Глава 1 Порок

2 мая 2006 года       Стоило открыть дверь, в глаза ударил луч света, нагло пробивающийся сквозь жалюзи. Джинни прикрыла глаза руками и попыталась сориентироваться в полумраке кабинета.       Серо-зелёные стены, глубокие кожаные кресла и диван с бархатной отделкой, тяжёлая мебель в предзакатном рассеянном свете создавали впечатление уютного убежища. За массивным столом из тёмного дерева сидел темноволосый мужчина, склонившийся над бумагами и что-то быстро писавший в тетради. Длинные волнистые пряди падали ему на лицо. Его не отвлёк даже стук и звук открывшейся двери. Джинни сделала шаг внутрь и громко кашлянула, привлекая внимание. Солнце наконец перестало бить в глаза. Мужчина оторвался от листов и поднял голову.       Джинни замерла, не в силах пошевелиться. Этот взгляд приковал её к месту. По спине пробежали мурашки, и волосы на загривке встали дыбом. Она нервно облизала губы и непривычно глухим голосом проговорила:       — У меня назначена встреча на шесть тридцать.       Мужчина кивнул, откладывая бумаги в сторону, и на его лице появилась лёгкая улыбка.       — Да, конечно. Мисс Уизли, не так ли? — приятный глубокий баритон невероятно подходил ему.       Она встряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Её реакция не поддавалась никакому объяснению. Почему её так пригвоздили его глаза, она решительно не понимала. Вроде как ни посмотри — обычный представитель мужского пола. Тем более против света она не могла хорошо разглядеть его лицо. Хотя в голове поднималось смутное воспоминание со школьных времён.       — А вы, мистер Нотт, совсем, видимо, меня не замечали в школе, если не узнаёте сейчас, — теперь уже обычным звонким и едким голосом ответила Джинни.       Теодор Нотт в ответ на её реплику лишь улыбнулся шире и сделал приглашающий жест.       — Присаживайтесь, Джинни. Если я могу вас так называть, конечно.       — Да не тушуйтесь, Нотт. Можете, конечно, — фыркнула девушка и решительным шагом направилась к креслу.       Так вышло, что Джинни нужна была помощь именно этого человека из всех. Хотя сама она не очень жаждала этой встречи: перепробовав уже кучу специалистов, ей всё это порядком осточертело. Работники больницы Святого Мунго, частные целители, какие-то заграничные колдомедики. Все они смотрели на Уизли и разводили руками. Спектакль продолжался уже более трёх лет и никаких плодов не приносил.       Ну что ж, её уговорили попробовать проконсультироваться с многообещающим специалистом в области ментальной колдомедицины, буквально несколько месяцев назад вернувшимся из Америки.       Девушка удобно устроилась в кресле, облокотившись на подлокотник и буравя глазами сидящего напротив молодого человека. Сейчас, когда их разделял только стол, она уже могла изучить его лицо во всех подробностях. В лучах заката его правильные черты лица выглядели драматично, но в то же время было что-то в этой красоте мягкое, обещающее покой.       Во время учёбы она сама не особо присматривалась к слизеринцу. Он был просто частью ненавистного факультета, хотя сам редко участвовал в травле остальных, чем часто баловались его однокурсники. Тихий, молчаливый мальчик, вечно скрывающийся в библиотеке. Таким его помнила Джинни. Она даже не перекинулась и парой слов с ним за все шесть лет, что они провели вместе в стенах Хогвартса.       — Школа была давно, да и мы особо там не общались, так что, думаю, сейчас нам выпал случай познакомиться заново.       Спокойный доброжелательный тон Нотта вводил Джинни в гипнотическое состояние. Или это всё его глаза? Она отчаянно старалась собрать свои мысли в кучу и отвечать что-то осмысленное вместо того, чтобы смотреть на него как кролик на удава.       — Да, раз уж мне так настойчиво вас рекомендовали, — как-то против её воли в голосе прозвучал яд.       Теодор никак не отреагировал на это и всё так же профессионально продолжал беседу.       — Как понимаю, идея вас не особо прельщала. Но давайте дадим ей шанс.       Рыжеволосая ведьма невольно состроила страдальческую мину и пожала плечами.       — Ну давайте. Так что бы вы хотели обо мне узнать?       Нотт не придвинул к себе папку с её именем, которую она заметила среди его бумаг. Не раскрыл и не начал изучать досье на неё. Нет: он положил руки на стол и соединил кончики пальцев, внимательно глядя на неё.       — Начнём с конца. Как сейчас чувствуется ваша магия?       Джинни шумно втянула воздух и откинулась на спинку кресла.       Хреново чувствовалась. Она едва могла совершать какие-то бытовые заклинания и зачаровывать перья. Хорошо, что работа спортивного журналиста не предполагала каких-то особенных магических умений. Ей надо было разбираться в квиддиче и сносно писать, а на это сил хватало. Максимум, что ей требовался, — это специальные перья и артефакты, которые помогали ей собирать и хранить информацию. В повседневной жизни она могла заботиться о себе и жить самостоятельно. Готовка, уборка, разные домашние дела не предполагали высокого владения магией. На жизнь ей хватало. Но внутри… Мерлин, что творилось внутри.       