Албания 2

Костёр постепенно догорал. Ночь в горах оказалась совсем не такой, как внизу. Холод пробирался под одежду. Ветер гулял между скалами, завывая где-то высоко над головами. Пума уже лежала в стороне, накрытая старым одеялом. Веспера настояла, что утром они похоронят её. Сириус не стал спорить. После того как она сказала, что животное просто защищало свою территорию, злиться на зверя почему-то уже не получалось. Некоторое время они сидели молча. Веспера смотрела в темноту. Сириус смотрел на Весперу. И чем дольше смотрел, тем сильнее его мучила одна мысль. Наконец он не выдержал. — Ты действительно это чувствуешь? Она перевела взгляд на него. — Что именно? — Магию. Веспера нахмурилась. — Конечно. — Нет, я серьёзно. Она ещё сильнее нахмурилась. Будто не понимала вопроса. И именно это раздражало Сириуса больше всего. — Ты говоришь о ней так, словно она разговаривает с тобой. — Не разговаривает. — Но ты её чувствуешь. — Да. — А я нет. Она молчала несколько секунд. Потом вдруг поняла. Он буквально увидел этот момент. Осознание мелькнуло в её глазах. — А-а. — Что значит «а-а»? Веспера слегка улыбнулась. — Теперь поняла. Сириус скрестил руки на груди. — И? Она задумалась, подбирая слова. — Потому что ты никогда этому не учился. — Чему? — Слушать магию. Сириус фыркнул. — Звучит как очередная загадка старого чистокровного семейства. — Так и есть. — Великолепно. Веспера покачала головой. — Я серьёзно. Она подняла руку и коснулась земли рядом с собой. — Старые семьи веками изучали магию иначе. Не через учебники. Не через Министерство. Не через школьные программы. Она говорила спокойно. Без привычного ехидства. Без насмешек. Просто объясняла. — Родовая магия, защита домов, старые ритуалы, связь с местом, связь с землёй, связь с самим источником силы. Всё это передавалось внутри семей. От родителей детям. От дедов внукам. — А потом? — А потом многие решили, что это пережиток прошлого. Сириус усмехнулся. — Ты сейчас про меня? — В том числе. — Потому что я не захотел жить по правилам Блэков? — Потому что ты отказался не только от их правил. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты отказался и от части знаний. Улыбка исчезла с его лица. Веспера продолжила: — Ты воспринимаешь магию как инструмент. Как палочку. Как заклинание. Как оружие. — А ты? Она посмотрела на окружающие горы. На звёзды. На деревья. На чёрные скалы. — Как часть мира. На некоторое время между ними снова повисла тишина. Сириус не хотел признавать, но в её словах была логика. Он действительно никогда не интересовался тем, чему его пытались учить дома. Никогда. Для него всё, связанное с Блэками, было ядом. Поэтому он отвергал всё сразу. Без разбора. Даже хорошее. Наверное. Но затем в голове всплыла другая мысль. Куда более неприятная. — Тогда объясни мне кое-что. Веспера сразу поняла по его тону, что разговор меняется. — Что? — Почему? Она вопросительно подняла бровь. — Почему что? Сириус долго смотрел в огонь. Потом наконец произнёс: — Почему ты была на его стороне? Веспера не ответила. — Почему ты служила ему? Тишина. — Почему воевала против нас? Её лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным. — Почему сейчас сидишь здесь? Он резко указал рукой в сторону. — В горах Албании. С разорванной ногой. По наводке маглорожденной ведьмы. Помогаешь Ордену. Спасаешь мир. И при этом в будущем была одним из самых страшных людей на его стороне. Каждое слово звучало всё жёстче. Всё больнее. — Я не понимаю тебя, Веспера. Она молчала. Сириус почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Ты нормально разговариваешь с Гермионой. С Лили. Со мной. С предателем крови, как сказала бы твоя компания. Так почему? Почему тогда? Почему там? Почему на его стороне? Веспера долго смотрела на