Часть 2

Драко вошел в большой зал, когда основные блюда уже сменились на десерты, нашел глазами друзей за слизеринским столом и не смог сдержать ехидной улыбки проходя мимо Поттера, который все еще прикладывал носовой платок к уже вправленному носу. Нериссы за столом не было и это вынудило его ускорить шаг, почти падая на свободное место рядом с Забини. — И где ты был? — Потом. — Малфой откинул упавшую прядь волос со лба. — Я что-то пропустил? — Все самое вкусное! — Крэбб поднес ко рту еще один кусок торта, не успев дожевать предыдущий — Мы тебя обыскались на платформе, думали, что ты с этой, но за ней лично отправили одного из мракоборцев — какая честь. — Ради Мерлина, да прекрати ты уже есть! Пэнси с силой ударила его по плечу, но затем села ровно, замечая, как в зал вошла новенькая. Выражение ее лица сменилось на такое ей несвойственное сочувствие, что Блейз негромко прыснул. Паркинсон только закатила глаза, толкая Трейси Дэвис в ребра. Та недовольно развернулась в сторону подруги, но затем удивленно расширила глаза, когда Блэквуд заняла свободное место за их столом, прошептала: — Отец говорил, что ее брата поймали в Карпатах. Он… — она понизила голос — сбежал после того, как убил несколько волшебников запрещенным заклинанием, пытаясь что-то выкрасть. — Если быть точнее — Крэбб сделал громкий глоток тыквенного сока вмешиваясь в разговор — он не совсем ее брат. У них разные матери. Гойл, успевший подслушать, вопросительно посмотрел на брата. — И зачем тогда ее перевели к нам? — Ну как, — Трейси пожала плечами ответив быстрее, — а что ему было делать в Карпатах, если его с Румынией ничего не связывает? Вот и вышли на нее. Отец не знает всех деталей, поскольку дело с ее семьей передали отделу Восточной Европы; знаю только то, что касается Алларика. Крэбб быстро добавил: — Это тот мужчина с фото на первой странице. — О, Мерлин! Мы поняли. Малфой с силой сжал кулаки, пытаясь сдержаться, чтобы не заткнуть никого из друзей — последнее, что ему хотелось слышать — это новый и новый пересказ об ее семье. Его уже тошнило ото всех деталей, которые он вызубрил наизусть. Румыния, Алларик, Азкабан. Румыния, Алларик, Азкабан…. Он выглянул из-за спины Блейза, пытаясь разглядеть девушку, но та, сев недалеко от Нотта, — как неожиданно — тем не менее, затерялась среди студентов. Забини проследил за взглядом Малфоя и нахмурился, произнес тихо: — C каких пор Тео стал таким любезным к новеньким? — С тех самых, как количество пожирателей смерти в ее семье оказалось больше, чем в его собственной. Пэнси не сдержавшись, все-таки, треснула Крэбба по короткостриженной макушке. На мгновение Драко показалось, что сквозь связь прошла небольшая волна напряжения, но чувство тут же развеялось, стоило услышать голос директора. В зале воцарилась тишина, разбиваемая лишь чавканьем младшего Грегори. — Дорогие мои! Я рад поздравить вас с началом нового учебного года! Возможно, — Дамблдор сделал паузу, — у вас возник вопрос, кто же сегодня вас проверял на входе в замок. Так вот, мракоборцы, чему я несказанно благодарен, согласились в этом году стать еще одним щитом между вами и мальчиком, который когда-то также как и вы учился в этой школе, спал в одной из ваших спален и был одним из самых выдающихся учеников Хагворстса. В воздухе повисла пауза. — Сегодня этот мальчик известен совсем под другим именем и его намерения — директор на мгновение задумался — известные вам всем — подтолкнули меня и наших уважаемых преподавателей к дополнительной защите. Но помните, что эта защита бессмысленна, если кто-то из вас поверит его речам и перейдет на темную сторону. Вы — его главное оружие. Малфой почувствовал, как в горлу подступила тошнота, словно эти слова были обращены лично к нему, Забини, как-то, неуверенно положил ладонь ему на плечо и Драко немного расслабился, продолжая слушать. — Также, я с радостью готов представить вам нашего профессора зельеварения Горация Слизнорта, который, с огромной честью для меня, согласился вернуться на свою должность. В зале раздались аплодисменты; гриффиндорцы, очевидно, уже знакомые с мужчиной, хлопали, казалось, громче всех. — Ну а должность защиты от темных исскуств займет профессор Снегг! Радость от предыдущей новости резко сменилась