15. Карта Мародеров

Март. Первый вечер Март пришёл в Хогвартс неожиданно — с капелью, грязным снегом и первыми робкими лучами солнца, которые пробивались сквозь тяжёлые тучи. Замок наполнился запахом сырости и талой воды, а в коридорах стало скользко — Филч ругался, студенты падали, и даже Пивз, казалось, приуныл. Амелия зашла в спальню мальчиков без стука — они уже привыкли. — Опять ты, — сказал Джим, не оборачиваясь. — Твоя комната на другой стороне. — Мне лень туда идти, — Амелия плюхнулась на кровать Сириуса, который сидел на полу с пергаментом. — Что делаете? — Карту, — ответил Рем, не поднимая глаз. — Карту? — Хогвартса, — добавил Пит. — Все проходы. Все секреты. Амелия подняла бровь. Она подошла ближе и посмотрела на огромный лист пергамента, испещрённый линиями, стрелками и пометками. Коридоры, лестницы, классы, подземелья — всё было нарисовано с удивительной точностью. — Зачем? — Чтобы знать всё, — Джим развернул карту шире. — Мы тут уже месяц собираем информацию. Потайные ходы, лестницы, которые ведут не туда, комнаты, которых нет на официальных планах. — И что с ним делать? — Пока не знаем, — признался Сириус. — Хранить. Пользоваться. Амелия посмотрела на карту, потом на ребят. В голове что-то щёлкнуло. — А если… оживить её? — сказала она. Все замерли. — Что? — переспросил Джим. — Оживить, — повторила она, садясь прямо. — Чтобы она показывала, кто где находится. Чтобы можно было видеть, где Филч, где Снейп, где все профессора. Чтобы это был не просто рисунок, а настоящий инструмент. Сириус посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах загорелось что-то — азарт, восхищение, ещё что-то. — Лия, ты гений. — Я знаю, — она улыбнулась. — Но это будет сложно. Нужно наложить чары слежения. Много чар. И сделать так, чтобы они не исчезали. — У нас есть время, — сказал Рем. — До конца года. — И ночи, — добавил Пит. — И наша комната, — Джим обвёл рукой спальню. — Девчонки сюда не ходят. — Я хожу, — напомнила Амелия. — Ты не считаешься. — Почему? — Ты своя. Она закатила глаза, но улыбнулась.

***

6 марта. Матч по квиддичу Стадион гудел. Трибуны были забиты до отказа — студенты в красном и зелёном, крики, свист, барабаны. Гриффиндорская шумовая группа отбивала ритм, слизеринцы шипели из-под капюшонов, а профессора сидели на возвышении, стараясь сохранять нейтралитет. Амелия вылетела на поле второй — за Маркусом Флопом, который вёл команду. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из хвоста, но она не замечала холода. Внутри горел огонь. — Команды, приготовиться! — голос судьи разнёсся над стадионом. Свисток. Они взлетели. Матч был жёстким. Слизерин играл грязно — толкались, пытались сбить с метлы, один раз Амелия едва увернулась от бладжера, который летел прямо в голову. — Это нечестно! — крикнул Джим, пролетая мимо. — Это спорт! — ответил капитан Слизерина. Амелия стиснула зубы. Она поймала квоффл, прорвалась сквозь защиту, бросила. Гол. Ещё один. Сириус добавил третий. Счёт был 60:40 в пользу Гриффиндора, когда Джим увидел снитч. Он рванул к нему, но слизеринский ловец был рядом. Они летели бок о бок, рука Джима вытянута, ещё чуть-чуть… — ПОЙМАЛ! — заорал комментатор. — ДЖЕЙМС ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! Трибуны взорвались. Амелия смотрела, как Джим кружит над полем, сжимая в руке золотой мяч, и чувствовала, как внутри разливается гордость. После матча он налетел на неё с объятиями. — Мы победили! Мы победили Слизерин! — Ты победил, Джим. Ты поймал снитч. — Но вы забили голы! Без вас я бы не смог! — Без тебя мы бы не выиграли, — сказал Сириус, подходя. — Без всех нас, — добавил Рем. — Давайте просто радоваться, — Пит подошёл с коробкой печенья. — Я принёс сладкое. — Пит, ты гений! — Джим схватил печенье. Амелия смотрела на них и улыбалась.

