1 - Жертва ангелов
29 марта 2026, 19:46«Кто спасает одну жизнь, спасает целый мир». — «Список Шиндлера»
Жертва ангелов
— Держись, дружище! Почти добрались! — крикнул Иккинг. Чудовище было страшно близко позади них, его рык разносился даже сквозь свист ветра. Они оба понимали: у того не было ни единого шанса выйти из пикирования. Ослеплённое голодом и яростью, оно ещё не осознало, насколько сильно повреждено. Его крылья, пробитые множеством дыр, неминуемо разорвутся, когда оно попытается остановиться. Беззубик рыкнул в знак понимания, отлично зная, по какому слабому месту нужно бить. Хотя снаружи родичи почти неуязвимы для огня, изнутри они всё ещё уязвимы. Случайное воспламенение их огненного газа может оказаться смертельным или по крайней мере серьёзно помешать полёту. — Держись, Беззубик… Все шесть глаз сузились, когда Чудовище начало набирать газ в глубине глотки. Оно издало ещё один угрожающий рык, и они оба услышали, как сзади начал нарастать тихий шипящий звук. — Сейчас! Беззубик перевернулся спиной к земле и расправил крылья, чтобы стабилизироваться. Его заряд светящегося огня попал точно в распахнутую пасть Чудовища. Последовавший взрыв выбросил языки пламени из пасти монстра как раз в тот миг, когда тот прорвал последнее облако и увидел, как близко земля. Он распахнул крылья и взревел от боли и страха, когда его крылья разорвало под тяжестью нагрузки. Беззубик рывком крыльев выровнялся и устремился вверх, проносясь над головой Чудовища. Чудовище с огромной силой врезалось в землю. Когда его тело разлетелось на куски от удара, весь его воспламеняющийся газ оказался на воздухе и в открытом пламени. Вспыхнул свет, и во все стороны хлынула сплошная стена огня. Если бы Беззубик не потерял один из хвостовых плавников, он был бы более манёвренным. Если бы Иккинг додумался как-то сделать искусственный плавник огнеупорным, его бы не сожгло во время битвы. Если бы взрыв и ударная волна не ослепили и не дезориентировали их обоих, они бы увидели это заранее. Шипастый хвост Чудовища вылетел прямо у них на пути. Беззубик попытался перекатиться в сторону, чтобы увернуться, но не успел полностью уйти. Несколько шипов с хвоста пропороли его крыло. Он взвыл от боли, когда его перевернуло в воздухе. — Нет… Нет… Крик Иккинга внезапно оборвался, и в тот же миг исчез его лёгкий вес. Беззубик, невзирая на боль, развернулся и оглянулся. Иккинга сбило с его спины ударом, и он падал в бушующее пламя. Правая рука его дорогого двуногого была прижата к груди. Один из острых шипов, разодравших крыло самого дракона, глубоко распорол Иккингу живот, проходя до самого плеча. Левая рука Иккинга безжизненно болталась вдоль тела, а вся его грудь сверкала ярко-красным — его жизненная вода лилась в небо. Беззубик поджал крылья как мог и ринулся вниз, к разрастающемуся пожару. У него не хватало одного хвостового плавника, крыло было сломано, не было надёжного способа остановить пикирование, а Иккинг явно падал навстречу своей гибели. Для Иккинга надежды почти не осталось: тела двуногих слишком хрупки, а рана слишком глубока. Что касается его самого, он даже не был уверен, что сможет безопасно приземлиться в море. В этот миг в его мысли проникло нечто — то, что когда-то шепнули ему его собственные отец и мать. То, что было только у его вида родичей: последняя воля жизни, способная создать жизнь заново и исцелить смертельные раны. Ею можно было воспользоваться лишь однажды, и он всем нутром понял: он должен попытаться спасти Иккинга, если вдруг его последняя воля жизни сможет исцелить и двуногого. Его тело начало светиться слабым синим светом, когда он сокращал расстояние. Между чешуйками заплясали слабые искры, воздух вокруг наполнился гудящей силой. Впрочем, много ли можно было услышать за рёвом пылающей бездны, которая манила их обоих в свою пасть? Осталось всего несколько мгновений до того, как это произойдёт. И его пробрал ледяной страх. Шок Иккинга был настолько силён, что он даже не чувствовал боли, глядя на зияющую рану, распоротую на груди. Он боролся за то, чтобы оставаться в сознании, даже когда река крови продолжала литься и разлетаться по ветру. Он падал. Он