Часть 1

Хогвартс-экспресс дёрнулся и медленно тронулся с платформы. За окнами поплыли кирпичные стены вокзала, фигуры на перроне стали расплываться, пока совсем не исчезли сменяясь видами жилых домов, а после зеленого леса. В коридорах уже стоял привычный шум — хлопали двери, скрипели чемоданы, кто-то громко смеялся протискиваясь мимо одногруппников. Драко сидел в слизеринском купе, откинувшись к стенке, и с явным раздражением смотрел в окно. Пэнси что-то быстро бормотала, просматривая свежий номер ежедневного пророка, иногда бросая тяжелый взгляд на Малфоя. — Ты это видел? — Пэнси понизила голос, но так, чтобы все услышали, и резко ткнула пальцем в первую страницу, подтолкнув газету к Блейзу едва не задев его рукав. — Они это напечатали. Газета зашуршала. Колдография на первой странице двигалась нервно: на ней отчетливо виднелся зал суда с напуганными свидетелями и несколькими плачущими статными дамами рядом; чуть поодаль стояли авроры окружавшие человека в цепях — на лице у того была безумная улыбка. Камера смещалась — в глубине кадра на мгновение появлялось знакомое Драко лицо. Забини приподнял бровь. — Неплохой ракурс, — заметил он сухо. — Особенно задний план. Пэнси закатила глаза. — Ты невозможен! Она только хотела продолжить говорить, как дверь купе резко отъехала в сторону. — Сладости! Тыквенные пирожки, шоколадные лягушки, котлы с ирисками, драже «Берти Боттс»! Тележка тяжело вкатилась в проход. Стеклянные банки с разноцветными драже звякнули; коробки с шоколадными лягушками сдвинулись, и несколько из них подпрыгнули в прозрачных упаковках. В плетёной корзине лежали ещё тёплая выпечка; рядом громоздились пачки лакричных палочек и медовые конфеты в вощёной бумаге. От тележки пахло карамелью, сдобным тестом и мармеладом. Пэнси машинально потянулась к коробке с лягушками, пальцы почти коснулись картонной крышки, но она одернув себя, раздражённо щёлкнула языком и убрала руку. — Не сейчас, — бросила девушка. Продавщица хмыкнула, но затем кивнула и, выехав из купе, повела тележку дальше по коридору. Дверь медленно двинулась на место, еще не успев закрыться до конца, когда она прошла мимо. Нерисса двигалась спокойно, не торопясь. Длинные тёмные волосы тяжёлой волной спадали до поясницы. Черное пальто было застёгнуто до самого горла; в руке — тонкие красные перчатки. На мгновение она повернула голову — ровно настолько, чтобы взгляд скользнул внутрь. Карие глаза — в сером свете почти багряные — встретились с глазами Драко; лёгкий поток воздуха донёс в купе прохладный, терпкий запах — что-то ягодное, почти морозное, резко контрастирующее с карамельной сладостью. Драко не шелохнулся. Только в груди коротко и неприятно сжалось — резче, чем следовало. Девушка, наконец, прошла мимо и наваждение пропало. Пэнси первой разбила тишину. — Это она? Через несколько секунд дверь медленно вернулась на место. — Закрой это, — произнёс Драко почти шипя, дергая рукой в сторону девушки. Пэнси перевела на него взгляд. — Что именно? Газету или тему? — И то, и другое. И еще свой рот. Паркинсон обиженно хмыкнула. — Ты сегодня необычно чувствителен. — Забини усмехнулся краем губ. — Я сегодня не в настроении. И вообще, с каких пор мы обсуждаем всякую восточноевропейскую шваль? — Ее отец из Британии. Тебе ли не знать, Драко? К тому же, эта восточноевропейская ш… — Забини кашлянул встречаясь взглядом с другом, — студентка не особо отличается от нас, нет? Драко закатил глаза, уже нервно отбирая у Пэнси газету и, смяв, закинул ее в угол купе. В коридоре снова послышались шаги и дверь опять отодвинулась в сторону. — Вы уже видели? — раздался спокойный голос. Теодор Нотт стоял в проходе. — Если ты о газете, то да, Нотт, весь поезд видел, — сказала Пэнси, все еще выглядя недовольной. — Я не об этом. Он посмотрел на Драко, прищелкнув языком. — Она в общем вагоне. — И? — коротко спросил Забини. Тот его проигнорировал, наклоняясь ближе к Малфою, протянул: — Ты не пойдёшь? — Зачем? Нотт задержал взгляд, затем пожал плечами и шлепнув Блейза по колену сложенным пророком, развернулся в сторону, куда ушла девушка. — Я даже не знаю, стоит ли переживать за Тео еще больше. — Покрутил у виска. — Может нервы. Пэнси хмыкнула, но не сумев сдержать рвущегося интереса, все-таки пролепетала: — Я читала летом, что перед отправкой ее отца в Азкабан — все сбережения в Гринготтс арестовали. Тогда еще пустили слух, что он успел скопить приличное состояние на темных делах сам-знаешь-с-кем и спрятать его