шепотом студентов, звучащим словно щебетание птиц и только стол факультета Слизерин, вдруг, взорвался громкими криками и улюлюканьем. — Ну тише-тише. — Дамблдор улыбнулся. — А теперь всем спать! Директор еще раз оглядел студентов — Драко был готов поклясться, что тот задержал на нем взгляд — а затем вернулся на свое прежнее место. Ученики вокруг засуетились; он поймал на себе удивленный взгляд Пэнси, еще сам не веря в то, что только случилось, но Крэбб вдруг опомнился, пытаясь запихнуть остатки торта в рот, пока тот еще не исчез с его тарелки. Промычал: — Эй, а почему ее сразу определили на наш факультет? — А куда еще-то? Паркинсон недовольно посмотрела на слизеринца. — Я имею ввиду, — парень смягчился, — после такого скандала да и… — он замолчал. — Что? — Ну… полегче! Толпа вокруг сливалась в один поток к выходу и один из студентов толкнул младшего Грегори в плечо. Толпа давила, шум в голове Малфоя нарастал какофонией, становилось дурно от запахов, звуков и он резко прошипел, сам не ожидая такой злости; бросил взгляд на братьев: — А не заткнуться ли вам обоим? Меня уже воротит от этих разговоров об этой второсортной дворняжке; c самого поезда только и слышно о том, что случилось в министерстве. То, что пару членов ее семьи были замешаны в подобных, — он прикусил губу, — скандалах — не делает ее нашей. Не всякая чистая кровь ценится одинаково. — Ну ты ты перегибаешь, — Забини лениво поправил рукав рубашки, — говоришь словно об Уизли. О, гляди, — хмыкнул, — как по взмаху палочки. Пэнси поджала губы, все еще тяжело смотря на Малфоя; в этот момент гриффиндорцы уже поравнялись с их столом и Гарри столкнулся взглядом с Драко — тот недовольно скривился и выплюнул: — Чего пялишься, Поттер? Еще захотелось? Гриффиндорец неосознанно прикоснулся к носу, но тут же отдернул руку. Только собирался съязвить, как в воздухе резко запахло какой-то промозглой свежестью, ягодами и мятой. Пару человек, как и он оглянулись, но что-то особенное заметить не удалось. Пока новенькая не прошла, почти, вплотную все еще умело игнорирую людей вокруг; Драко зацепился взглядом за длинные волосы, тонкую длинную шею и изящные изгибы кистей. Ему снова показалось, что вся эта красота была какой-то неправильной. Какой-то неживой. То ли свет от свечей с потолка так ложился на ее кожу, то ли усталость накладывала тени под глаза делая их неправильного цвета. Его сильно ударили в грудь. Гриффиндорец прошипел, подбадриваемый покрасневшим от злости Уизли: — Что, пополняете свои ряды, да? Драко почувствовал, как после этой фразы, злость, накопленная за последние месяцы, начала застилать глаза. Грязнокровка успела только злобно глянуть на друга, при этом прикрыв рукой рот в немом шоке, перед тем как Поттер продолжил смотреть; его лицо, будто, лишилось всяких красок, а затем начало резко приобретать пунцовый оттенок. Злость крепла внутри и он уже не помнил, когда ощущал нечто подобное. — Что ты сказал, мразь? Забини подошел сзади, сжал плечо слизеринца, стараясь успокоить, но тот остекленевшим взглядом продолжал смотреть на гриффиндорца. — Я сказал… — Что тут происходит? Голос профессора Снегга резко заставил столпившихся студентов загудеть и начать быстрее покидать зал. Братья Грегори и вовсе растворились в толпе, едва заслышав декана. Северус перевел тяжелый взгляд угольных глаз со слизеринцев на знаменитое трио и просипел: — Опять вы, Поттер? — Мы просто говорили о новой студентке. Профессор прищурился. — Вас не должна волновать мисс Блэквуд. Ваш год только начался, а вы уже успели привлечь так любимое вами внимание к вашей персоне. Возможно, лишние десять очков для вашего факультета приведут вас в чувства. Гермиона охнула. Злобно посмотрела на друзей и схватит Джинни под локоть ушла из большого зала, показательно взмахнув копной кудрявых волос. — Десять очков? За что? — Еще минус пять очков, Поттер; если вы намерены продолжать трепаться, то я с радостью вычту еще лишние баллы с вашего факультета. Уверен, что подобное точно не останется незамеченным вашими одногруппниками. — Простите профессор. Желваки у того напряглись; он поправил сползающие на нос очки и скривив губы в отвращении, все-таки вышел из зала, переодически бросая взгляд на Малфоя. Рон, абсолютно