Часть 3. Круг доверия

Найти момент, чтобы поговорить с Роном и Гермионой наедине, оказалось сложнее, чем он думал. В конце концов, Гарри затащил их в Выручай-комнату под предлогом «секретного места для тренировок». — Гарри, что происходит? Ты уже неделю сам не свой, — начала Гермиона, хмурясь. — Ты даже на «Зелья» опоздал. — И ты не обрадовался, когда я сказал, что Слизнорт перенес контрольную, — добавил Рон, жуя шоколадную лягушку, которую нашел на столике. Гарри стоял перед ними. Его лицо было напряжено, но решительно. — Вы должны поклясться, что то, что вы услышите, не выйдет за пределы этой комнаты. Никто. Ни Дамблдор, ни Макгонагалл, никто. Гермиона побледнела. Рон перестал жевать. — Гарри, ты пугаешь, — сказал он. — Прошу, — видя что друг не шутит они дали ему непреложный обет. — Ну же не томи. — Я — крестраж. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые плиты. — Что? — глупо переспросил Рон. — В ту ночь, когда Волдеморт убил моих родителей, его душа была настолько нестабильна, что часть ее откололась и прикрепилась ко мне. Я — седьмой крестраж, который он не создавал намеренно. Дамблдор… Дамблдор знает. Он всегда знал. И он готовит меня к смерти. Чтобы победить Волдеморта нужно уничтожить крестражи, а значит я должен умереть. Лицо Гермионы исказилось от ужаса. Она закрыла рот ладонью, а в глазах заблестели слезы. Рон же медленно приходил в ярость. Его веснушчатое лицо наливалось краской, кулаки сжимались. — Это… это… это безумие! — рявкнул он, вскакивая. — Он что, с ума сошел, этот старый… Он что, все эти годы просто растил тебя на убой?! — Рон, тише! — прошипела Гермиона, но в ее голосе тоже звучал гнев. — Я не собираюсь просто умирать, — твердо сказал Гарри. — Я нашел ритуал. Ритуал Воссоединения. Если получится извлечь эту часть из меня… возможно, мне не придется погибать. Но мне нужна ваша помощь. И никому больше нельзя доверять. Ни Дамблдору, ни Ордену. Если они узнают, что я пытаюсь спастись, они могут… помешать. Ради «великого блага». — Мы поможем, — немедленно сказал Рон. — Я должна проверить всё, — Гермиона уже вытирала слезы, переходя в режим «боевой готовности». — Каждый ингредиент, каждый символ. Если в этом ритуале есть ошибка, он может тебя убить. Они обнялись и смотря на своих друзей Гарри был счастлив как никогда, за то, что они с ним. С этого момента началась тайная жизнь трио. Гермиона пропадала в Выручай-комнате с книгами, сверяя каждый штрих ритуальных кругов с тремя разными источниками. Рон, используя свои навыки (и с помощь Билла и Чарли, которых они тоже решили не посвящать в детали), добывал редчайшие ингредиенты: слезу феникса (Фоукс, к счастью, проронил ее в кабинете Дамблдора будто птичка знала, что она нужна, а Гарри подобрал незаметно), корень мандрагоры, выращенный при особых условиях, и — самое простое — кровь врага, отданную добровольно. Это была его кровь. Ровно через месяц, в ночь полнолуния, они собрались в Тайной-комнате, где все еще валялся василиск. На полу светились сложнейшие руны. Гарри разделся до пояса и лег в центр круга. — Я боюсь, — прошептал он, глядя на друзей. — Мы рядом, — сказал Рон, сжимая его руку. — Я так и не узнала оборвет ли это связь между вами, — прошептала Гермиона, проверяя зелье в серебряной чаше. — Она может стать сильнее на мгновение, но если всё пройдет правильно… ты перестанешь чувствовать его и тогда возможно это будет значить что ты больше не крестраж. Гарри кивнул. Ритуал был мучительным. Гарри чувствовал, как что-то темное, липкое, живущее внутри него, цепляется за каждую клетку, не желая отпускать. Он кричал, извиваясь на холодном камне, пока Рон удерживал его за плечи, а Гермиона, плача, лила зелье ему на шрам и читала на латыни заклинания из книги. В какой-то момент Гарри показалось, что его разрывают на части. Перед глазами вспыхнул образ Волдеморта и всех крестражей, мужчина стоял в дальней стране, он резко обернулся, вскинув палочку, чувствуя чужеродное вторжение в свою душу. Связь натянулась, зазвенела, как струна, и… лопнула. Гарри обмяк, потеряв сознание. Очнулся он от того, что Гермиона промокала его лоб мокрой тряпкой. Шрам… он не болел. Но это было не главное. Гарри прикрыл глаза и попытался… прислушаться. К той холодной ярости, что всегда жила на задворках сознания. К змеиному шипению. Тишина. Впервые за шесть лет в его голове была абсолютная, блаженная тишина. — Получилось? — прошептал он. — Не знаю, — честно ответила Гермиона, всхлипывая. — Но ты жив. И шрам выглядит… просто шрамом. — Пошлите вы все к черту, — выдохнул Рон, падая на пол рядом с ними. — Я больше никогда в жизни не буду заниматься ритуальной магией.