Часть 3.Новое чувство

- А где Нотт, я думал он нас догонит, – сказал Малфой, нервно поправляя рукава изумрудного джемпера, который так некстати оттенял ещё большую бледность его лица. - Он остался с «Золотой девочкой», видимо решил её успокоить, – проговорил Блейз, оглядываясь назад.  Они уже переступили порог школы и направлялись в Большой зал, так как с минуты на минуту уже должно было начаться ежегодное выступление директора. Малфой на это заявление на секунду в неверии остановился и посмотрел ошарашенными глазами на Забини. В его глазах читалось непонимание, ведь Теодор этим действием недвусмысленно намекнул, что предпочёл новую компанию в лице «грязнокровки», а не их дружбу, которая строилась на подколах, доверии и тусовках. - C каких это пор Теодор стал помогать бедным и несчастным или он влюбился в это отрепье? – выплюнул Драко с призрением скривив тонкие губы.  - По-моему, тебе нужно остыть, – твёрдо произнёс его лучший друг, слишком пристально вглядываясь в лицо Малфоя, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Ты слишком резко отреагировал в карете на эту ситуацию. Я раньше не замечал, чтобы ты чуть ли не подымал руку на девушку, Малфой. Раньше обходилось только оскорбления. Для тебя это нетипично, ты же помнишь, что у всего есть рамки. С тобой всё в порядке дружище?  И снова резко остановившись посреди холла замка, Драко перестал сдерживаться и заорал на него со всей злостью и ядом, которые не высвободились ещё наружу. Даже не заботься,что их может кто-то услышать: - И ты туда же! Тогда катись к Теодору и вытирай её сопли. Будете её новыми «Поттер и Уизли», которые только и делают, что пускают на неё слюни, – прошипел Драко, запуская пятерню в волосы. Времена меняются, Блейз, в нашем мире сгущаются тучи, не все люди будут добрыми и открытыми, пора к этому привыкнуть уже. Забини ещё никогда не замечал за другом такого всплеска эмоций, он не обиделся на слова, брызжущие ядом, скорее испугался за товарища, так как такое поведение было для него нетипично. Он всегда был эталоном холодного разума и скуп на эмоции.  - Эй, ты же помнишь, что всегда можешь поделится своими переживаниями, я тебе всегда помогу, – сказал он, останавливая его на входе в Большой зал, где уже слышался гомон толпы. - Да, да, да, не парься, у меня всё под контролем- слишком энергично проговорил Малфой, открыв дубовые двери и размашистым шагом отправился в зал, не оборачиваясь на своего закадычного приятеля. Блейз на это заявление скептически поднял густую бровь и последовал за ним, попутно размышляя, во что же ввязался его лучший друг. Этим летом он звал его к себе в Италию, погостить на неделю под палящим солнцем, склеивать горячих итальянок и просто отдыхать на тусовках. Малфой на это грандиозное предложение(по скромному мнения Блейза) сослался на важные дела дома, не требующие отлагательств. Когда он приехал с Италии, то опять звал друга на вечеринки в Лондоне, но Драко снова был в делах. Забини пытался разузнать, чем же таким важным он занимается, что не может уделить внимания его скромной персоне, но все его попытки провалились. На письма он отвечал сухо и то не всегда, что было не типично для него. В итоге они смогли увидится только за несколько дней до начала учебного года, и то по многочисленным уговорам Блейза. В тот день он заметил, что друг исхудал, появились круги под глазами, но на все вопросы Малфой филигранно уходил от ответа.   Усевшись наконец за стол, они начали слушать речь профессора Дамблдора. Несколько раз Малфой кидал взгляды за Гриффиндорский стол, где пустовала место рядом с Поттером и Уизли, но Блейз в этот раз решил воздержаться от комментариев, а продолжить болтать с Пенси, которая спросила у него куда подевался Теодор, но что он только пожал плечами.