ничего не мог поделать — небо падало вниз. Странная ясность и спокойствие накрыли его, когда он осознал: его судьба решена. Безмолвно он вознёс молитву тому богу, который дарует ему безболезненный уход. По крайней мере, это будет славная смерть в бою… Прости, папа. Когда зрение начало его подводить, он смутно увидел, как Беззубик ныряет устремляясь к нему. Глаза дракона были широко распахнуты от страха и боли. Одно из крыльев, казалось, было вывернуто под странным углом для такого пикирования. Иккинг протянул свою здоровую руку, зная, что это их последние мгновения вместе. "…вырежу твоё сердце и отнесу его отцу!" Он знал, что его лёгкие схлопнулись — он не мог дышать. "Я мог поклясться, что у тебя…" "Да, да, я это сделал!" — Что ж, Беззубик, мы сделали это… "Да!" "Тебе нужно это увидеть…" — Неплохо для калеки и рыбьей кости… Что-то терпкое и металлическое сочилось из его рта. "Он защищал меня!" "Я посмотрел на него и увидел себя…" Тьма поглотила его, и он сосредоточился на единственном ощущении, что осталось. Он всё ещё чувствовал, как воздух несётся мимо него. "Я здесь!" "А это работка опасная!" "Спасибо, пап…" Было ли это тепло Беззубика, схватившего его, или пламя, поглощающее его? — Прости, мой друг… Странный шок и синяя вспышка вспыхнули повсюду, а затем исчезло даже ощущение прикосновения. Милосердная тьма поглотила его… Не осталось ничего, что можно было бы чувствовать или знать… Ничего больше… Время прекратилось… Он был… Ничем…***
Беззубик схватил Иккинга пастью и прижал безжизненное тело к своей груди. Он закрыл глаза и прикрыл перед собой уцелевшим крылом, чтобы защитить Иккинга от огня, который поглотил их обоих. Последняя воля жизни, искрящаяся вокруг него, приближалась к своему пику. Языки пламени струились по его чешуе. Игнорирую обжигающую боль, что сжимала его со всех сторон, он обратил свои мысли к дыханию жизни родичей — если только они были где-то там, летающие над небом, — и попросил их явить милость этому двуногому, этому доброму существу, которое показало свою истинную жизненную сущность. Он возжелал, чтобы часть его последней воли жизни укрыла Иккинга, чтобы Иккинг тоже был спасён. А затем он позволил свершиться последнему, непоправимому шагу. Кружащийся огонь замер, полыхающие вокруг него языки пламени остановились, и все звуки угасли. Неестественный заряд энергии и света вырвался из его тела и расколол небеса над ними. Его пасть распахнулась в беззвучном рёве боли, когда он почувствовал, как его тело начинает плавиться и разлетаться на части от высвободившейся силы. Последние его мысли были о том, кто вернул ему жизнь после того, как пытался её отнять, кто совершил невозможное, восстановив его в небесах, где ему и суждено было быть, и кто помог ему убить Чудовище. Единственным его сожалением было то, как мало времени им выпало быть вместе. Было так много всего, чем они никогда не успеют насладиться, что им не суждено было испытать и сделать. Его родич в иной чешуе. Всё погрузилось во тьму.***
Стоик наблюдал за воздушной битвой со смесью изумления, гордости, страха и стыда. Ночная Фурия и Чудовище скрылись в облаках, и лишь редкие вспышки фиолетового света выдавали их местонахождение. То, что дракон, которого все викинги знали как воплощение страха, был причиной, по которой они всё ещё живы, и что он явно сражался на их стороне, было немыслимо. И всё же это происходило прямо у него на глазах. Он бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. То, что его сын, его Иккинг, приручил Ночную Фурию, теперь наполняло его сердце гордостью. Должно быть, требовалось особое мужество, чтобы такому слабому мальчишке в одиночку приблизиться к столь ужасающему дракону — а он, несомненно, сделал именно так. Все остальные в племени, включая его самого, ошибались, считая Иккинга бесполезным; на самом деле вина была на их стороне, ведь они пытались сделать из Иккинга то, чем он явно не был предназначен стать. И вот Иккинг здесь, рискует жизнью ради племени, которое его не заслуживало и не могло заслужить. Что же он сделал, чтобы заслужить самого храброго сына из всех? Ничего. Абсолютно ничего. Если бы он только лучше прислушивался, как