огонь. Очень долго. Потом тихо произнесла: — На моих руках есть кровь. Сириус замер. — И маглорожденных. И чистокровных. И полукровок. Она подняла взгляд. — Поверь мне, Сириус. Кровь у всех одинаковая. Он нахмурился. — Тогда зачем? Её глаза стали странно пустыми. Будто она смотрела не на него. А куда-то очень далеко. В другое время. В другую жизнь. — Потому что у меня были люди, которых я хотела защитить. Сириус нахмурился ещё сильнее. — У всех есть люди, которых хочется защитить. — Нет. Она покачала головой. — Ты не понимаешь. Её голос стал тише. — Тогда объясни. И Веспера впервые за весь разговор отвела взгляд. Словно ей было трудно говорить. По-настоящему трудно. — Драко. Имя прозвучало почти шёпотом. — Пэнси. Ещё тише. — Тео. Сириус увидел, как дрогнули её пальцы. — Блейз. На этом имени её голос сорвался. Совсем немного. Но он услышал. — Дафна. Тишина. Костёр тихо потрескивал. А Веспера смотрела в огонь так, словно видела там призраков. — Они были детьми. Сказала она наконец. — Моими детьми. Не по крови. По сердцу. Сириус молчал. — Я видела, как они росли. Как смеялись. Как ругались. Как влюблялись. Как мечтали. Она слабо улыбнулась. На мгновение. Очень болезненно. — Знаешь, что самое страшное на войне? Сириус покачал головой. — Не смерть. Не пытки. Не кровь. Она подняла глаза. — Самое страшное — смотреть, как погибают те, кого ты любишь. И ничего не мочь сделать. Сириус почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Потому что сейчас она говорила не о политике. Не о войне. Не о чистоте крови. Не о Волан-де-Морте. Она говорила о потере. О настоящей потере. Которую невозможно исправить. — Если бы мне дали второй шанс… Её голос стал совсем тихим. — Ради их спасения я бы сделала это снова. Сириус вздрогнул. — Всё? Она кивнула. — Всё. — Даже зная, чем это закончится? — Да. — Даже понимая, сколько людей погибнет? Веспера закрыла глаза. На несколько секунд. А потом открыла их снова. И в них была такая усталость, что у Сириуса пропало желание спорить. — Да. Потому что когда любишь кого-то настолько сильно, однажды перестаёшь спрашивать себя, правильно ли поступаешь. Ты просто пытаешься их спасти. Любой ценой. После этого они долго сидели молча. Сириус смотрел на огонь. На её перевязанную ногу. На уставшее лицо. И впервые за всё время понял одну простую вещь. Он всё ещё не согласен с тем, что она сделала. Никогда не согласится. Но теперь хотя бы понимал почему. И почему эта девушка, которая сейчас сидела напротив него среди албанских гор, была готова снова пройти через ад ради тех, кого когда-то называла своей семьёй. Сириус до конца не понял, в какой момент всё изменилось. Ещё секунду назад они стояли возле старого дерева, затерянного среди албанских гор, а Веспера держала в руках найденную диадему Кандиды Когтевран. После двух недель скитаний, бессонных ночей, бесконечных споров и бесполезных поисков находка казалась почти смешной. Настолько простой, что Сириус даже не сразу поверил своим глазам. Просто древнее дерево. Просто полость внутри ствола. Просто серебряная диадема, лежащая там так, будто ждала именно их. А потом мир исчез. Не было ни вспышки света, ни удара магии, ни ощущения аппарации. Просто горы, ветер и деревья растворились, словно их никогда не существовало. Сириус моргнул и обнаружил себя посреди бесконечной тьмы. Под ногами клубился густой белый туман, а впереди и позади простиралась пустота. Не было ни неба, ни земли, ни горизонта. Только серое марево и давящая тишина. — Веспера… где мы? — На перепутье. Одновременно с её голосом те же самые слова произнёс кто-то ещё. Сириус резко обернулся. Никого. Голос звучал отовсюду сразу. Из тумана. Из воздуха. Из самой темноты. Он был древним настолько, что человеческий разум отказывался