Прошло три года. Три года, как она не жила. Просто её оболочка ходила на работу, улыбалась, отпускала едкие шуточки, присутствовала на семейных праздниках и трахалась со случайными людьми. Эта самая внешняя картонная Джинни создавала имитацию жизни — при этом очень и очень качественную.       Пауза затянулась. Надо было что-то ответить.       — Всё как обычно. Я колдую для ежедневных нужд, и этого вполне хватает.       Откровенничать с ним она не собиралась.       — Я спросил не это. Как ощущается ваша магия, Джинни?       Лицо девушки приняло упрямое выражение.       Что ж. Хочешь правды — будет тебе правда. Только так, как я этого хочу. Подавись ею.       — Как все эти три года. Практически на нуле. Внутри нет ничего. Пусто.       Она рубила короткие фразы, стараясь как можно больше показать ему своё раздражение.              Но Теодор снова приподнял кончики губ в этой своей полуулыбке.       — Спасибо большое за ответ.       Его спокойствие выводило её из себя. Его синие глаза вызывали в ней неконтролируемое желание смотреть в них вечно и не отрываться. Это бесило. Заставляло пересыхать её горло, а внутри всё сворачиваться в напряжённый узел. Хотелось дотронуться до него и встряхнуть. Она невольно задержала взгляд на ямочке, которая появилась на лице у Нотта, стоило ему улыбнуться. Потом её глаза скользнули по губам — а затем она опять вернулась к его глазам.       Хватит так пялиться на меня. Хватит заставлять меня хотеть наброситься на тебя от одного твоего взгляда.       Джинни никогда не считала себя ханжой. Она брала то, что хотела. В последнее время в её постели часто оказывалась симпатичная маггла Сирена Тейт. Они не встречались. О ней никто не знал, да и сама Сирена не имела ни малейшего понятия, кто такая рыжая ведьма, ведь за пределами магического мира Джинни Уизли была никем. Она могла делать всё, что ей захочется, и не думать о последствиях.       Сирена подвернулась случайно. Они как-то столкнулись в баре, где Джинни часто проводила вечера в последнее время, сбегая из мира магии от докучливых родственников, коллег и друзей. Сирена была высокой брюнеткой с резко очерченным каре и множеством татуировок. Такая девушка сразу привлекала внимание. Она подошла к Джинни, сидящей за барной стойкой и рассеянно смотревшей футбольный матч. Короткий разговор, лёгкое, но чётко обозначающее интерес прикосновение, пара обольстительных улыбок. Джинни не возражала.       Последние пару месяцев они часто зависали в выходные в маленькой модной квартирке в богемном районе Лондона: Сирена была начинающей художницей и чувствовала себя там как рыба в воде. Она была на пару лет младше Джинни и всё ещё училась в Академии искусств, а в свободное от учёбы и творчества время наслаждалась компанией прекрасных дам. Джинни была одной из многих, но ей было на это наплевать. Никто из них не претендовал на вечную верность, да и вообще на чувства. С Сиреной было приятно, интересно, волнующе своей новизной, но не более того.       А сейчас… сейчас Джинни пожирала глазами своего потенциального целителя.       Тео невозмутимо продолжал:       — Есть неконтролируемые выбросы магии? Проблемы с элементарными заклинаниями?       Джинни была вынуждена вернуться к теме разговора и перестать пропадать в своих мыслях.       Получай свои ответы. Получай и топись в них. Меня это не тронет.       — Нет, за всё это время был лишь один раз неконтролируемый выброс магии, и тогда я потеряла ребёнка. С элементарными заклинаниями проблем нет, но что-то посложнее, чем «Акцио», даётся с трудом, а чаще и вовсе не работает.       Нотт не поменялся в лице, когда услышал про выкидыш. Даже не дёрнулся. Наверняка он уже проштудировал всю доступную информацию о ней, полученную от приятелей из Святого Мунго.       Лицо же Джинни превратилось в непроницаемую маску. Слова выходили на автомате. Руки сцеплены на коленях. Она говорила без каких-либо интонаций. Сухой отчёт о состоянии.       Это её немного отвлекло от жжения где-то в районе живота при взгляде на Нотта и одновременно не давало ей провалиться в воспоминания о прошлом.       — Когда начались проблемы с магией? Сразу после прерывания беременности?       — Да, — коротко ответила она и уставилась в пустоту где-то чуть выше левого плеча Нотта.       — Что вы сегодня ели?       Это заставило её выйти из транса, в который она сама себя погрузила, и она удивлённо взглянула на своего собеседника.       — Чёрное рагу на обед, булочки с кремом на завтрак.       — Значит, с аппетитом нет проблем?       — Нет, — она всё ещё недоумённо смотрела на него, пытаясь найти связь между магией и едой.       — Ну вот и отлично, — Нотт удовлетворённо кивнул и сменил позу.       Сейчас он уже расслабленно откинулся в кресле и задумчиво проводил по подлокотнику пальцем.       Опять в кабинете повисла тишина. Джинни не пыталась заполнить пустоту. Ей, честно говоря, было плевать. Ну что ещё он может сделать такого, что не смогли до этого его коллеги. Он всего лишь на год старше неё и какая разница, где он там учился.       Наблюдающий её целитель в Святом Мунго настоял, чтобы она пришла сюда, и вот она здесь. А Нотт… лёгкая, почти невесомая мысль промелькнула в её голове. Губы сами сложились в улыбку. Смутное тревожное желание, выраженное в первоначальном ступоре, сформировалось в четкую ясную мысль.       Нотт будет моим.