Албания

Сириус начал что-то подозревать ещё несколько дней назад. Сначала это были мелочи. Гермиона стала чаще запираться в библиотеке. Таскала туда старые книги, карты, какие-то свитки, записи. Несколько раз он видел, как она спорила сама с собой, что-то вычёркивала, переписывала и снова вычёркивала. Потом она начала пропадать. Ненадолго. На пару часов. Но каждый раз возвращалась ещё более задумчивой. И вот теперь за ужином она сидела настолько погружённая в свои мысли, что даже не заметила, как Джеймс дважды обратился к ней по имени. — Гермиона? Она вздрогнула. — Что? Фабиан расхохотался. — Вот видишь, Джеймс. Я говорил, она нас вообще не слушает. — Слушаю. — Тогда повтори, о чём мы говорили последние пять минут. Гермиона открыла рот. Закрыла. И виновато опустила взгляд в чашку. За столом раздался смех. Кроме Сириуса. Он внимательно смотрел на неё. Потому что знал. Что Гермиона Грейнджер может забыть поесть. Может забыть поспать. Но не может не слушать разговор. Что-то происходило. И происходило что-то серьёзное. После ужина она быстро извинилась и ушла наверх. Сириус выждал почти час. Потом не выдержал. Библиотека Поттеров встретила его привычным запахом старой бумаги. Гермиона сидела возле камина. Перед ней лежали книги. Несколько листов пергамента. И большая карта Европы. Когда Сириус вошёл, она слишком поспешно накрыла карту книгой. Вот тогда он окончательно убедился. Попалась. — Что случилось? — Ничего. — Врёшь. — Добрый вечер, Сириус. — Очень добрый. Что происходит? — Ничего не происходит. Он сел напротив. — Гермиона. — Сириус. — Гермиона. — Сириус. — Гермиона. Она обречённо прикрыла глаза. — Почему ты такой надоедливый? — Потому что ты что-то скрываешь. — А если не скрываю? — Тогда покажи карту. Гермиона замерла. Сириус довольно ухмыльнулся. — Ага. — Это подло. — Но эффективно. Она тяжело вздохнула. — Хорошо. Сириус победно улыбнулся. — Но ты никому ничего не расскажешь. — Конечно. — Особенно Джеймсу. — Конечно. — Особенно Гидеону и Фабиану. — Конечно. — И не полезешь никуда сам. Сириус возмущённо поднял брови. — Ты просишь невозможного. — Именно поэтому я не хотела тебе рассказывать. Он уселся поудобнее. Гермиона некоторое время молчала. Потом сказала: — Ты знаешь, что такое крестраж? Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Следующий час говорил в основном она. О дневнике. О кольце. О чаше. О медальоне. О том, что Том Риддл разрывал собственную душу. О том, что каждый крестраж удерживает его от смерти. О том, что уничтожить Волан-де-Морта невозможно, пока существуют эти предметы. К концу рассказа Сириус выглядел так, будто ему физически стало плохо. Он долго молчал. Очень долго. Потом тихо спросил: — Он сделал это добровольно? — Да. — Несколько раз? — Да. — Мерлин… Он поднялся и прошёлся по комнате. Потом остановился возле окна. — Даже для него это чудовищно. Гермиона ничего не ответила. Потому что полностью соглашалась. Наконец Сириус снова повернулся к ней. — И что теперь? — Теперь мы пытаемся не дать ему создать новые крестражи. — Новые? — Да. Он нахмурился. — Что это значит? Гермиона подняла взгляд. — По моим расчётам следующей должна стать диадема Кандиды Когтевран. Сириус нахмурился ещё сильнее. — Потерянная реликвия Основателей? — Да. — Но она же исчезла сотни лет назад. — Именно. — И Том её ещё не нашёл? — Нет. — Уверена? — Практически. Она развернула карту. Сириус наклонился. — Албания? — Да. — Что там? — Елена Когтевран спрятала диадему именно там. Сириус некоторое время рассматривал карту. Потом медленно поднял взгляд. — И кто отправится её искать? Гермиона сразу поняла свою ошибку. Слишком поздно. Потому что Сириус уже всё заметил. — Гермиона. Она промолчала. — Гермиона. — … — Гермиона. — Веспера. Сириус резко выпрямился. — Что? — Веспера. — Когда? — Завтра утром. — С кем? Гермиона отвела взгляд. Сириус уставился на неё. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Она идёт одна? — Да. Сириус нервно рассмеялся. — Она ненормальная. — Она осторожная. — Это разные вещи. — Она справится. — Конечно справится. Он снова начал ходить по комнате. Гермиона уже знала этот признак. Когда Сириус начинал мерить комнату шагами, значит в его голове рождалась очередная ужасная идея. Именно поэтому она напряглась, когда он вдруг резко остановился. — Подожди. — Что? — Откуда Веспера узнала про Албанию? Проклятье. Гермиона мысленно ударилась головой о стол. — Гермиона. — … — Гермиона. — Я сказала ей. — Значит, вы встречались. — Да. — Где? — Не важно. — Где? — Не важно. — Гермиона. — Сириус. — Гермиона. Она закрыла лицо руками. — Почему ты никогда не отстаёшь? — Потому что ты попалась. Гермиона застонала. Очень громко. — Мы встречались в поместье. — Каком? — В поместье Гонтов. Сириус замер. — Где? — В поместье Гонтов. — У Гонтов есть поместье? — Да. — Настоящее? — Да. — Но оно же разрушено. — Уже нет. — Что значит уже нет? — То и значит. Сириус сел обратно в кресло. Теперь он выглядел так, словно вопросов у него стало только больше. — Я ничего не понимаю. — Добро пожаловать в мою жизнь. Повисла тишина. Гермиона смотрела на него с подозрением. Слишком уж задумчивым он стал. Слишком спокойным. Именно поэтому она сразу сказала: — Нет. — Что нет? — Даже не думай. — О чём? — О том, о чём ты сейчас думаешь. — Ты не умеешь читать мысли. — Зато тебя умею. Сириус улыбнулся. И эта улыбка ей совершенно не понравилась.