определять его возраст. В нём не было ни мужских, ни женских ноток. Он просто существовал. — Ну вот ты и пришла ко мне, наследница. Сириус мгновенно перевёл взгляд на Весперу. Она стояла спокойно. Слишком спокойно. Будто не испугалась. Будто ожидала чего-то подобного. Лишь уголки её губ дрогнули в насмешливой улыбке. — Надо же. Всё-то ты знаешь. Туман вокруг них колыхнулся. — Я знаю всё, что касается моей работы. — Тогда как мне тебя величать? Смерть? Жнец? Старуха с косой? Некоторое время стояла тишина. А затем голос неожиданно усмехнулся. Даже не голос. Сама пустота вокруг них словно усмехнулась. — Зови меня как пожелаешь. В следующий миг всё изменилось. Давление стало сильнее. Воздух потяжелел. Сириусу показалось, что ему на плечи положили несколько мешков с камнями. — Но ты пришла сюда не для разговоров, дитя Гонтов. Улыбка исчезла с лица Весперы. — Выполни своё предназначение. Туман начал темнеть. — Исправь ошибку крови. — Какую именно? — Ошибку Меропы. Сириус нахмурился. Имя он знал. Сестра Маркуса. Мать Тома Риддла. — Уничтожь скверну, которая оскверняет твой род. — Скверну? — Того, кто не должен был появиться на свет. Лицо Весперы стало непроницаемым. — Том. — Том Риддл. Тьма вокруг них словно ожила. — Полукровка, рождённый от ошибки. Тот, кто расколол собственную душу. Тот, кто множество раз обманул меня. Сириус почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. — Обманул? Но ответа он не получил. Голос вообще не замечал его присутствия. Словно он был пустым местом. — Он должен был прийти ко мне много лет назад. Туман всколыхнулся. — Но каждый раз находил способ избежать расплаты. Перед глазами Сириуса неожиданно мелькнули смутные образы. Разбитое кольцо. Чёрный дневник. Золотая чаша. Старинный медальон. Он даже не понял, что именно увидел. Но Веспера поняла. Он увидел это по её глазам. — Он задолжал мне слишком много. — Тогда забери его сама. Веспера произнесла это спокойно. Слишком спокойно. Смерть засмеялась. Не громко. Но от этого смеха у Сириуса внутри всё похолодело. — Если бы я могла вмешиваться так просто, мир давно бы перестал существовать. Туман закружился вокруг них. — Поэтому долг крови ляжет на тебя. — Почему на меня? — Потому что ты наследница. — Потому что я Гонт? — Потому что только кровь способна исправить ошибку крови. Сириус сделал шаг вперёд. — Да что вообще происходит?! Он повысил голос. — Кто ты такой?! — Почему говоришь только с ней?! Ответа не последовало. Полное игнорирование. Будто он кричал в пустоту. И впервые за очень долгое время Сириус почувствовал себя абсолютно беспомощным. — Один год. Голос снова обратился к Веспере. — Я даю тебе один год. Она нахмурилась. — И что потом? — Либо он вернётся ко мне. Либо ты займёшь его место. В тот же миг Веспера резко побледнела. Её тело согнулось пополам. Она рухнула на колени, схватившись за грудь. Сириус мгновенно оказался рядом. — Веспера! Она тяжело дышала. Судорожно. Словно кто-то сжимал её сердце невидимой рукой. Пальцы дрожали. Лицо исказилось от боли. — Веспера! Она расстегнула верхние пуговицы рубашки. И Сириус застыл. По её шее медленно расползались чёрные линии. Тонкие. Похожие на вены. Они поднимались от груди вверх, переплетались между собой и образовывали сложные узоры. Руны. Древние символы. Они двигались прямо на глазах, словно были живыми. — Что ты с ней сделал?! В голосе Сириуса прозвучала настоящая ярость. Но Смерть вновь проигнорировала его. — Это напоминание. Чёрные руны продолжали расползаться по коже Весперы. — Чтобы ты не забыла о своём долге. Она подняла голову. Несмотря на боль. Несмотря на дрожь. Несмотря на выступивший на лбу пот. — А если я откажусь? Туман замер. На несколько долгих секунд вокруг воцарилась абсолютная тишина. — Тогда твоя душа станет