 

***

  Гермиона тем временем пулей влетела в туалет для девочек на втором этаже, который пустовал в такое время и опустилась на холодный кафель, так как ноги её уже не слушались, да и руки тоже, которые мелко подрагивали. Взглянув в зеркало напротив, располагавшееся в полный рост напротив раковин, она заметила ссадины на коленках и локтях, которые были тёмными из-за грязи, попавшей туда при падении. При слове «грязь» она в своих мыслях горько усмехнулась. Больше всего её удивила мелкая царапина, проходившая по подбородку, ей не составила труда догадаться, как она заполучила её. Малфой случайно оставил царапину своим фамильным кольцом, когда с яростью впился ей в подбородок и пачкая его грязью. Хотя в данных обстоятельствах можно подумать, что и намеренно это было сделано, чтобы причинить как можно больше боли и страданий. Гермиона с уверенностью могла сказать, что у него это вышло на все сто процентов. Перестав себя разглядывать, девушка дала волю своим рыданиям, которые вырвались наружу.  Она уже давно так не плакала, с горечью вытирая солёные дорожки слёз, которые текли нескончаемым потоком. Единственный раз это было на 2 курсе. Виновником этих слёз тоже был Малфой, он тогда назвал её «грязнокровкой» при всей квидичной команде. Она только потом узнала значение этого слова и очень пожалела об этом, мальчишки тогда два дня не отходили от неё ни на шаг, стараясь всеми способами её развеселить и забыть об этой ситуации.   Именно с этого момента Гермиона начала испытывать отрицательные чувства, а на более старших курсах отвращение по отношению к этому выскочке с Слизерина. Со временем она стала отвечать на его выпады, которые после того раза участились ярым запалом и горящими глазами, желая отстоять свою честь и доказать ему, что она от него ничем не отличается и находиться с ним на одном уровне в социуме. Ведь по-другому с ним было нельзя.  Гермиона до этого момента не испытывала к нему ненависти, лишь флёр неприязни и непонимания, чем она заслужила такое себе обращение, не ставя в пример аргумент о чистоте крови, ведь, по её мнению, это был полный абсурд. Её воспитывали как добрую и порядочную девушку, которая готова пойти на помощь своим друзьям и на зло отвечать добром, всегда находить компромиссы. Но сидя прямо сейчас в одиночестве на холодном полу уборной, где гулял сквозняк, который обдувал её ноги и холодил её лицо, мокрое от слёз, в ней что-то надломилось, треснуло с характерным хрустом, как будто вырвали жизненно важный орган, без которого невозможно было функционировать-это был тот устой, который взращивался в ней с детства, где она следовала только добрыми помыслами, стремилась к свету, перешёл в другой фундамент, постепенно укладывающийся кирпичик к кирпичику и плотно укоренившийся в голове, что с этого дня она ненавидит Драко Люциуса Малфоя всеми своими фибрами души и тела. Посидев ещё несколько минут, пытаясь сделать разум холодный и очистить от посторонних мыслей и дав наконец истерике исчерпать себя, она привела себя в надлежащий вид, залечив все порезы и применила гламурные чары на лицо. Постараясь нацепить на лицо улыбку, она наконец вышла из уборной и направилась в сторону главного зала, чтобы прийти хотя бы к концу пиршества. Гарри с Роном уже наверно разволновались, не увидев свою подругу в зале. Не хватало ещё, чтобы они устроили переполох, насчёт её исчезновения. Излишние внимание было бы Гермионе сейчас очень некстати. Спустившись на первый этаж и пройдя коридор, она наконец была перед дверьми зла. Перед тем как войти, девушка глубоко выдохнула, гордо подняла голову и одёрнула эту треклятую юбку. Когда она вошла, её появление не вызвало всеобщего внимания, все студенты и профессоры были заняты беседами и поеданием долгожданного ужина, чему она была безмерно рада. А то десятки глаз, направленных бы на её персону, не вызывали ликования.  