красный, тащился следом. — Эй, — Забини потряс Драко, — чего ты так завелся? — Хватит! Он скинул его руку с плеча, пытаясь разглядеть Нериссу в толпе. Нашел. Она стояла рядом с Ноттом, очевидно пытаясь избежать компании назойливого одногруппника, но поток студентов зажал их в углу так, что выбраться было невозможно. Тео смотрел на нее не моргая, улыбался как последний идиот — точно идиот подумалось Драко — и все шептал ей что-то и шептал. В какой-то момент она отвела взгляд от Нотта, наконец протиснулась между ним и холодной стеной главного зала и, наверняка не прощаясь, просто убежала. Где-то рядом раздался голос Трейси, которая все еще шептала Паркинсон про Блэквуд. Малфой уловил обрывки фраз, давно оставив Забини позади, также вливаясь в общий поток студентов. — Если бы я знала… Так что там было про отца новенькой? — А… — голос девушки стал тише — он работал в министерстве, занимал должность советника. — Она выдохнула, успев запыхаться. — Потом его уличили в связи с тем-кого-нельзя-называть. Было куча слушаний, проверок и прочее, но доказательств не нашли — в итоге просто сместили с должности. Драко старался держаться поближе, наконец отделяясь от других факультетов и спускаясь по лестнице, которая медленно начала движение. Паркинсон схватилась за перила, абсолютно не замечая стоящего поблизости Малфоя. — И потом? — Потом он исчез. — Слизеринка кашлянула. — Через некоторое время стало известно, что он забрал старшего сына и уехал в Восточную Европу. Там уже познакомился с Долоховым, — Голос на этом моменте у нее надломился, — и женился. — На матери новенькой? — Угу. Впереди, за очередным поворотом, уже проступал коридор — длинный, узкий, с низкими сводами, словно пригнувшимися под тяжестью веков. Он зиял тёмным провалом, разверзшийся пастью, терпеливо и безмолвно ожидая, когда ученики сами шагнут в его холодную глубину. От окон исходило мягкое, но настойчивое зелёное сияние — неяркое, но достаточно сильное, чтобы окрасить всё вокруг в странный, почти изумрудный оттенок. Под этим свечением лица студентов теряли привычную теплоту, становились бледнее, резче, будто высеченными из камня. Глаза казались глубже, тени — гуще, а движения — чуть замедленнее. Когда ребята приблизились, свет лёг на них неровными пятнами, скользя по мантиям и волосам. Он цеплялся за складки ткани, вспыхивал на пряжках, задерживался на лицах, превращая их в нечто чуждое, почти призрачное. Несколько девушек, оказавшись ближе к источнику света, вдруг приобрели странное сходство с подводными нимфами — их волосы, подсвеченные зеленью, будто колыхались, хотя вокруг не было ни малейшего ветра; кожа казалась холодной и прозрачной, а глаза — чуть затуманенными, словно поддёрнутые поволокой. Пэнси потянула Трейси вперед, хаотично роясь в кармане мантии, напрочь забыв, какой пароль в этом году дали факультету. Казалось, что ее не особо это волновало. Они продолжили шептаться. — Про ее мать я сказать ничего не могу, но там все достаточно смутно…так вот. — Ты сказала увез Алларика? — Да, младший сын — Октавиан — остался в Англии, он только занял место Аврора при министерстве и держался изо всех сил, чтобы его не сместили после такого скандала с отцом. — Трейси снова кашлянула. — Его убили на одной из вылазок. Собственно это все. Спустя время ее отец вернулся в Англию, начал заниматься какими-то семейными делами — дочку он не привозил с собой — но в итоге его поймали повторно на помощи пожирателям. Отправили в Азкабан ну и там он уже умер. Говорят, — голос девушки почти осип от шепота, — что это был приказ ну, ты знаешь кого. Девушки, наконец оглянулись вокруг, резко замолкая, только натолкнувшись на взгляд Драко. Кто-то из Слизерина выкрикнул «чистая кровь!» и, казалось, тупиковый проход ожил, стены двинулись в сторону, расширяясь и запуская волну учеников и восторженных первокурсников внутрь. Малфой огляделся вокруг, снова пытаясь отыскать Нериссу, но в этот раз ее нигде не было. Тени, отчего-то, показались ему мрачнее, а волнение и тянущее чувство в груди — сильнее. За окном, казалось, растянули черное полотно. Ночь накрывала замок плотной черной мантией. Он ждал в гостиной до глубокой ночи, даже не зная, что скажет ей, когда она придет —но она так и не пришла.

