. — Это твои вещи, — он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то тёплое, мягкое. — И я хочу быть рядом. Она не нашлась, что ответить. Через несколько дней он подарил ей букет белых роз. Амелия шла по коридору после ужина, когда он окликнул её. Она обернулась — и замерла. Он стоял с огромным букетом белых роз, перевязанных серебристой лентой. Цветов было много — кажется, два десятка, не меньше. Они пахли так сильно, что аромат разносился по всему коридору. — Это… — она подняла глаза на Сириуса. — Твои любимые, — сказал он. — Белые розы. — Сири, откуда ты… — Неважно, — он покачал головой. — Главное, что они есть. Она взяла букет. Розы были свежими, с каплями воды на лепестках — будто только что срезанные. Амелия вдохнула аромат и закрыла глаза. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — он улыбнулся. — Ты заслуживаешь красивые вещи. Она так и не узнала, откуда он их достал. Но розы простояли в вазе в её комнате больше недели — дольше, чем любые другие цветы.

***

После Нового года Сириус подарил ей духи. Маленький флакон из тёмного стекла, с серебряной крышечкой и тонкой цепочкой, которая позволяла носить его как кулон. Амелия открыла его, вдохнула — и замерла. Пахло розами и ягодами. Сладко, нежно, с лёгкой горчинкой в конце. Те самые духи, которые она любила больше всего на свете. Она получила такой флакон в подарок от матери на прошлое Рождество и до сих пор жалела, что он закончился. — Это… — она подняла глаза на Сириуса. — Я спросил у девочек, — сказал он, слегка смущаясь — редкое зрелище. — Какие у тебя любимые. Лили сказала, что ты носила такие в прошлом году и они закончились. — И ты… — Я попросил дядю Альфарда привезти из Франции, — он пожал плечами, делая вид, что это ничего не значит. — Он всё равно собирался. Сказал, что это не проблема. — Сири, это слишком. — Это не слишком, — он посмотрел на неё. — Это просто подарок. Ты же даришь мне шарфы. — Шарфы — это другое. — Почему? — Потому что я вяжу их сама. Это не стоит таких денег. — А ты думаешь, я считаю, сколько это стоит? — он шагнул ближе. — Лия, мне не жалко денег. Мне важно, чтобы ты улыбалась. Она смотрела на него, сжимая флакон в руках. Аромат роз и ягод кружил голову. — Ты невозможен, — сказала она. — Знаю, — он улыбнулся. — Но ты всё равно меня терпишь. Она не ответила. Но духи забрала. И брызгала их каждый день.