***

10 марта. День рождения Рема Рем не хотел праздновать. — Это просто дата, — сказал он, когда друзья затащили его в гостиную. — Не просто, — отрезал Джим. — Ты часть нашей команды. И без тебя ничего бы не было. Праздник получился тихим. Мэрс испекла пирог с яблоками — любимый Рема. Пит нарисовал открытку, на которой они все были в звериной форме: олень, пёс, крыса, пантера и волк. Внизу было написано: «Лунатику — от семьи». Рем долго смотрел на рисунок, потом спрятал во внутренний карман мантии. Подарки были скромными, но душевными. Марли подарила шоколадного дракона, который умел менять цвет. Мэрс — тёплые носки, связанные своими руками. Лили — книгу о древних магических существах. Джим — карту, которую нарисовал сам, с отмеченными всеми тайными ходами Хогвартса. Пит — набор перьев для письма. Сириус подарил амулет. — Он защищает, — сказал он, вручая его. — Чтобы ты знал — мы всегда рядом, даже когда не можем быть с тобой. Рем сжал амулет в руке. — Спасибо, — сказал он. — Всем. Амелия подарила ему свой подарок последней — маленький блокнот в кожаном переплёте. — Это для записей, — сказала она. — В полнолуние. Чтобы ты мог записывать свои мысли. Когда вернёшься в человеческое тело. — Ты думаешь, я буду писать? — Я думаю, тебе будет о чём сказать. Даже если не вслух. Рем посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не умела называть. Благодарность, кажется. — Спасибо, Ами, — сказал он.

***

Март — апрель. Ночи в спальне мальчиков С тех пор почти каждый вечер они собирались в спальне Гриффиндора. Джим и Сириус сидели на кроватях, Рем и Пит — на полу, Амелия — на чьей-нибудь кровати, чаще всего на сириусовой. — Ты опять на моей кровати, — сказал он однажды, заходя в спальню после душа. — Мне лень идти к себе, — ответила она, не открывая глаз. — И твоя кровать мягче. — Все кровати одинаковые. — Твоя пахнет лучше. Он покраснел, но ничего не сказал. Джим прыснул со смеху, но под взглядом Сириуса заткнулся. Они работали по ночам. Накладывали чары на пергамент, проверяли, переделывали. Амелия отвечала за теорию — она читала книги по продвинутой анимации карт. Джим — за нанесение проходов. Сириус — за чары слежения. Рем — за точность. Пит — за детали. — Вот здесь подземелья, — показывал Пит. — Тут Снейп обычно ходит. — Снейпа мы отметим отдельно, — сказал Джим. — Чтобы знали, где он. — И Филча, — добавил Сириус. — И миссис Норрис. — И профессоров, — кивнул Рем. — И студентов, — закончила Амелия. — Чтобы всё видеть. Амелия часто засыпала первой. Глаза слипались, голова клонилась к подушке, и она проваливалась в сон, даже не заметив. — Она спит, — говорил Пит. — Оставьте, — отвечал Сириус. — Она устала. Он накрывал её одеялом — своим — и продолжал работать. Джим смотрел на это, усмехался, но молчал. Рем делал вид, что не замечает. Пит просто улыбался. Утром Амелия просыпалась в той же кровати, укрытая, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она не знала, кто это сделал, но догадывалась. — Сири, — сказала она однажды, — ты меня укрываешь? — Нет, — ответил он слишком быстро. — Врёшь. — Джим укрывает. — Джим спит как убитый, он не просыпается. — Тогда Пит. — Пит боится к тебе подойти. — Рем? — Рем спит с книгой на лице. Сириус замолчал. — Ладно, — сказал он. — Я. Но только потому, что ты дрожала. — Не дрожала. — Дрожала. — Не дрожала. — Спорим? — На что? — На шоколадную лягушку. — Идёт. Она выиграла, конечно. Сириус принёс ей лягушку на следующее утро и сказал: «Ты всё равно дрожала». Амелия улыбнулась и съела лягушку, не споря.