платой. Веспера усмехнулась. Хрипло. Через боль. — Шантажируешь? — Напоминаю о последствиях. — Ненавижу бюрократию. На этот раз даже Смерть будто удивилась. А затем тьма начала исчезать. Медленно. Словно кто-то разматывал огромное чёрное полотно. — Один год, дитя. Последние слова прозвучали совсем рядом. У самого уха. — Не заставляй меня ждать дольше. Мир взорвался светом. Сириус зажмурился. А когда открыл глаза, они снова стояли возле старого дерева. Ветер качал ветви. Где-то далеко кричала птица. Солнце клонилось к закату. Будто ничего не произошло. Только Веспера всё ещё стояла на коленях. Тяжело дыша. С побледневшим лицом. А по её шее под воротник уходили чёрные руны. Сириус медленно опустился рядом. Впервые за две недели путешествия он не знал, что сказать. Не знал, как пошутить. Не знал, как её поддержать. Потому что сейчас они нашли не просто диадему. Они нашли приговор. И если голос сказал правду, то где-то в Британии Том Риддл даже не подозревал, что сама Смерть только что назначила цену за его существование. Регулус был в ярости. Нет. Ярость давно прошла. За первую неделю он успел разозлиться. За вторую — начать волноваться. К концу третьей недели он уже был готов собственноручно перевернуть всю Британию вверх дном. Веспера исчезла. Снова. Ничего не объяснив. Никого не предупредив. Словно растворилась в воздухе. И самое ужасное заключалось в том, что никто не знал, где её искать. Даже Маркус. А это уже пугало. Потому что за последние месяцы старый Гонт стал чуть ли не единственным человеком, который всегда знал, куда она собирается и что задумала. Но сейчас даже он не находил себе места. Поместье Гонтов изменилось до неузнаваемости. Исчезли следы запустения, комнаты вновь наполнились жизнью, в коридорах горел свет, домовики беспрерывно что-то чистили и ремонтировали. Но последние недели дом словно погрузился в дурное настроение своего хозяина. Маркус постоянно ходил по библиотеке. Потом по гостиной. Потом снова по библиотеке. Ругался на древнеанглийском. Ругался на парселтанге. Ругался на всех известных языках. И судя по интонациям, словарный запас у него был весьма богатым. Северус тоже выглядел мрачнее обычного. Он несколько раз проверял письма. Пытался выяснить хоть что-нибудь через знакомых. Даже осторожно прощупывал окружение Пожирателей. Безрезультатно. Никто ничего не знал. Или не говорил. Поэтому вечером двадцать первого дня они втроём сидели в гостиной. Регулус развалился в кресле, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. Северус листал какую-то книгу, но уже минут десять не переворачивал страницу. Маркус стоял возле окна. Молчал. Что само по себе было тревожным знаком. — Я всё ещё считаю, что виноват Риддл, — наконец произнёс Регулус. Маркус даже не повернулся. — Я тоже. — Если он её тронул… — Я лично сниму с него шкуру. — В очередь, — холодно заметил Северус. Маркус хмыкнул. — Тоже хочешь? — Очень. — Надо же. Какая трогательная семейная идиллия. Регулус мрачно усмехнулся. — Знаешь, что самое паршивое? — Что? — Я даже не знаю, где её искать. Маркус медленно сжал кулак. — Если этот ублюдок действительно имеет к этому отношение… Договорить он не успел. Камин вспыхнул. Ярко. Ослепительно. Все трое одновременно вскочили на ноги. Палочки оказались в руках быстрее, чем пришло осознание. Из зелёного пламени буквально вывалились две фигуры. Первая рухнула прямо на ковёр. Вторая едва удержалась на ногах. — Какого… Регулус застыл. Веспера. И Сириус. Какого чёрта Сириус был вместе с ней? Но эта мысль исчезла почти мгновенно. Потому что Веспера выглядела ужасно. Лицо было белым как мел. Под глазами залегли глубокие тени. Верхние пуговицы рубашки отсутствовали вовсе, словно их просто вырвали. На ткани расплывались тёмные пятна крови. Много