***

Январь. День рождения Лили 30 января Гриффиндор отмечал день рождения Лили. Гостиную украсили красными и золотыми лентами — Марли и Мэрс развесили их ещё с утра, пока Лили была на завтраке. Пит нарисовал огромный плакат с поздравлением, а Джим раздобыл у домовиков торт с малиновой глазурью — любимый Лили. — Лилс! — закричала Марли, когда Лили вошла в гостиную. — С днём рождения! Лили замерла на пороге. Её глаза заблестели. — Вы… вы не должны были… — Должны, — твёрдо сказала Амелия, обнимая её. — Ты заслуживаешь самого лучшего. Подарки летели со всех сторон. Мэрс связала шарф цвета осенних листьев — рыжий, золотой, чуть зелёный. Марли подарила перчатки для работы с травами — кожаные, мягкие, с зачарованными кармашками для семян. Пит нарисовал её портрет — Лили в библиотеке, с книгой о редких растениях, и получилось так похоже, что она ахнула. Рем подарил книгу стихов маггловских поэтов, которую нашёл в букинистической лавке в Хогсмиде. — Рем, это потрясающе, — Лили обняла его. Сириус подарил редкий ингредиент для зелий — корень мандрагоры, высушенный по особой технологии. Амелия подарила книги о травах, Лилс заглядывала на них в магазине еще с прошлого дня рождения. — Я знаю, что ты хотела, — сказала она. — Ами, — Лили прижала книгу к груди. — Спасибо. Джим подарил ее фигурку из метала, сказал, что сам сделал, но Ами знала, что это не так. — Я сам сделал. Лили закатила глаза, но улыбнулась. После чаепития Джим подошёл к Лили. Он мялся, переминался с ноги на ногу, теребил край мантии — выглядел так, будто собирался прыгнуть с вышки. — Лили, — сказал он наконец. — Может, сходим куда-нибудь вдвоём? В Хогсмид, например? — Джим, мы и так ходим всей компанией. — Я имею в виду… вдвоём. Лили посмотрела на него с удивлением. — Как свидание? — Ну… да, — он покраснел до корней волос. — Джим, — она вздохнула. — Ты хороший друг. Но я не хочу встречаться. С тобой или с кем-либо ещё. — Почему? — Потому что я не готова. И потому что ты делаешь это очень… странно. — Странно? — Ты просто подходишь и говоришь: «Может, сходим вдвоём?» Без объяснений, без повода. Это выглядит так, будто ты меня вызываешь на дуэль. Джим обиженно насупился. — А как надо? — Я не знаю, — Лили пожала плечами. — Но точно не так. Она ушла, оставив Джима в растерянности. — Она сказала, что я странный, — пожаловался он Сириусу, который наблюдал за этой сценой из кресла. — Ты странный, — согласился Сириус, потягиваясь. — Ты бегаешь за ней как угорелый и при этом не знаешь, что сказать. — А ты знаешь? — Я знаю, что нравится Лие, — Сириус усмехнулся. — Белые розы и духи из Франции. — А мне как узнать? — Спросить у своей сестры? — И ты молчал? — Ты тупой, — Сириус покачал головой. — Подойди и спроси, она точно знает. Ее вкусы я узнавал для себя. Джим проследил за его взглядом и вздохнул. — Вы оба невыносимы. — Знаю, — Сириус улыбнулся. — Но она всё равно меня терпит.

***

Январь. Снежная битва В середине января они устроили снежную битву. Поле за замком было идеальным — глубокий снег, кучи для укрытий, открытое пространство для атак. Небо было ясным, солнце слепило глаза, а воздух был таким холодным, что каждое дыхание вырывалось облачком пара. Поделились на команды: Гриффиндор против Гриффиндора. Амелия оказалась с Сириусом, Ремом и Марли. Джим, Лили, Пит и Мэрс — в другой. — Мы выиграем! — крикнул Джим, размахивая снежком. — Не дождётесь! — ответил Сириус, уже лепя свой снаряд. Битва была жестокой. Снежки летали со скоростью бладжеров, крепости рушились под натиском, а Пит умудрился попасть в самого себя. — Как ты это сделал? — спросил Рем, уворачиваясь от очередного снежка. — Не знаю! — Пит отряхивался. — Он сам в меня прилетел! — Снежок не может прилететь сам в тебя, — заметила Лили из-за своей крепости. — Этот мог! В какой-то момент Амелия осталась без прикрытия — Марли отвлеклась на Джима, Рем перезаряжался, Сириус был с другой стороны. Джим прицелился, замахнулся… Сириус вылетел из-за укрытия и заслонил её собой. Снежок попал ему прямо в лицо. — Ой, — сказал Джим. — Это было не в тебя. — А в кого? — спросил Сириус, отряхивая снег с волос и лица. — В Ами. — Не попадай в Ами, — Сириус стряхнул снег с мантии. — Почему? — Потому что я так сказал. Джим закатил глаза, но больше в сестру не целился. Амелия стояла за спиной Сириуса, смотрела на его широкую спину и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он даже не думал — просто бросился под снежок, чтобы защитить её. — Ты не должен был, — сказала она, когда он обернулся. — Должен, — он улыбнулся, стряхивая последние остатки снега с волос. — Я всегда буду тебя защищать. Даже от снежков. — Ты дурак. — Твой дурак, — он улыбнулся. — Даже если ты не моя. Она не ответила. Но когда он протянул ей руку, чтобы помочь перелезть через сугроб, она взяла её.