***

27 марта. День рождения близнецов Двойной день рождения отмечали шумно. Джим проснулся в шесть утра и разбудил весь замок, крича, что ему исполнилось четырнадцать. Амелия закидала его подушками, но он не унимался. — Мы близнецы! — орал он. — Мы должны праздновать вместе! — Мы и будем праздновать, Джим. Но не в шесть утра. — Самое время! — Это время, когда нормальные люди спят. — Мы не нормальные! Мы Поттеры! Она сдалась. В гостиной их ждал сюрприз — Марли и Мэрс украсили комнату золотыми и красными шарами, Пит нарисовал огромный плакат с ними двумя. На плакате Джим летел на метле, а Амелия сидела на подоконнике с книгой, и над ними было написано: «С днём рождения, близнецы!» — Пит, это потрясающе, — сказала Амелия. — А я тут? — возмутился Джим. — Я круто получился! — Ты всегда круто получаешься, — улыбнулся Пит. Подарки были щедрыми. Лили подарила Амелии амулет, который, по легенде, помогал видеть скрытые знаки. Марли — набор для ухода за метлой. Мэрс — шарф с вышитыми звёздами. Рем — книгу по продвинутой трансфигурации, которую Амелия давно хотела. Сириус подарил ей перо. Не простое перо — тёмное, с серебристыми прожилками, которое светилось в темноте. — Это перо феникса, — сказал он, вручая его. — Нашёл в лавке у Олливандера. Сказал, что таких больше нет. — Сири, — Амелия взяла перо в руки. — Оно потрясающее. — Ты заслуживаешь только потрясающие вещи, — сказал он. И посмотрел на неё так, что она отвела взгляд. Джим получил от Сириуса набор для полировки метлы, от Рема — книгу о легендарных ловцах квиддича, от Пита — рисунок, где Джим ловил снитч. Лили подарила ему шарф с львом Гриффиндора, Марли — новые перчатки, Мэрс — свитер. Позже, когда все ели торт, Лили подошла к Амелии. — Ами, — сказала она тихо. — Ты заметила, как Сириус смотрел на тебя, когда дарил перо? — Лилс, только не ты. — Я просто хочу знать. Он тебе нравится? Амелия посмотрела на Сириуса. Он стоял у окна, смеялся над чем-то, что сказал Джим, и его лицо было расслабленным, настоящим. — Не знаю, — сказала она. — Может быть. Но я не готова об этом думать. — Почему? — Потому что если я начну об этом думать, то уже не смогу остановиться.

***

16 апреля. День рождения Питера Пит смущался больше всех. Он не привык быть в центре внимания, но друзья решили устроить ему настоящий праздник. — Хвост, вставай! — Сириус ворвался в спальню с утра пораньше, размахивая разноцветными лентами. — Что? — Питер сонно протёр глаза. — У нас грандиозные планы! В гостиной его ждал пирог с лимонной глазурью — любимый. Марли и Мэрс украсили комнату, Джии повесил новый плакат: на этот раз там была крыса в шляпе, которая держала в лапках торт. — Это я? — спросил Пит, краснея. — Это ты, — подтвердила Амелия. — Самый лучший Хвост. Подарки были простыми, но душевными. Джим подарил набор зачарованных шахматных фигур — «Чтобы ты мог обыгрывать нас всех!» Сириус преподнёс карманный телескоп — «Вдруг захочешь посмотреть на звёзды и подумать о великом!» Рем вручил книгу «Тайные тропы Хогвартса» — «Тут отмечены все скрытые проходы, о которых мы знаем». Амелия подарила компас — «Он всегда приведёт тебя туда, где ты нужен». Лили вручила набор редких чернил для рисования — «Я знаю, ты любишь зарисовывать свои идеи». Марли подарила пачку волшебных конфет, меняющих вкус каждые 30 секунд. Мэрс преподнесла блокнот с зачарованной обложкой — «Записи в нём никто не сможет прочитать, кроме тебя». После вручения подарков все собрались у камина с чашками горячего какао.