Гермиона нашла взглядом мальчишек, которые напряжённо о чём-то разговаривали и не обращали внимание на всеобщее веселье вокруг. - Всем Привет, ребят, – чересчур воодушевлённо поздоровалась она со всеми за столом, кто был в пределах её досягаемости. Они кивнули в ответ и дальше продолжили увлечённые беседы. За лето все успели соскучится друг по другу, всем не терпелось поделится новыми новостями и сплетнями. Услышав голос дражайшей подруги, парни сразу прекратили свою беседу и резко повернули головы на звук её голоса и стали наперебой заваливать вопросами:  - Гермиона, ты где так долго пропадала, – взволнованно спросил Рон, быстро бегая глазами по её лицу. - Да, мы за тебя не на шутку испугались, когда ещё не обнаружили на перроне. Мы думали ты нас ждёшь там, чтобы вместе полететь в замок,– сказал Гарри, обеспокоенно ерзая на скамейке и удерживая с ней зрительный контакт. Оглядев друзей с улыбкой, она наконец заняла место за столом и непринуждённо, как – будто ничего не случилось, переворачивающие её мировоззрение и принципы проговорила, попутно накладывая остатки салата с апельсинами и индейкой:  - Всё в полном порядке, не стоило за меня переживать, я просто решила с другими ребятами доехать в Хогвартс и встретится с вами уже в холле, а то на улице уже холодно ждать, продрогнуть и впоследствии заболеть перед первым днём учёбы не хотелось. Приехав, я разболталась с Луной, а потом мне надо было в уборную заскочить, так что всё хорошо, ваша любимая лучшая подруга в целости и сохранности, – смеясь, сказала Гермиона.  От её слов мальчики сразу расслабились, не заметив, что их подруга чересчур сосредоточено накалывает листы салата на вилку, а её спина слишком напряжена.  Они завели непринужденную беседу, рассказывая какая грандиозная была речь в этом году и что первогодок Гриффиндорцев было больше, чем со Слизерина, с гордостью сообщили друзья. А ещё парни упомянули, что новый преподаватель тёмных искусств оказался Снейп. Данное заявление заставило Гермиону скептически поднять брови. - Но кто тогда будет преподавать зельеварение? – протянула Гермиона, став пристально рассматривать преподавательский стол в надежде найти новое лицо. За преподавательским столом царила умиротворённая обстановка, все учителя спокойно трапезничали и вели непринуждённые беседы, изредка поглядывая на учеников, чтобы контролировать их поведение. - Профессор Слизнорт, это тот тип, сидящий слева от Дамблдора к которому мы с ним домой приходили, и директор просил его выйти на эту должность – сказал Гарри, натянув сползающие очки на нос. В этот раз девушка смогла найти его, он был ничем не примечательный блондин, на вид лет 50 плюс, даже с такого расстояния было заметно, как он лебезил перед Альбусом. Наверно он прыгал от счастья, когда великий волшебник сам просил его об одолжении, подумала Гермиона, с раздражением отвернувшись от него и обратив опять своё внимание на мальчишек.  - Как по мне, перспектива Снейпа в роли преподавателя по защите от тёмных искусств будет ещё хуже, теперь и по этот предмет надо будет подтягивать, - грустно пробурчал Рон, доедая свой шоколадный торт. - Я тебя поняла Рон, так уж и быть буду помогать с домашками, – пропела Гермиона, заговорчески глядя на него.  - Ты самая лучшая подруга, проси потом всё, что хочешь! – проликовал Рон и сгрёб её в медвежьи объятия. Она на эти слова улыбнулась и стала дальше слушать непринуждённые разговоры за столом. Осадок от недавнего происшествия всё равно плотным смогом окутывал её, стараясь изо всех сил утянуть её на самое дно, где окажется слишком темно и выбраться оттуда будет слишком сложно, но друзья помогали притупить боль на время. Закончив с пиршеством, все поднялись со своих мест и с весёлым гомоном повалили из зала. В толпе она встретилась глазами с Теодором, который слишком пристально смотрел ей в глаза, пытаясь уловить мельчайшие перепады настроения, но люди оттеснили его ещё дальше, не дав возможности к ней подойти, поэтому он просто кивнул головой. Гермиона тоже растеряно кивнула на этот жест, до сих пор не понимая, что за иллюзия мира установилась между ними. Проходя по коридорам, она смотрела по сторонам и отпечатывала в памяти до боли родные стены, перелёты, гобелены и пыталась рассмотреть, успело ли что-то изменится за это лето или изменится в будущем? В дальнейшем её дети так же будут бегать по коридорам, c задором изучая территорию замка. Прибывая в своих мыслях, она и не заметила, как они быстро подошли к Гриффиндорской гостиной. Подойдя с мальчиками к портрету Полной дамы, они одновременно весело выкрикнули пароль, который им сообщил староста в поезде – Маркус Флинт: - «Парадокс времени». - Эх, проходите молодежь, но только комплименты мне не забываем делать! А то в