от министерства. — Пэнси, ты начала заглядываться на состоятельных девушек? — Забини ухмыльнулся. — Я думал, что твоя стезя — это наш платиновый принц. — Мерлин, Блейз! Я пытаюсь узнать, с кем мне придется делить учебный год и, возможно, место на факультете… — Не было никаких сбережений. — Голос Драко прозвучал слишком тихо, тем не менее обрывая девушку. — Отец видел Кассиана Блэквуда за несколько месяцев до его отправки в Азкабан, сказал, что после смерти младшего сына — он совсем размяк. Может и хорошо, что до поимки Алларика тот не дожил. Пэнси закусила губу, приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но затем закашлялась и замолчала отворачиваясь к окну; спустя несколько секунд девушка все-таки собралась с мыслями и пролепетала, скорее самой себе: — Не думала, что смерть Октавиана Блэквуда так освещалась. — Помедлила, быстро проведя пальцем по, запотевшему от ее дыхания, окну. — Он хоть и был аврором, но и еще одним из лучших выпускников Слизерина — таких не особо жаловали. Жалуют. Забини глянул на Драко еще раз прежде чем добавить: — Мама говорила, что ему выделили почетное место на стене в министерстве. — Задумался. — Я полагал, что они же устроят ему похоронную процессию, но тело так и не нашли. Драко посмотрел на свои бледные руки, резко растер запястья, смотря как кожа становится красной, словно подчеркивая сильнее синеву вен. В голове стучало с каждым разом громче: тело так и не нашли. — Так это значит, — голос Пэнси зазвучал прерывисто, — она потеряла всех всего за год? А ее мама? Малфой резко сорвался с места потирая переносицу. В купе стало слишком душно от вопросов девушки, от того как много — по мнению Драко — знал Блейз. Ему срочно хотелось перевести тему, поговорить о чем-то другом, не начинать год с того, с чем он уже столкнулся после получения метки. Не со страха. — Я пройдусь. Блейз только коротко кивнул. Отражение Пэнси в окне рябило от мокрых дорожек дождя. Она промолчала. Коридор вагона встретил его смешанными запахами чернил, сладостей, свежих пергаментов и, снова, этой морозной свежести. Он ощущал ее присутствие даже за несколько вагонов от себя, чувствовал, как невидимая нить, словно прошивающая его плоть насквозь, больно натягивалась с каждым его вздохом. Драко прислонился лбом к холодному стеклу. Всего пару месяцев назад ему казалось, что после получения метки он станет — наконец — достоин своего отца. Будет гордо называть себя Малфоем, абсолютно не чураясь слухов о связи их семьи с темным лордом. Он вспомнил, как срывался на свою мать, когда та пыталась — хоть и безуспешно, отговорить его от этой чертовой преданности лорду, как она с мокрыми глазами упрашивала Люциуса не торопиться. Пыталась доказать мужу, что Драко — ребенок. Но ему так не хотелось быть ребёнком, не хотелось выглядеть трусом — оставаться им — , когда он мог доказать, что уже — мужчина. Словно метка могла это исправить. Словно служение темному лорду позволило бы ему стать кем-то в этой жизни, кроме тени его отца, кроме жалкого слизеринца, пытающегося догнать золотого мальчика и постоянно…постоянно неуспевающего всего на несколько шагов. Но она не смогла, и теперь он ощущал себя еще большим трусом, только выбора, даже эфемерного, совсем не стало. Задание с тающим шкафом казалось невыполнимым. Но, и правда, не выполнить его — означало пытки. Но обручение его с этой…с той… — он с силой сжал палочку в кармане пиджака — чтобы выпытать из нее сведение о вечной жизни — это могло стоить ему всего. Его собственного покоя. Безопасности его родителей. В какой-то момент ему казалось, что его связали с ней специально. Что могла потерять она продолжая лгать ему о том, что ничего не знает? Что теряла она, отнекиваясь на каждую его просьбу? Драко сильнее зажмурил глаза, вспоминая, как увидел ее впервые: бледную, с искусанными до крови губами, сжимающую единственную страницу газеты, язык которой Малфою был незнаком. Позже он узнал, что это был некролог об ее матери. Последнем человеке, который, хоть как-то, мог позволить ее расколоть. Последнем человеке, который пытался ее защитить. Он ненавидел себя за то, что вместо того, чтобы чувствовать боль от того, что она пережила — его заставили ее ненавидеть. Узнай или умри — звучало бы не так плохо. Узнай или убьют твоих родителей — лицо матери снова всплыло в воспоминаниях — звучало невыносимо. Он сглотнул вязкую слюну, открыл глаза и скривил губы в отвращении, видя свое отражение. Что стоила ее жизнь для него?