***

27 апреля. День рождения Марлин Марли праздновала с размахом. — Если уж отмечать, то по-полной! — объявила она, врываясь в гостиную с метлой наперевес. Джим вызвался украшать комнату и перестарался — ленты висели даже на люстре, а воздушные шары плавали под потолком, мешая пройти. Марли расхохоталась. — Джим, ты гений хаоса! — Я знаю! Пит нарисовал её в образе загонщика — с битой, с бладжером, с дикой улыбкой на лице. — Это лучший подарок, — сказала Марли, разглядывая рисунок. — Я повешу его над кроватью. Подарки были спортивными. Джим подарил новые перчатки для квиддича, Сириус — брелок с золотым снитчем, Рем — книгу о легендарных загонщиках, Пит — набор бит с разными чарами. Лили — перчатки для ухода за метлой, Мэрс — повязку на голову с львом Гриффиндора. Амелия подарила ей свисток. — Он зовёт, — сказала она. — Если будешь в опасности — свистни. Я приду. В любой форме. Марли посмотрела на неё. — В любой? — В любой, — улыбнулась Амелия. — Тогда я буду свистеть просто так, чтобы ты приходила. — Не злоупотребляй. — Не обещаю.

***

3 мая. День рождения Мэри День рождения Мэрс получился самым тихим и уютным. Они сидели в гостиной, пили чай с пирогом, который испекла Марли, и просто разговаривали. Мэрс не любила шумных праздников. — Я просто рада, что вы все здесь, — сказала она, когда ей вручили подарки. Лили подарила ей редкое растение для её коллекции, Марли — набор для вязания с волшебными спицами, которые вязали сами. Пит нарисовал её портрет — Мэрс с чашкой чая, в кресле, с книгой. Получилось очень похоже. Джим подарил ей свитер с вышитым львом. — Я попросил маму связать, — сказал он. — Она спрашивала, какой цвет ты любишь. — Джим, это… — Мэрс прижала свитер к груди. — Спасибо. Рем подарил ей сборник маггловских сказок, которые нашёл в букинистической лавке. — Я подумал, тебе понравится, — сказал он. — Понравится, — кивнула Мэрс. Сириус подарил ей шарф с вышитыми звёздами — такой же, как у Амелии, только других цветов. — Чтобы вы были похожи, — сказал он, и в его голосе было что-то, что заставило Мэрс улыбнуться. Амелия подарила ей чайный сервиз — маленький, на одну чашку, с ручной росписью. — Чтобы ты всегда могла пить чай в тишине, — сказала она. — Ами, — Мэрс обняла её. — Это самый лучший подарок.