всё могло бы сложиться иначе. Что, если бы он послушал Валку все эти годы назад? Иккинг показал ему, что она была права насчёт драконов всё это время. Не все они были чудовищами. Что, если Иккинг подумывал рассказать ему ещё до битвы на арене, но решил, что даже пытаться бесполезно? Всё будет иначе с этого момента. Он должен будет найти способ измениться. Ночная Фурия вынырнула из облаков спиной к земле, а Чудовище следовало за ней по пятам. Пламя струилось по краям пасти Чудовища, но оно не выпускало огонь по цели. Он ахнул, когда увидел, как оно расправило крылья, чтобы остановиться, и те начали рваться на глазах. Иккинг и его дракон каким-то образом заставили зверя войти в смертельное пикирование. — Оно разобьётся! — закричал он. Крупнейший дракон, которого викинги когда-либо видели, врезался головой прямо в основание горы и скалистый берег. Сама земля, а возможно, и весь остров содрогнулись от удара. Им предстало поистине жуткое зрелище даже для бывалых убийц драконов: тело рухнуло под собственной тяжестью, разбрасывая в воздухе куски чешуи и плоти. Весь оставшийся газ монстра оказался на открытом пламени. Последовавший взрыв сбил с ног каждого викинга, и у большинства в ушах зазвенело, а в глазах потемнело. Огонь поглотил большую часть разорванных кусков плоти, оставив лишь тонкое облако пепла, плывущее по ветру. К счастью, большинство людей находились достаточно далеко, чтобы либо успеть укрыться, либо пламя до них так и не добралось. Те, кто смотрел в сторону самых верхних ярусов огненного шторма, увидели единственную фиолетовую молнию, уходящую в облака, за которой почти сразу же последовал резкий раскат грома, слышимый даже сквозь рёв пламени. Ещё несколько секунд шума, пока огненный шар поднимался к небесам, выгорал дотла, а затем… . Ничего. . Полная и абсолютная тишина. . Ни взмаха крыльев в воздухе. . Мёртвая, пустая тишина. . Стоик бросился вперёд, в падающее облако пепла и дыма, быстро оставив остальных своих людей позади. На всякий случай он держал наготове свой молот. — Иккинг! Он спотыкался, идя по пляжу. — Сынок! Дым клубился за его спиной, пока он лихорадочно искал. Он твёрдо ожидал найти Ночную Фурию за каждым крупным валуном. Во всех направлениях виднелись призрачные силуэты людей, прочёсывающих берег. Не было никаких признаков ни Ночной Фурии, ни Иккинга. Он слышал голоса других, особенно Плеваки и остальных из класса по подготовке к драконьему бою, которые обыскивали скальные образования вдоль пляжа в поисках любых следов Иккинга. Возможно, Ночная Фурия была ранена и вынуждена приземлиться где-то далеко. Он обогнул большой валун. И тут… Он никогда не забудет то, что предстало перед ним. На открытом участке пляжа, не более, чем в двадцати шагах от разбитых и обугленных останков Чудовища, находилась дымящаяся воронка размером в шаг, где камень, казалось, расплавился. Когда он осторожно приблизился, он увидел, что по земле разбросана чёрная чешуя, часть которой тоже была оплавлена. Он знал только одного дракона с такой чёрной чешуёй. С Ночной Фурией случилось нечто поистине ужасное, и это могло означать только одно… — Нет, — прошептал он. Ему не хотелось смотреть, если это подтвердит его страхи. В то же время он не мог отвести взгляд, потому что что-то влекло его к этому месту. В воронке лежал большой чёрный предмет. Его поверхность была гладкой и блестящей, с прожилками серебра, тянущимися вдоль. Хотя ни один викинг, насколько он знал, никогда раньше такого не видел, он точно понимал, на что смотрит. Яйцо Ночной Фурии. Одна-единственная строчка из Книги Драконов прозвучала в его памяти, словно глас судьбы. "Порождение молнии и самой смерти." В этот миг он понял ужасную правду, даже не видя тела. Он знал это с абсолютной уверенностью. Иккинга не стало. Мёртв. Молот с грохотом упал на землю. — О, сынок… Он отшатнулся, отвернулся от этого места и сделал несколько нетвёрдых шагов прочь от воронки. А затем потерял всякий контроль. Он отбросил свой шлем, упал на дрожащие колени и сделал то, что не должен делать ни один викинг. Он заплакал. Он плакал от стыда, что был никчёмным отцом. Он плакал о своей добровольной слепоте