***

Нерисса уже сняла пальто, стараясь не обращать внимание на перешептывания за спиной. Последний год — она не была уверена, что доживет до окончания — казался ей неким облегчением, после последних месяцев постоянных утрат. Пейзаж за окном медленно утопал в наступающей ночи и темные переплетенные ветви деревьев, как ей казалось, напоминали виды родной Трансильвании. Смерть мамы все еще отдавала спазмами в желудке, тянущей болью у сердца и мелкой дрожью в пальцах. Она еще помнила последние месяцы в лечебнице — Sfanta Lumina — когда надеялась, что состояние матушки улучшится, но чуда не произошло. Не произошло его и после, когда Алларик нашел ее и не месяцами позже, когда ее связывали с наследником семьи Малфой ужасно длинными клятвами, которые закреплялись ее собственной магией, лишая ее почти любой возможности ему навредить. Ей тогда показалось смешным, что клясться пришлось на такой знакомой латыни, стоя на коленях в темном особняке британских аристократов. Будто фамилии ее отца не было достаточно для того, чтобы ненавидеть всю эту страну. Она села ближе к окну, прикрывая глаза и делая глубокий вздох. Как же она ненавидела Англию. Крупное кольцо на безымянном пальце давило, жгло кожу каждый раз, когда она пыталась его снять и возвращало — возвращало — ее в реальность, где все, что от нее было нужно — предать память о своей матери рассказав главный секрет ее семьи. Секрет ли? Скорее небылицу, одну из, почти, забытых легенд о Цепеше. Сказку из ее детства о Дракуле. Такую же, как и те истории о бузиной палочке или камне, возвращающим к жизни. Если бы она и правда знала, то рассказала бы? Она хмыкнула. Как будто она была глупа достаточно, чтобы это сделать. Сюр. Ее мысли прервал звук дыхания напротив, затем тихий спокойный голос произнес: — Видела пророк? Не думал, что тебя заставят прийти на слушание. Вопрос словно привел девушку в чувства: плечи расслабились и она медленно открыла глаза. Голос еще был охрипшим после долгого молчания. — Видела. — Они любят, — парень цокнул — чтобы было больше грязи. Особенно, если там мелькают известные фамилии. — Провел перед собой невидимую линию. — Сразу отправляют на главную страницу. В её взгляде мелькнула небольшая тень понимания. Нотт чуть усмехнулся. — Ставлю десять галлеонов, что статью писал Гриффиндорец. — Пауза, а после в его голосе прозвучала жалость. — Я слышал о твоём отце. Мои соболезнования. — Тогда уверенна, что ты знаешь о нем больше чем я — она лениво развела руками — в последние годы я его не видела, прости? — Теодор. Парень посмотрел на нее внимательнее, вынуждая изучать его лицо в ответ; ей показалось, что она видела его раньше или знала кого-то, на кого он был похож. Что-то знакомое было в его усталых глазах, в глубоких синяках под ними и впалых щеках. Что-то, что связывало всех, кто… Мысль ускользнула вместе с тем, как резко потемнело в вагоне перед въездом в тоннель; ритм колёс изменился и по коридору уже слышались торопливые шаги: кто-то собирал вещи раньше времени. Когда свет снова заполнил вагоны, она шумно выдохнула, видя стоящего напротив Малфоя. Тот выглядел напряженным; злым, словно что-то уже шло не по его плану. От него исходила опасность и Нерисса отвернулась, с силой вдавливая ногти в фарфоровую кожу. Голос Теодора разрезал тишину пустеющего вагона. Зазвучал удивлено. — Малфой? — Старост собирают, — сказал Драко ровно. — Перед прибытием нужно распределить первокурсников и проверить списки. Он слегка приподнял пергамент в руке, привлекая внимание, а затем резко бросил рядом с Ноттом. Тот скользнул взглядом по упавшему на