***

— Это нечестно! — Гермиона насупилась, бросая на Гарри недовольный взгляд. — Ты жульничал! — Гарри выиграл и получил Феликс -Фелицис зас-лу-жен-но. Успокойся. — Рон довольно посмотрел на девушку и хлопнул друга по плечу. — Он теперь лучший на курсе. Даже лучше тебя! — Прекрати! Они уже вышли с зельеварения и теперь направлялись на пару по защите от темных искусств, еще пытаясь поймать хорошее настроение перед встречей со слизнями и их деканом. — Как вообще Дамблдор мог назначить Снегга на эту должность, — Гермиона уже успела расслабиться, — это же уму непостижимо! — Может все не так плохо, а? Поттер заказатил глаза и издевательски хмыкнул. — Ну-ну, все только начинается. Чем глубже ребята спускались вниз, тем сильнее ощущался холод подземелий. Воздух становился плотным, словно его можно было зачерпнуть ладонью, свет факелов дрожал, вытягивая тени, а холод пробирался под мантии, скользил по коже, заставляя невольно поёжиться. Где-то впереди мерно падали капли воды — тихо, настойчиво, словно отсчитывая время. — Мне тут так не по себе… — Гермиона вдруг вздрогнула, будто кто-то невидимый коснулся её плеча. — Совсем неспокойно. Она на мгновение остановилась перед дверью кабинета, глубоко вдохнула, а затем, будто стряхнув с себя сомнения, резко потянула ручку. — Ну вот, ребята, удачи, — добавила она, уже чуть тише. А затем глянув на Гарри хмыкнула. — Хотя у кого-то её в избытке. Дверь с негромким скрипом распахнулась. Внутри стоял привычный гул из голосов, смеха и шёпота. Студенты уже успели рассесться; когда Гарри, Рон и Гермиона прошли внутрь, несколько девочек на задних партах переглянулись и тихо захихикали. Лаванда Браун, заметив Рона, и вовсе вспыхнула так ярко, будто на нее наложили Rubesco, её щеки порозовели, а взгляд метнулся в сторону, едва Рон неловко улыбнулся в ответ. Гермиона, по какой-то причине, резко дернулась, раздражённо взмахнула копной непослушных волос, и, не сказав ни слова, пересела на другой ряд, демонстративно отвернувшись, сразу же начав болтать с Парвати. Некоторые слизеринцы уже заняли места, но Малфоя и его неизменной свиты пока не было. Зато чуть поодаль сидела новенькая. Гарри заметил, какой тихой она была; в то время как вокруг шумели, переговаривались и перешёптывались, она сидела совершенно неподвижно, ее взгляд был устремлён на чистый пергамент перед собой — пустой, как и выражение её лица. Тёмные волосы лежали тяжёлой волной, почти сливаясь с тенью за её спиной, и казалось, что она вот-вот растворится в ней окончательно. Одна прядь, выбившаяся из общей гладкости, упала ей на лицо, и это, словно лёгкое прикосновение реальности, вывело её из странного оцепенения. Она едва заметно моргнула, словно возвращаясь откуда-то издалека, и замешкалась, затем, медленно достала перо, чернила и… Гарри невольно задержал взгляд — на её пальце поблескивало кольцо, такое непривычное для девушки ее возраста; на фоне ее тонких пальцев оно казалось слишком тяжёлым, почти чужеродным. Нерисса взяла учебник, начала листать страницы, а затем застыла, ощущая чей-то взгляд. Посмотрела на него в ответ. Ее губы приоткрылись и она прошептала «я чем-то могу помочь?» Гарри этот вопрос поставил в тупик и он резко отвернулся, возвращась в привычный шум. — А вот и они…ну-ну. Рон чуть съехал на стуле, тыкнув пальцем в сторону входа. Малфой, как обычно, в окружении своей свиты, прошел на привычные места факультета, бросив на ходу недовольный взгляд на гриффиндорцев, и сел, почти сразу погружаясь в чтение какого-то свитка. Забини вопросительно посмотрел на друга, но промолчал, оттаскивая Пэнси, которая планировала занять место рядом с Драко. Вместо этого рядом шлепнулся Нотт, спешно тыкнув пальцем в пергамент, который читал слизеринец. Тот поднял на него недовольный взгляд, но промолчал, быстро посмотрев за спину Теодорра, где