***

Февральское полнолуние выдалось особенно холодным. Амелия шла к Гремучей иве, кутаясь в шарф, который связала для Сириуса — он всунул его ей, сказав, что «так тебе будет теплее». Снег скрипел под ногами, ветер завывал в ветвях, а луна висела над лесом огромным серебряным шаром. Сириус догнал её у входа в туннель. — Лия, подожди. Она остановилась. Он протянул ей маленькую тёплую грелку — зачарованный камень, который держал тепло часами. — Держи. — А ты? — У меня есть свой, — он показал такой же. — Сири, зачем ты… — Чтобы ты не замёрзла, — он посмотрел на неё. В свете луны его глаза казались почти чёрными. — Я не хочу, чтобы ты болела. Она взяла грелку. Камень был тёплым — казалось, его только что достали из печи. — Спасибо. — Не за что. Они пошли дальше. В туннеле было темно, и Амелия освещала путь палочкой — золотой свет плясал на стенах, выхватывая из темноты корни деревьев, проросшие сквозь землю. Сириус шёл рядом, иногда касаясь её плеча — случайно или нет, она не знала. В Визжащей хижине всё было как обычно. Джим — олень, Сириус — пёс, Пит — крыса, Амелия — пантера. Рем-волк бегал по комнате, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на них. Ночью пёс подошёл к пантере. Он долго ходил вокруг, принюхивался, а потом лёг рядом — положил свою лохматую голову на её лапы и закрыл глаза. Пантера не отодвинулась. Ей было тепло. Утром Сириус выглядел счастливым — улыбался, шутил, даже Джима не дразнил. — Ты чего такой? — спросил Джим, когда они вылезли из туннеля. — Выспался хорошо, — ответил Сириус, потягиваясь. — Ты не спал, ты бегал всю ночь. — Я бегал, но потом лёг, — Сириус посмотрел на Амелию. — Рядом с Ами. Джим перевёл взгляд на сестру. — Ты позволила ему лечь рядом? — Он просто лежал, — Амелия пожала плечами, хотя внутри всё трепетало. — Просто лежал? — Джим, отстань. — Я просто спросил. Сириус улыбнулся и пошёл вперёд, насвистывая что-то весёлое.

***

День Святого Валентина 14 февраля замок утопал в розовых сердечках. Первокурсницы бегали с валентинками, старшекурсники прятались в библиотеке, а профессор Флитвик украсил Большой зал иллюзией падающих лепестков роз. Джим умудрился отправить Лили сову с признанием прямо во время завтрака. Сова прилетела, села прямо перед тарелкой Лили и протянула лапу с конвертом. Все за соседними столами зашептались. — Джим, — сказала Лили, прочитав записку. Её щёки покраснели — то ли от смущения, то ли от злости. — Ты серьёзно? — Серьёзно, — он покраснел, но не отвёл взгляд. — Ты отправил сову. На завтраке. — А что такого? — Все видели. — И что? Пусть видят. Лили закрыла лицо руками. — Ты невыносим. — Но милый? — Нет. Джим обиженно насупился и уткнулся в тарелку. Сириус действовал тоньше. Он отправил валентинку — одну, на имя Амелии. Без подписи, но Амелия узнала его почерк — размашистый, с наклоном вправо. В записке было написано: «Твои глаза — как звёзды. Твоя улыбка — как солнце. Ты — моя Лия». Амелия прочитала, покраснела и спрятала записку во внутренний карман мантии. — Кто прислал? — спросила Марли, заглядывая через плечо. — Не знаю. — Врёшь. — Марли, отстань. — Это Сириус? — Не знаю, — повторила Амелия, но уши у неё покраснели. Марли усмехнулась, но спрашивать не стала. Она и так всё знала. Вечером Амелия подошла к Сириусу. Он сидел у камина в гостиной, делал вид, что читает, но книга была вверх ногами. — Бесячка, это ты? — спросила она, доставая записку. — Что? — он поднял глаза, и в них плясали чёртики. — Валентинка. — Я не подписывал, — он улыбнулся. — Ты сама догадалась. — Ты единственный, кто называет меня Лией. — Правда, — он шагнул ближе. — А ты единственная, кто называет меня бесячкой. — Это не ответ. — Это ответ, — он посмотрел на неё. — Я люблю тебя, Лия. Я говорил это раньше. И скажу ещё. И ещё. Пока ты не поверишь. Она смотрела на него, сжимая записку в руке. — Ты невозможен. — Знаю, — он улыбнулся. — Но ты всё равно меня терпишь. Она не ответила. Но записку не выбросила. Она лежала в её кармане до самого отъезда на летние каникулы.