крови. Слишком много. У Регулуса внутри всё оборвалось. — Веспера! Он уже шагнул вперёд. Но Сириус неожиданно выставил руку. Сам он выглядел не лучше. Заросший. Уставший. С грязью на одежде и синяками под глазами. — Потом, — хрипло сказал он. — Все вопросы потом. Северус уже оказался рядом. Его взгляд мгновенно зацепился за кровь. Потом за шею Весперы. Потом за её руки. Что-то он увидел. Что-то такое, от чего лицо стало ещё мрачнее. Сириус тоже это заметил. — Дерзай, Снейп. — Что случилось? — Потом расскажу. — Она ранена? — Да. — Чем? — Потом. — Блэк… — Северус! В голосе Сириуса впервые прозвучало настоящее напряжение. Не привычная насмешка. Не раздражение. Страх. — Просто помоги ей. Северус замолчал. Потому что именно в этот момент Веспера окончательно потеряла остатки сил. Она пошатнулась. Сделала один шаг. Второй. И буквально рухнула вперёд. Прямо в руки Северуса. Он едва успел её поймать. — Веспера! Никакой реакции. Голова безвольно опустилась ему на плечо. Глаза закрылись. Сознание исчезло. Северус выругался. Очень грязно. Регулус побледнел. — Она дышит? — Да. — Что с ней?! — Откуда я знаю?! Маркус оказался рядом так быстро, что никто даже не заметил, когда он пересёк комнату. Его лицо стало пугающе спокойным. Именно такое выражение обычно появлялось у людей перед убийством. Он осторожно коснулся щеки Весперы. Ледяная. Слишком холодная. — Несём её наверх. Никто не стал спорить. Северус поднял девушку на руки. Регулус шёл рядом. Маркус впереди. Только Сириус остался стоять возле камина. Несколько секунд он смотрел им вслед. Потом тяжело опустился прямо на пол. Словно из него разом выдернули все силы. Домовик тут же появился рядом. Испуганно пискнул. — Молодому хозяину принести чай? Сириус посмотрел на него долгим взглядом. И неожиданно рассмеялся. Хрипло. Устало. Почти безумно. — Нет. Домовик растерянно моргнул. — Тогда что принести? Сириус запрокинул голову к потолку. Перед глазами всё ещё стояли чёрные руны, расползающиеся по коже Весперы. Голос из тумана. Один год. И обещание наказания. Он медленно прикрыл глаза. — Огневиски. Домовик исчез. А Сириус впервые за всё путешествие позволил себе подумать о том, насколько всё на самом деле плохо. Потому что раненое бедро можно зашить. Кровопотерю можно восполнить. Истощение можно вылечить. Но то, что появилось на теле Весперы после встречи со Смертью, не мог вылечить ни один колдомедик в мире. Сириус не понял, в какой именно момент всё пошло не так. Вот он сидел в гостиной, пил огневиски и пытался собрать мысли в кучу после двух недель скитаний по Албании, разговора со Смертью и появления в поместье Гонтов. А в следующую секунду его уже впечатало в кресло связывающим заклинанием. — Какого… Он дёрнулся. Безрезультатно. Верёвки магического происхождения намертво обвили руки, грудь и ноги. Перед ним стояли Регулус и Маркус. Оба с палочками наготове. Оба смотрели так, будто решали, кому первому его убить. Сириус нервно сглотнул. — Так… Никто не ответил. — Я правильно понимаю, что Волан-де-Морт только что перестал быть главным кандидатом на ваше убийство? — Заткнись, — процедил Регулус. — Это был риторический вопрос. — Сириус. Маркус произнёс его имя настолько спокойно, что стало страшно. Очень страшно. Потому что за время знакомства Сириус уже успел понять: чем спокойнее Маркус Гонт, тем хуже ситуация. — Где вы были? — Гуляли. Регулус шагнул вперёд. — Блэк. — Что? — Я сейчас тебе нос сломаю. — Какой ты нервный. — Где вы были? Сириус вздохнул. — В Албании. В комнате воцарилась тишина. Маркус медленно прикрыл глаза. — Повтори. — В Албании. — Зачем? — Искали одну штуку. — Какую? — Не могу сказать. — Можешь. — Не могу. — Могу помочь. Сириус покосился на Маркуса. Тот выглядел так, словно действительно мог