сидела новая студентка. — Пара началась, Уизли. Я буду премного благодарен, если вы хотя бы притворитесь, что школьные предметы вас интересуют. Поттер резко застыл на месте, затем живо повернулся лицом к профессору, успевая заметить, как покраснели уши Рона. — Чтож, мне жаль, что все эти годы вы занимались ерундой, но возможно за эти несколько месяцев у меня получится вбить в ваши умы хоть немного полезной и нужной информации. К сожалению, с некоторыми этого сделать не получится, но даже тут я не буду терять надежды. Рон покраснел еще больше. — Итак, сегодня мы начнем с простого, поскольку полагаю, что нашим дорогим гриффиндорцам нужно время, чтобы влиться в учебный процесс. — Снегг сделал драматичную паузу. — Какие заклинания защиты вам известны? Рука Гермионы взметнулась вверх, но профессор упорно ее игнорировал, пока, наконец, не произнес устало. — Да, мисс Грейнджер. — Такие известные заклинания как Protego и Expelliarmus, а также одно из не менее важных — Cave Inimicum. — Чтож, хорошо, — Снегг отвернулся, продолжая, — но Cave Inimicum не относится к защитным чарам, а лишь служит для немедленного побега; достаточно поверхностно, может у кого-то есть что добавить к словам мисс Грейнджер? Гермиона на его словах покраснела. — Возможно мисс Блэквуд поведает нам то, чему ее научили в Тенебрисе. В классе наступила тишина, Гарри и еще пару студентов развернулись на своих местах, переводя взгляд на девушку. — Да, профессор. — Голос у нее звучал спокойно: достаточно низкий, но женственный тембр, с небольшим акцентом ее родного языка. — Salvio Hexia и Duro использовались чаще всего. — Она задумалась на мгновение, — но самым популярным было Meteo Recanto, — улыбнулась краешками губ и Гарри услышал, как Рон поперхнулся, — на территории школы и в ближайших поселениях часто были затяжные зимы. Поттеру показалось, что когда она упомянула про свое прошлое, что-то в ее лице стало мягче, но стоило ей закончить с ответом, как улыбка сразу же потухла. — Отлично, мисс Блэквуд, но опять же должен заметить, что изменение погоды не спасет вам жизнь. — Пауза. — Пять очков Слизерину. Гермиона вспыхнула и слишком громко выдохнула, с явным недовольством тронув копну кудрявых волос. — И, конечно же, пять баллов Грифиндору; спасибо, что напомнили, мисс Грейнджер. Теперь она и Рон были одинакового цвета. — А сейчас, — Снегг отошел в угол класса, вставая рядом с кафедрой, — давайте приступим к практике. Пригласим наших дам, — он взглянул на Гермиону и чуть вглубь кабинета, наверняка смотря на новенькую, — и попробуем отработать защитные заклинания вживую. Все что вам нужно — заполучить палочку вашего противника. — Профессор! Голос Драко раздался неожиданно глухо, но Северус его перебил. — Мистер Малфой, оставим все ваши вопросы на потом. Если вы не против, конечно же. Последняя фраза прозвучала, как предупреждение и Драко замолчал, снова уставившись в свиток. Гермиона, явно не желая привлекать к себе лишнее внимание, всё же шагнула вперёд, когда профессор назвал её имя. Она двигалась быстро, словно надеялась, что, если всё сделать без заминки, неловкость пройдёт сама собой, но этого, разумеется, не случилось. Едва оказавшись перед классом, она залилась краской ещё сильнее: румянец поднялся к щекам слишком стремительно, переходя на уши окрашивая их в нежно-розовый оттенок. Она попыталась придать лицу обычное строгое выражение, какое появлялось у неё всякий раз, когда она решала держаться с достоинством, но это не слишком помогло. В особенности ее смущал взгляд Кормака Маклаггена; тот смотрел на неё с тем неприятным, почти ленивым вниманием, от которого Гермионе, казалось, хотелось немедленно исчезнуть или, по крайней мере, превратить его в жабу. Она едва заметно повела плечом, будто стараясь стряхнуть это ощущение, и, не оборачиваясь в его сторону, сдвинулась