следующий раз не пущу, будете у меня под дверью на коврике спать – проверещала полная дама, уплывая на другую картину. Пройдя в общую гостиную, которая до сих пор кишела студентами, несмотря на поздний час, ребята решили пожелать друг другу спокойной ночи и распрощаться, так как Гермиона сослалась на усталость и хочет ещё сегодня разобрать чемодан. Мальчики решили остаться в гостиной и поддаться всеобщему веселью, которое не планировало ещё сникать. Да и партия в волшебные шахматы сама себя не сыграет. Кто-то умудрился протащить алкоголь, что свидетельствовала о предстоящей бурной ночи, музыка тоже набирала свои обороты. Правда младшие курсы не познают такого веселья, так как их строго по времени развели в свои комнаты и наложили «оглушающие», чтобы дети не услышали звуки вечеринки. Зайдя в комнату для девочек, Гермиона нервно выдохнула, проводя дрожащей рукой по лицу, потому что события раннего вечера снова настигали её, медленно поднимаясь комом в горле. Решив абстрагироваться от них, она пошла принимать душ. Гермиона с небывалым остервенением тёрла кожу своим любимым гелем с ароматом жасмин, как будто пытаясь содрать корку грязи, которая тонким слоем покрывал её тело. Выйдя из душа полностью красной, она наткнулась на Джинни, которая устало зевала и уже лежала на не расправленной кровати. - Я думала ты ещё останешься веселится внизу- сказала Гермиона, попутно открывая свой чемодан и пытаясь найти свою пижаму. - Да, я так и планировала, но последние полчаса я сидела только и зевала, что решила себя не мучать, – подозрительно милым тоном проворковала подруга. За последние два года они очень сблизились с ней, Гермионе очень нравилось вместе с ней проводить время. Так как до этого она близко общалась только с мальчиками, ей банально не с кем было обсудить девчачьи темы, даже у неё «заучки» порой было, чем поделится. Пока Гермиона искала пижаму, обнаружила на самом дне стопку тех самых юбок, которые она точно выкладывала. К этому комплекту ещё присоединились пара шёлковых пижам, пеньюаров и стопка кружевного белья. - Джиневра Уизли, ты не хочешь объяснится?!Почему вещи, которые я специально выкладывала, сейчас лежат в моём чемодане, – истерично выкрикнула Гермиона, вспоминая сцену, где Малфой высказался насчёт её новой вещи. Ей тут же захотелось взять эту стопку вещей и сжечь с глаз долой. Подруга никак не ожидала такой реакции, так как думала, что поменяла её отношение к данным вещам, привив любовь ко всему красивому. Она этот Август только и говорила, как ей идёт новый образ, раскрыв её женственность. - Эй, Гермиона, всё хорошо? Почему ты так реагируешь на обычные вещи?.. – обеспокоенно сказала она. - Они выглядят все слишком вызывающие и это не мой стиль, – c небывалой уверенностью сказала девушка. - Это не вызывающи, Гермиона — это очень красиво. Ты все эти годы прятала истинную красоту за балахонами и буйной причёской. Настало время заявить о себе и понять, что ты очень красивая, Герм, – закончила свои высказывания Джинни и подошла к ней, крепко обняв. Необязательно всё и сразу надевать, можно же начинать маленькими шагами. - Ты права, Джинни, извини, что сорвалась на тебе, я не хотела- сказала Гермиона с уже подступающими слезами, ведь как объяснить ей, что она теперь видит в этой одежде клеймо «шлюха». Но ради себя и Джинни она постарается выкинуть из головы эти принципы, навязанные чёртовым Малфоем и будет с гордостью носить эти вещи, блистая своей уверенностью. - Ты чего так расстроилась, не плачь, пойдём спать, в новом дне будет легче, - произнесла она и улыбкой, провожая Гериону до её спального места, так как вели беседу на полу, напротив неразобранного чемодана. Когда за Джинни закрылась дверь в ванную, Гермиона начала потихоньку успокаиваться и царство морфея овладевало ей. В этот день она даже не заметила, что в общей гостиной Полумна Лавгуд провожала её странным взглядом. Связано это было с тем, что во время их разговора на улице к Гермионе вплотную подошёл детёныш фестрала, которые сейчас не встретишь в природе, а особенно в стенах Хогвартса. Полумнане стала говорить ей об этом удивительном инциденте. А всё потому, что существовала поверье, которое гласило: «Ели к вам подойдёт детёныш фестрала, жди на своём пути небывалые трудности, с которыми будет очень тяжело справиться».