сидение свитку. — Сейчас? — Сейчас. Она тоже перевела взгляд на Малфоя, дернувшись от резкого звука. Внезапно расстояние между ними стало слишком отчетливым — всего шаг. Тяжелый мускусный запах его одеколона коснулся ее, перебивая все запахи вокруг. Она ненавидела этот аромат. Нотт поднялся, комкая пергамент и засовывая его в карман брюк. — Тогда не будем заставлять их ждать. — Затем добавил, обращаясь уже к ней. — Продолжим позже. — Если будет о чём, — ответила она, пытаясь звучать спокойно. И все же в её голосе послышался мягкий, едва уловимый акцент, который появлялся всегда, стоило ей начать нервничать. Драко не отводил взгляда. Поезд замедлился ещё сильнее, и она ведомая какой-то внутренней силой, подорвалась с места, пытаясь не-оставаться с ним наедине. Где-то впереди уже раздавались голоса взволнованных первокурсников и девушке казалось, что доберись она до них — то будет в безопасности. Голос слизеринца разрезал воздух словно лезвие. — Я не думал, что ты так быстро найдёшь компанию, — сказал он тихо, но с явной насмешкой в голосе. Поезд качнуло. Где-то впереди кто-то из младшего курса вскрикнул, пытаясь поймать шоколадную лягушку. Она все еще упрямо смотрела на полку над собой, уже собираясь взять пальто, когда тот сорвался с места, чуть наклонился хватая ее под локоть и, почти, выволок в тамбур. — Смотри на меня, когда я говорю с тобой! — Добавил он холоднее, наконец отпуская и толкая ее к обитой деревом стене. — Малфой, — сказала она, — не смей так меня трогать. Он подошёл еще ближе, но не настолько, чтобы это могло показаться чем-то вульгарным. Без привычной выправки на публику он выглядел иначе: моложе, резче, действительно измученным. Светлые волосы, обычно приглаженные, сейчас чуть выбились, что делало лицо менее безупречным и оттого, почему-то, более опасным. Скулы под тусклым светом тамбура казались ещё острее. Взгляд отдавал только зарождающимся безумием — она видела подобное в глазах Алларика. Нерисса чуть повернула голову, когда Драко выплюнул: — Ты, кажется, слишком быстро освоилась. — Я ответила на пару вопросов, возможно, будущего одногруппника, который сам подсел ко мне, — пауза — , если это для тебя слишком быстро, боюсь представить, что будет через неделю. Она перевела взгляд следом за его и потерла пальцами переносицу. Поезд заехал в очередной туннель, почти сбавляя ход, и ей показалось, что слизеринец воспользовался моментом, чтобы снова посмотреть на нее — сквозь связь она ощущала, как он изучает, ведет глазами вдоль ее кожи — не болезненной, но фарфоровой, вдоль линии бровей, ресниц, затем губ. Нерисса поймала себя на том, что он пялится. Его голос прозвучал еще резче: — Я пытаюсь не дать тебе сделать глупость. На этот раз она рассмеялась — коротко, почти беззвучно: — Какую именно? — спросила она. — Разговаривать? — Разговаривать — да, если не умеешь выбирать собеседников. Её глаза сузились. — Вот как? — Как бы я не хотел этого, но ты — моя , — сказал он наконец. — это уже достаточно плохая шутка, не усложняй все ещё больше. — Я не усложняю, но и не собираюсь жить так, будто всё решили за меня. Она с силой сжала кулаки; кольцо снова прожгло кожу. — Не начинай. — Нет, — теперь в её голосе появилась злость, сдержанная только усилием. — Это ты не начинай говорить со мной так, будто я обязана молча принять всё, что твоя семья сочла удобным. — Моя семья? — холодно переспросил он. — Да, твоя. Или ты хочешь сказать, что тебя самого всё это не касается? Он молчал. У них было еще десять минут, прежде чем, хоть кто-то его хватится. — Я знаю больше, чем ты думаешь, — продолжила