на полшага вбок, освобождая место рядом с собой. Блэквуд поднялась не сразу, слишком медленно — по мнению Гарри — вставая с места и лишь когда она вышла вперёд и остановилась рядом с Гермионой, в классе будто что-то переменилось: разговоры на задних партах притихли, несколько человек выпрямились, а кто-то, наоборот, наклонился вперёд, желая рассмотреть новенькую получше. Оторвавшись от изучения своих туфель, она медленно оглядела кабинет. Её взгляд скользнул по первым рядам, по слизеринцам у стены, по Гарри, и на одно короткое мгновение ему показалось, что она смотрит прямо на него, но нет — её глаза задержались чуть дольше на ком-то, кто сидел за его спиной. Он знал, что она смотрела на Драко. Теперь, когда она стояла под светом ламп, её можно было рассмотреть лучше. Мантия у неё и впрямь отличалась от хогвартских. На первый взгляд совсем немного: тот же тёмный цвет, тот же изумрудный слизерински галстук, но покрой был иным. Мантия была чуть длиннее, чем полагалось, и тяжёлая ткань спадала почти до самых щиколоток ровными, глубокими складками, отчего новенькая казалась выше и тоньше. Эта мантия не болталась, как у многих учениц после целого дня занятий, а лежала аккуратно, почти безупречно, будто её только что расправили чарами. Тёмные волосы спадали ей на спину густой, ровной волной до самой поясницы, казалось, что в тусклом свете подземелья в них застряли слабые отблески свечей главного зала. Ни лент, ни заколок, ни малейшей попытки укротить их по-хогвартски небрежно. Высокий ворот тёмной водолазки плотно охватывал шею, скрывая её почти до подбородка и на фоне шумных учеников, и их кое-как запахнутых мантий и криво повязанных шарфов, она выглядела так, будто принадлежала не этой комнате, а какому-то другому месту — более холодному и тихому. И всё же в ней не было той ледяной невозмутимости, какую Гарри сперва в ней увидел. Как и у Гермионы, у неё слегка порозовело лицо, но румянец лег иначе — мягче, тоньше: тронул высокие скулы, придав им живое тепло, и, как показалось Гарри, коснулся губ, отчего те стали казаться ярче обычного; словно в её сдержанном лице вдруг проступило что-то человеческое. Именно это, пожалуй, настораживало больше всего. — Итак, — голос Снегга зазвучал чуть громче, — вам нужно биться до первого Accio. Тот, кто выигрывает — получит двадцать очков для своего факультета — прошу! Нерисса отступила на два шага назад и развернулась спиной, уходя к противоположной стене класса, Гермиона повторила за ней, и когда обе дошли до своих мест, развернулись и сделав небольшой реверанс, Грейнджер выкрикнула первой: — Expelliarmus! Красный луч вырвался из ее палочки, но слизеринка отбила его в сторону. Ее факультет взорвался довольными криками, но Гарри что-то снова показалось странным. — Protego! Вокруг Блэквуд на мгновение вспыхнул прозрачный щит, когда Гермиона послала второе заклинание; затем новенькая сделала резкий выпад. — Locomotor Mortis! Ноги Грейнджер едва не склеились, но она успела отпрыгнуть в сторону. Класс утонул в криках, Рон от чувств толкнул Гарри в плечо, но тот никак не мог понять что не так: палочка в руках слизеринки дрожала. Слишком странно для волшебницы их возраста, тем более при использовании столь знакомых заклинаний. — Rictusempra! Заклинание щекотки попало Блэквуд в плечо, та сбилась с ритма, на секунду теряя концентрацию от непроизвольного смешка. Этого мгновения Гермионе было достаточно. — Expelliarmus! Мощный импульс выбил палочку из рук слизеринки — Гарри услышал резкий выдох позади себя — дерево описало дугу в воздухе и упало на каменный пол недалеко от Гермионы. Толпа Гриффиндорцев взорвалась триумфальным смехом и гоготом. Подруга сияла, победно улыбаясь друзьям и уже направляла палочку чтобы призвать чужую, как в это же мгновение ее собственная вырвалась из рук, пролетела