помочь. Причём очень убедительно. Регулус скрестил руки на груди. — Что с Весперой? — Устала. — Блэк. — Очень устала. — Блэк. — Хорошо, хорошо. Он тяжело выдохнул. — Она ранена. Лицо Регулуса побледнело. — Кто её ранил? Сириус замер. А потом честно ответил: — Пума. Несколько секунд никто не двигался. Маркус моргнул. Один раз. Потом второй. — Кто? — Пума. — Пума? — Да. — Большая кошка? — Очень большая кошка. Маркус уставился на него так, словно пытался понять, издевается он или нет. — Где, во имя Салазара, вы встретили пуму? — В Албании. — В Албании нет пум. — Эта была. — Блэк. — Что? — Ты пьян? — Уже нет. Маркус медленно потёр переносицу. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему Вальбурга постоянно хотела тебя придушить. Сириус обиженно поджал губы. — Это вообще не связано с темой разговора. Регулус сделал ещё шаг вперёд. — Ты расскажешь всё. — Регулус… — Всё. Сириус посмотрел сначала на младшего Блэка. Потом на Маркуса. Потом на палочки в их руках. Потом снова на Маркуса. И понял простую вещь. Если они захотят узнать правду — узнают. Легилименция. Сыворотка правды. Проклятия. Да мало ли способов существует у древних чистокровных семейств. Особенно у Гонтов. Особенно у Маркуса Гонта. Поэтому он сдался. — Ладно. И начал рассказывать. Сначала про письмо Гермионы. Потом про диадему. Про Албанию. Про горы. Про две недели поисков. Про отсутствие магии. Про пуму. Про руины. Про старое дерево. С каждым новым словом лицо Регулуса становилось всё мрачнее. А Маркус всё бледнее. Но настоящий ужас появился лишь тогда, когда Сириус рассказал про туман. Про перепутье. Про голос. Про Смерть. Про её слова. Про долг крови. Про один год. Про Тома. Про руны. Когда он закончил, в комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно потрескивание дров в камине. Регулус побледнел настолько, что почти сравнялся цветом лица с Северусом. Маркус вообще не двигался. Словно превратился в каменную статую. Сириус впервые видел его таким. Не злым. Не раздражённым. Не язвительным. Испуганным. По-настоящему испуганным. Прошла почти минута. Потом Маркус медленно опустился в кресло. Провёл рукой по лицу. Посмотрел в огонь. И тихо выругался. Очень длинно. Очень грязно. На парселтанге. Даже Сириус понял, что ничего хорошего там не прозвучало. — Во что же ты вляпалась, девочка… Это прозвучало почти шёпотом. Словно он говорил сам с собой. Регулус резко повернулся к нему. — Что теперь? Маркус поднял голову. Его взгляд стал тяжёлым. Старым. Таким взглядом смотрят люди, которые уже приняли решение. — Теперь? Он горько усмехнулся. — Теперь всё стало намного хуже. — Почему? — Потому что Смерть не отпустит её. Регулус застыл. Сириус почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Маркус смотрел прямо в огонь. — Если она дала срок, значит она его потребует. — Можно найти другой способ. — Нет. — Можно. — Нет. Маркус резко поднялся на ноги. Его магия дрогнула. Тяжёлая. Древняя. Опасная. — Ты не понимаешь, мальчишка. Он смотрел уже не на Регулуса. На всех сразу. — Есть вещи, с которыми нельзя торговаться. Есть вещи, которые нельзя обмануть. Есть вещи, которые нельзя победить. Сириус невольно вспомнил голос в тумане. И снова почувствовал холод. Маркус медленно сжал кулаки. — Если Смерть сказала, что хочет получить Тома Риддла… В комнате стало тихо. Настолько тихо, что никто не решался вдохнуть. — Значит Том Риддл должен умереть. Регулус замер. Северус, стоявший до этого у двери, медленно поднял голову. Даже он ничего не сказал. Потому что впервые за долгое время они услышали не желание. Не угрозу. Не эмоции. А приговор. Маркус посмотрел наверх, туда, где сейчас без сознания лежала Веспера. И его голос прозвучал неожиданно устало. — Либо он. Либо она. Другого выбора нам не оставили.