она уже тише. — И именно поэтому не собираюсь поддерживать то, что разрушило мою семью. Вот теперь он напрягся по-настоящему. — Ты хочешь, чтобы тебя услышали? — Я хочу, чтобы меня услышал ты. Он подошёл ещё ближе — так, что между ними осталось не больше шага. — Ты думаешь, это так просто? — резко спросил он. — Решить, что ты не имеешь к этому отношения, и выйти чистой? Вспомни своего брата! — Драко нахмурился. — У Октавиана даже нет могилы. Она не отступила, снова впиваясь ногтями в кожу на ладони, игнорируя его последние слова. — Я не говорила, что выйду чистой. Я сказала, что не буду делать вид, будто мне это нравится. Он смотрел на неё, и она чувствовала, как злость затуманивает его рассудок. Голос его почти надломился: — Мы оба знаем, что ты здесь потому, что так решил он. Имя темного Лорда осело тяжелым комом в горле. Малфой посмотрел на кольцо на её пальце, посмотрел как она их сжала, и металл тускло блеснул, переливаясь зеленью. — Никто этого не выбирал. — Ты выбрал, — резко сказала она. Он вскинул голову. Её взгляд стал серьёзным. — Я знаю, что мы связаны, — сказала она. — И я знаю, что если ты не сможешь…кто-то из нас не сможет — она замолчала на мгновение, продолжила после паузы, — это коснётся всех. Это коснется тебя и твоей семьи. Думаешь, если бы я и правда, хотела бы выйти чистой — не убила бы себя при первой удобной возможности, оставляя тебя самого разбираться с последствиями? Он внимательно посмотрел на неё, что-то похожее на горечь промелькнуло в его глазах. — Ты думаешь, что сможешь что-то изменить? — Я думаю, что не собираюсь стоять в стороне и молча наблюдать, как всё это тянет меня не на ту сторону. Ты тянешь меня не на ту сторону. — Не на ту? — Не на ту. Он резко вдохнул. Девушка коснулась кольца на пальце — почти зло — попыталась сдвинуть. Металл не поддался — словно сросся с кожей после магической связи. Она сжала зубы. — Прекрати, — сказал Драко, сказал так, словно хотел остановить, успокоить, удержать. — Ты думаешь, я хотел этого? Он замолчал. Тишина стала тяжёлой; она еще раз взглянула на него из-под густых ресниц и уже собиралась покинуть тамбур, как Малфой резко перехватил её запястье; больно, но достаточно, чтобы привести в чувства. Её взгляд вспыхнул. — Отпусти! — Ты не понимаешь, — произнёс он сквозь зубы. — Нельзя просто сказать нет. — А прятать метку от всей школы можно? Он сжал её еще сильнее. — Не провоцируй меня. Она смотрела прямо. Чувствовала сквозь связь, как все в нем кипит, и видела, как он всё равно не отступает. Это бесило. Ее губы приоткрылись, снова желая сказать что-то ядовитое, но он наклонился резко, без предупреждения и поцеловал её зло, будто хотел остановить; его рука скользнула к её плечу, удерживая. Нерисса замерла на долю секунды, затем её ладонь резко упёрлась ему в грудь и она его оттолкнула. Воздух в тамбуре стал густым; Малфой отстранился на полшага, дыхание сбилось, а затем…звук пощёчины прозвучал чётко и звонко. Он даже не успел увернуться. Она стояла напротив — дыхание тяжёлое, губы дрожали от сдерживаемых слов. Яркие, красные, наверняка, припухшие; девушка чувствовала, как на скулах расцветал багровый румянец. Так похожий на след от ее ладони на лице Драко. — Только посмей еще хоть раз! Нерисса резко дернула ручку двери тамбура и схватив пальто с полки у места, где сидела, прошла вперед, почти врезавшись в выходящего из купе Забини. Тот проводил ее вопросительным взглядом, затем посмотрел на Драко и едва заметно хмыкнул. Малфой на это лишь отрицательно покачал в ответ и сделав глубокий вдох, направился в вагон старост. Щека горела.