и гордыне, которые заставили его оттолкнуть Иккинга. Он плакал от неправильности того, что случилось, ведь ни один родитель не должен хоронить своего ребёнка. Даже похоронить было нечего, не было возможности устроить традиционные похороны, положенные воину, который пал с честью в бою. Он подвёл своего сына. Он нарушил обещание, данное Валке. Он потерпел поражение. Спустя несколько минут дрожи и рыданий он услышал за спиной чередующиеся звуки: лязг металла и шаги. Это был Плевака. Кузнец не отпускал шуток и вообще ничего не говорил. Он осознал всю тяжесть момента, увидев разбросанную по берегу чешую Ночной Фурии. Он торжественно снял свой шлем и положил оставшуюся руку на плечо Стоика. — Я… я сделал это… — едва слышно прошептал Стоик. Плевака молча подумал мгновение, стараясь не выдать собственного горя. — Нет, мы все это сделали. — Почему… я не мог просто прислушаться? Почему? — простонал Стоик. Плевака открыл рот, чтобы ответить, но остановился, понимая, что не может сказать ничего, что изменило бы ситуацию. Он знал: Стоику нужно время, чтобы пережить горе. Сейчас он был здесь лишним. Он мягко похлопал Стоика по плечу и оставил его наедине с мыслями. Пока были раненые, которым он мог помочь, а остальному племени предстояло собраться и услышать, что будет дальше. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Стоик медленно поднялся на ноги, подобрал шлем и надел его, тяжело вздохнув. Его борода была насквозь мокрой от слёз, и он чувствовал себя очень старым. Впервые в жизни он ощутил, как скрипят суставы, и общую ломоту во всём теле. Горе сделало своё дело. Но он всё ещё был вождём. Нужно было принимать решения за свой народ. По крайней мере несколько кораблей уцелели, так что в конце концов все смогут вернуться на Олух. Ранеными, по крайней мере тяжелоранеными, уже занимались, и больше он ничем не мог им помочь напрямую. Почему-то он был уверен, что проблем с драконами больше не будет. . Драконы. . Он вновь подошёл к воронке, и его взгляд упал на странный предмет внутри — в голове вертелся очевидный вопрос. Откуда взялось яйцо? Оно должно быть как-то связано с драконом, которого приручил его сын. Ночная Фурия была самкой? Иккинг называл её «он», но, должно быть, ошибся. Яйцо каким-то образом уцелело после гибели дракона. Учитывая масштабы разрушений, это не имело особого смысла, но никакое другое объяснение не имело смысла вовсе. Или же в мифической легенде о происхождении Ночных Фурий была доля правды. Его мысли обратились к тому, что яйцо, оставленное здесь, скорее всего, либо съедят, либо смоет приливом, либо оно остынет и погибнет. Стоп, а с чего мне должно быть до этого дело? Его совесть, которая, как ему казалось, говорила сладким голосом Валки, дала ему ответ. "Это всё, что у тебя осталось от него." Иккинг рисковал жизнью, чтобы спасти своего дракона, думал о его безопасности, когда тот был в плену, и даже он сам признавал, что дракон, казалось, заботился о его сыне так, как он не мог себе представить от зверя. Если Иккинг смотрит на него из Вальхаллы, а он, несомненно, будет именно там, он бы хотел, чтобы его отец проявил милосердие и защитил это яйцо. Значит, так он и поступит. Он почтит память своего сына и его жертву, защитив то, что сын сам бы защищал. Он опустился на колени и осторожно протянул обе руки, чтобы взять яйцо. Оно было очень тёплым на ощупь и, что удивительно, тяжёлым для предмета такого размера. Подумать только, ещё сегодня утром он с радостью разбил бы это яйцо, а теперь держал его так бережно и осторожно, словно новорождённого младенца. Его взгляд упал на молот, лежащий на земле. Чтобы надёжно удерживать яйцо, ему понадобятся обе руки. . Он спрятал яйцо под меха, прижал к груди, чтобы сохранять тепло, и, развернувшись, медленно пошёл по пляжу. Единственная свежая слеза скатилась по его щеке и исчезла в бороде. Шаги его были медленными и тяжёлыми. Он не обернулся. Это было бы слишком больно. Жертвы были принесены. Теперь его народ обретёт мир. Мир, которого он хотел больше всего на свете долгие десятилетия. Впрочем, он не знал, сможет ли им наслаждаться.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!