***

Май. Завершение карты К концу мая карта была почти готова. Оставалось последнее — заклинание, которое оживит её окончательно. — Сегодня, — сказал Джим. — Закончим сегодня. Они собрались в спальне. Амелия сидела на кровати Сириуса, поджав ноги. Джим и Сириус стояли над пергаментом, Рем и Пит — по бокам. — Чары наложения, — сказал Рем. — Готовы? — Готовы, — ответили все. Они накладывали заклинания одно за другим. Амелия чувствовала, как магия течёт сквозь неё, как пергамент начинает светиться, как линии становятся живыми. — Ещё немного, — прошептал Сириус. — Держите, — сказал Джим. Последнее заклинание. Амелия закрыла глаза, сосредоточилась, вложила в него всё, что у неё было. — Теперь, — выдохнула она. Пергамент вспыхнул. Линии задвигались, коридоры засветились, на карте появились маленькие точки с именами. Филч — в третьем коридоре. Миссис Норрис — рядом. Снейп — в подземельях. — Получилось, — выдохнул Пит. — Получилось, — повторил Джим. — Смотрите, — Рем показал на карту. — Она двигается. Они смотрели, как точки перемещаются по пергаменту, как имена меняют положение, как карта живёт своей жизнью. — Нужен пароль, — сказала Амелия. — Чтобы никто не мог её открыть. — И чтобы выдавала что-нибудь остроумное, если кто-то чужой попробует, — усмехнулся Джим. — Я знаю, — сказал Рем. — «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость». — Что? — переспросил Пит. — Для открытия. А для закрытия — «Шалость удалась». — И чтобы она никого не подпускала, кроме нас, — добавила Амелия. — А если кто-то чужой — пусть пишет что-нибудь язвительное. — Например? — спросил Сириус. — «Вы не имеете права читать эту карту», — предложил Рем. — Или «Идите отсюда, пока я не вызвала Филча», — добавил Пит. — Или «Ваше лицо мне не нравится», — усмехнулся Джим. — Или что-нибудь про Нюниуса — сказала Амелия. Все замерли. — Что? — переспросил Сириус. — Про Снейпа, — повторила она. — Пусть пишет ему: «Нюниус, не суй свой нос в чужие дела». — Лия, — Джим посмотрел на неё с уважением. — Ты злая. — Я справедливая. Сириус наложил последние чары, и карта засияла. На ней появились слова: «Карта Мародёров. Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость». — Карта Мародёров, — повторил Пит. — Звучит. — Добавьте нас, — сказала Амелия. — Чтобы всех нас видно было. — Кого? — спросил Джим. — Мародёров. И меня. Сириус наложил ещё одно заклинание. На карте появилась подпись внизу: «Вас приветствуют господа Лунатик, Сохатый, Бродяга, Хвост и дама Черныш». — Дама Черныш, — прочитал Джим. — Ты теперь дама. — Я всегда была дамой, — ответила Амелия. — Ты спала на кровати Сириуса в носках. — Это дамские носки. — На них были пантеры. — Пантеры — это очень дамские животные. Сириус засмеялся, и все засмеялись вместе с ним. Они сидели в спальне, смотрели на карту, на живые точки, на имена, которые двигались по пергаменту, и чувствовали, что сделали что-то важное. Что-то, что останется с ними навсегда. — Теперь мы можем всё, — сказал Джим. — Не всё, — поправил Рем. — Но многое. — Хватит, чтобы не попадаться, — добавил Пит. — И чтобы знать, где враги, — закончил Сириус. Амелия смотрела на карту, на своё имя — «дама Черныш» — и думала о том, что это только начало.

***

Конец мая. Последний вечер весны 31 мая они сидели в спальне в последний раз перед экзаменами. Карта лежала на столе, светилась, показывала точки. — Завтра учиться, — сказал Джим. — Сдавать. — Скука, — ответил Сириус. — Но нужно, — сказал Рем. — Знаю. Амелия сидела на кровати Сириуса, смотрела на карту и улыбалась. — Ты чего? — спросил он. — Думаю о том, что мы сделали. — Мы сделали карту. — Мы сделали карту, — повторила она. — Которая будет жить дольше нас. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты всегда такая философская перед сном? — Только когда высплюсь. — Ты не выспалась. — Правда, — она зевнула. — Я спать. Она легла, не спрашивая разрешения, свернулась клубочком на его кровати и закрыла глаза. Сириус посмотрел на неё, покачал головой, но накрыл одеялом. — Ты будешь её укрывать всю жизнь? — спросил Джим. — Если придётся, — ответил Сириус. — Ты дурак. — Знаю. Он сел рядом, смотрел на карту, на спящую Амелию, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое было раньше — другое. Спокойное, тёплое, настоящее. «Дама Черныш», — подумал он. — «Моя дама. Даже если ты не моя». Он убрал карту в стол, погасил свет и лёг рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать её дыхание. За окном начиналось лето.