через весь подиум и послушно прыгнула в ладонь Блэквуд. В кабинете воцарилась гробовая тишина. — Профессор сказал, что мы сражаемся до первого Accio. В этот раз уже гогот и победные крики слизеринцев заполнили класс; Рон с силой тряхнул Гарри, пока тот смотрел на ошарашенное лицо Гермионы. Так вот в чем дело — до него дошло только сейчас — ей было тяжело отбиваться, потому что она не привыкла использовать палочку. — Я не понял, — Рон растеряно протянул, — Гермиона ведь… Поттер перевел взгляд на новенькую и вдруг осознал, что единственные, кого он видел колдующими без палочки были Дамблдор и Волан-Де-Морт. Гарри быстро глянул назад, пытаясь разглядеть за беснующимися от победы слизеринцами Малфоя. Нашел. Тот не моргая смотрел вперед, до боли сжимал кулаки и выглядел так, словно увидел дементора. Да что с ним происходит? — Тихо! — Голос Снегга заполнил пространство. — На сегодня все, пятьдесят баллов Слизерину! Мисс Блэквуд, задержитесь после занятия. На следующую лекцию я буду ждать реферат по теме «дуэльная магия: базовые принципы защиты и контратаки» и разделитесь по парам! Новенькая удивленно посмотрела на профессора, но затем молча кивнула. Свет от ламп лёг на её лицо неровными пятнами, подчеркнув тонкую линию скул и тень от длинных ресниц. Несколько мгновений она просто стояла неподвижно, всё ещё держа в руке чужую палочку, а затем её губы чуть шевельнулись: шёпот был таким тихим, но палочка Гермионы дёрнулась, словно отозвалась на зов, послушно взмыла вверх, на секунду зависла в воздухе, поймав отблеск зелёного света, а потом, описав плавную дугу, вернулась назад к своей хозяйке. Гермиона поймала её неуверенно, обеими пальцами стиснув древко так, будто ей всё ещё не верилось, во все произошедшее. Лишь после этого Блэквуд призвала свою палочку. Затем Нерисса шагнула к Гермионе. В её движениях не было ни торжественности, ни той показной снисходительности, какую любил Слизерин; остановилась на расстоянии вытянутой руки и протянула ладонь. Этот жест, почему-то, показался Гарри каким-то неправильным. Гермиона, всё ещё разгорячённая дуэлью, с порозовевшими щеками и выбившейся из причёски прядью, замешкалась лишь на миг. Её взгляд быстро скользнул по лицу новенькой, словно она искала там насмешку, подвох или, на худой конец, привычную слизеринскую издевку, но, не найдя ничего подобного, осторожно ответила. Нерисса мягко сжала протянутую в ответ ладонь и…улыбнулась. Словно не было этой вечной вражды между факультетами. Позади внезапно раздался шум: кто-то задел стул, затем вполголоса выругался; Гарри едва успел убрать ноги с прохода, когда Малфой быстрым шагом направился к выходу из кабинета не дожидаясь никого из друзей. Его мантия взметнулась за спиной, резко полоснув воздухом, бледное лицо было напряжено так, что скулы обозначились острее обычного, и всё же уже на пороге он на долю секунды повернул голову, бросил короткий взгляд в сторону новенькой. В нём не было ни обычного малфоевского высокомерия, ни насмешки, ни даже злости — только что-то лихорадочное, насторожённое, почти тревожное. А потом он исчез за дверью, быстро растворяясь в сумраке подземелья. — Поттер, вам нужно личное приглашение покинуть кабинет? Мистер Уизли, покинуть означает выйти. Вы свободны! — Как она призвала палочку? — Протараторил Рон уже покинув аудиторию — Такая магия часто встречается у детей, но…. Гарри при его словах сразу вспомнил свою раздутую и взлетевшую как шар тетю Петунью — …Не в таком же возрасте. — Что? — О, Мерлин! Я говорю, что в таком возрасте магией без палочки управлять сложней. Странно, может это какие-то штуки с ее старой школы? Они прошли мимо стеклянных колб с камнями-баллами факультетов как раз тогда, когда последние три выпрыгнули из Слизеринского и приземлились в Гриффиндорский сосуд. — Так значит? — В дуэли выиграла Гермиона.