***

В феврале мародёры начали активнее задирать Снейпа. Не то чтобы они раньше этого не делали, но в этом году градус вырос — кажется, из-за того, что Лили всё чаще отказывала Джиму, а Снейп был рядом с ней на зельеварении. — Нюниюс, ты сегодня особенно уродлив, — сказал Джим, проходя мимо в коридоре. — А ты особенно глуп, — ответил Снейп, не оборачиваясь. — Это комплимент? — Это констатация факта. Сириус подошёл ближе, засунув руки в карманы. — Ты куда-то спешишь, Нюнчик? Или просто хочешь побыть один? — Я хочу, чтобы ты ушёл. — А я хочу остаться, — Сириус улыбнулся той улыбкой, которая бесила всех слизеринцев. — Видишь, как не совпадают желания? Снейп сжал палочку, но ничего не сделал. Он знал, что четверо против одного — нечестно. И всё равно стоял, сжав зубы, готовый к удару. — Оставьте его, — сказала Амелия, подходя. — Он не стоит вашего времени. — Сестренка, мы просто развлекаемся, — сказал Джим. — Развлекайтесь в другом месте. Она посмотрела на Снейпа. Он смотрел на неё с ненавистью — холодной, острой, как лезвие. — Не нуждаюсь в твоей защите, Поттер, — сказал он. — Это не защита. Это просьба уйти, — Амелия говорила спокойно, без вызова. Снейп развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. — Зачем ты это сделала? — спросил Сириус, когда они остались втроём. — Потому что это нечестно. Четверо против одного. — Он заслужил, — упрямо сказал Джим. — Может быть, — она посмотрела на него. — Но не так. Сириус вздохнул, но спорить не стал. — Ты права, — сказал он. — Но он всё равно мерзкий тип. — Согласна, — Амелия улыбнулась. — Но это не значит, что нужно опускаться до его уровня. — Ты слишком мудрая для своих лет, — сказал Сириус. — Или просто устала от ваших драк. Она пошла вперёд, и они двинулись за ней.

***

Конец февраля. Последний вечер Последний день февраля выдался тёплым — для февраля, конечно. Солнце светило, снег таял, с крыш свисали сосульки, которые звенели на ветру, и Хогвартс казался почти весенним. Амелия сидела на Астрономической башне, смотрела на звёзды и думала о том, что было. О Сириусе, который таскает её вещи. О его улыбке. О букете белых роз. О духах из Франции. О том, как он лёг рядом в полнолуние. О его словах: «Я люблю тебя». — Лия? — раздался голос за спиной. Она обернулась. Сириус стоял в дверях, закутанный в тёмный плащ. В руках он держал маленький свёрток. — Можно? — Садись. Он сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Сначала они просто смотрели на звёзды — молча, спокойно, наслаждаясь тишиной. — Ты часто здесь сидишь, — заметил он. — Люблю звёзды, — она улыбнулась. — Они напоминают мне, что всё когда-нибудь становится на свои места. — Ты про нас? — Про всё. Он протянул ей свёрток. — Я принёс тебе кое-что. — Что? — Открой. Она развернула бумагу. Внутри лежала брошь — серебряная звезда на тонкой цепочке, с маленьким прозрачным камнем в центре, который переливался в лунном свете. — Сири, это… — Я хотел, чтобы у тебя была звезда, — сказал он. — Которая всегда будет с тобой. Которая не погаснет. Она смотрела на брошь, потом на него. В его глазах не было ожидания — только надежда. Тихая, спокойная, не требовательная. — Ты слишком много тратишь на меня, — сказала она. — Это не траты, — он покачал головой. — Это внимание. — Одно и то же. — Нет, — он взял её за руку — осторожно, будто боялся спугнуть. — Внимание — это когда я таскаю твою сумку. Когда я жду тебя после тренировки. Когда я здесь, рядом. А подарки — просто мелочи. Она сжала брошь в руке. — Ты невозможен, Сириус Блэк. — Твой невозможный, — он улыбнулся. — Даже если ты не моя. Она не ответила. Но надела брошь. И не снимала до самого вечера.