***

Рон вытянулся в кресле, поднимая руки над головой. — Ну и денек…как хорошо, что Снегг дал время почти в две недели на реферат. — Это не значит, что эти тринадцать дней ты ничего не будешь делать, Рон. — Гермиона злобно посмотрела на Уизли. — Кстати. — Поманила рукой. — Я кое-что узнала. Гарри двинулся ближе, пнул ботинок Рона в сторону под его недовольный возглас и сел на ковер рядом с девушкой. Она быстро покапалась в сумке и вытащила оттуда газету: бумага была помята, края чуть потрёпаны, словно её уже не раз доставали и убирали обратно, перечитывали, сжимали в пальцах и разворачивали снова, на сгибах лист поблёскивал, истёртый до тонкости, а местами даже был надорван. Гермиона развернула её не до конца, придерживая пальцами, как будто опасалась, что та окончательно рассыплется. Чернила на странице уже поблекли: где-то слова расплылись, превратившись в тёмные пятна, где-то исчезли совсем, оставив лишь бледные тени букв; Гарри невольно наклонился чуть ближе, прищурившись. Строки выглядели чужими — экземпляр был на незнакомом ему языке. — Я написала Краму. — Где-то сверху Рон недовольно что-то пробухтел, но Гермиона проигнорировала. — Спросила знает ли он что-то о новенькой или ее матери. Он отправил этот выпуск. Вот тут. — Девушка протянула газету Гарри. — В нижнем левом углу есть некролог. — Сглотнула. — Здесь о ее матери. Если кратко, то это время и дата смерти. Место упокоения и что все семейное имущество будет передано единственной наследнице — Нериссе Блэквуд. Нерисса. — Так ее мама тоже? Гермиона как-то неловко поджала губу. Кивнула. — Еще Крам писал, что несмотря на достаточно известное имя ее матери, каких-то громких прощаний не было. И что до, — она опять сглотнула, — кончины ее направили в Institutul Sfânta Lumina, это лечебница в Румынии. — Сделала долгую паузу. — Для душевнобольных. В воздухе повисла тишина; Гарри на мгновение вспомнил, как Блэквуд смотрела на пергамент и ему стало некомфортно. — Значит это случилось после смерти отца в Азкабане? — Да, причем, — Гермиона достала еще одну сложенную бумажку, — Крам сказал, что по материнской линии они имеют родство с Дракулой. — Кем? Голос Рона звучал как-то глухо. — Влад Басараб. — Шикнула. — Правитель Валахии. — Гермиона снова выудила из своей сумки лист и подтащив Рона ниже, отдала его ему в руки. — Вот тут пишут, что он был чистокровным магом, занимался алхимией и вопросами бессмертия; затем в одной из битв он был тяжело ранен и по легендам провел запрещенный ритуал Sanguis Aeternum, чтобы продлить жизнь. Рон нахмурился и прошептал: — Разве этот ритуал не выдумка из сказок? Гарри пытался переварить все, что сказала Гермиона, но та еще не закончила. — Так вот, — она сверкнула глазами на Рона прежде чем продолжить, — по легендам, ритуал сработал отлично, но сделал его зависимым от жизненной энергии других. Что именно имеется ввиду под жизненной энергией — я не знаю. — Перевела дух. — Тем не менее в пятнадцатом веке он все-таки умер, а его рунические печати и способ также удачно воспользоваться Sanguis были утеряны. — Разве тот-кого-нельзя-называть не ищет бессмертия, как и твой этот Басараб? — Да, но тот-кого-нельзя-называть использует осколки своей души и последствия у этого…. Гермиона нахмурила брови и неуверенно добавила шепотом. — А что если есть другая возможность жить вечно, Гарри? Что если это то, что и пытался найти Алларик?