***

Тем временем Веспера сидела в своём кабинете. Перед ней лежали книги. Карты. Несколько старых записей, найденных в библиотеке Гонтов. До отправления оставалось меньше суток. Она как раз складывала вещи, когда в окно ударилась сова. Веспера удивлённо подняла голову. Сняла письмо. Развернула. Прочитала первую строчку. Потом вторую. Потом третью. И медленно закрыла глаза. «Мисс Селвин. Мне совершенно случайно стало известно, что завтра утром вы собираетесь в крайне интересное путешествие. Если вы немедленно не сообщите мне место и время отправления, я расскажу обо всём Регулусу. И тогда этот душный Блэк будет сопровождать вас до конца ваших дней. С искренним уважением, Сириус Блэк.» Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина. Потом Веспера медленно опустила письмо. — Засранец. Она перечитала его ещё раз. Нет. Он не блефует. Этот действительно расскажет. А потом Регулус сначала устроит допрос. Потом второй. Потом вообще увяжется следом. Тяжело вздохнув, она взяла перо. Ответ получился коротким. Очень коротким. «Шесть утра. Поляна со сломанным дубом в Запретном лесу. И ты — ЗАСРАНЕЦ.» Запечатав письмо, Веспера отдала его сове. Птица скрылась в ночном небе. А девушка ещё долго смотрела ей вслед. Потом покачала головой. И пробормотала: — Если завтра он опоздает хоть на минуту, я его прокляну. На месте. Без суда и следствия. Чертовых две недели. Две недели гор. Две недели камней. Две недели пыли. Две недели бесконечных подъемов, спусков, ущелий, тропинок и карт, которые, как оказалось, были бесполезны примерно так же, как знания Сириуса о древних артефактах. Веспера была готова убить Гермиону. Сириус был готов помочь. — Напомни мне, почему мы вообще ей поверили? — проворчал он, перепрыгивая через очередной валун. Веспера даже не подняла головы от карты. — Потому что обычно она права. — Обычно? — Обычно. — А сейчас? — Сейчас я думаю, что если мы вернемся живыми, то заставим её лично облазить каждую гору в Албании. — Наконец-то разумные мысли. Они действительно были похожи на нюхлеров. Только нюхлеры хотя бы иногда что-то находили. Им же попадались исключительно камни. Много камней. Очень много камней. Иногда старые хижины. Иногда заброшенные домики пастухов. Иногда пещеры. Но никаких следов диадемы. Абсолютно никаких. Поэтому когда ближе к вечеру среди деревьев показался очередной домик, они оба испытали почти религиозное счастье. Палатка уже вызывала у них стойкое желание её сжечь. Особенно у Весперы. Потому что каждую ночь Сириус храпел. Храпел так, словно где-то рядом умирал раненый гиппогриф. — Я не храплю. — Храпишь. — Нет. — Храпишь. — Нет. — Я однажды проснулась и подумала, что началось землетрясение. — Это клевета. — Это свидетельские показания. Домик оказался пустым. Пыльным. Но целым. А значит, вполне пригодным для ночевки. Веспера готовила ужин. Сириус сидел напротив и без особой пользы разглядывал карту. — Может она вообще не здесь? — Здесь. — Откуда такая уверенность? — Потому что Том говорил об этом месте. Сириус немедленно поднял голову. — Ах да. Веспера закатила глаза. — Нет. — Что нет? — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Зато я знаю этот взгляд. Сириус ухмыльнулся. — Просто поражаюсь. — Чему? — Какие милые у вас были беседы. — Мы не вели милых бесед. — Конечно. — Сириус. — Конечно-конечно. Он театрально поднял руки. — Обычный разговор. Один из самых опасных темных магов столетия и его любимая ученица. Веспера швырнула в него полотенцем. Сириус увернулся и расхохотался. — Попал в больное место? — Замолчи. — Ни за что. Но постепенно шутки стихли. Потому что Веспера действительно начала вспоминать. Каждую деталь. Каждое слово. Каждую фразу. Когда-то давно Том рассказывал ей про Албанию. Про старую магию. Про горы. Про места, которые маглы старались обходить стороной. Про участки земли, где сама магия словно становилась живой. Про странный феномен. Там магия была повсюду. Ею был наполнен воздух. Камни. Деревья. Земля. Но сами волшебники становились слабее. Будто окружающий мир вытягивал силы из них. Оставляя наедине с природой. Без привычной защиты. Без заклинаний. Без палочек. Без преимущества. И чем дольше Веспера вспоминала, тем сильнее понимала. Они искали не там. Совсем не там. На следующее утро они аппарировали. Сириус до последнего был уверен, что их расщепит. Потом ещё час ворчал. Потом перестал. Потому что стало не до этого. Место оказалось именно таким, каким его описывал Том. Слишком тихим. Слишком древним. Слишком живым. Магия чувствовалась каждой клеточкой тела. Она была везде. Но стоило Сириусу потянуться к палочке, как внутри обнаруживалась пустота. Ничего. Ни искры. Ни отклика. Ни малейшего движения магии. То же самое чувствовала Веспера. Они стали обычными людьми. Именно это нервировало больше всего. Пять часов они поднимались в гору. Солнце палило нещадно. Вода почти закончилась. Ноги гудели от усталости. К вечеру они нашли небольшую площадку между скалами. Развели костер. Поужинали почти молча. Сил на разговоры уже не осталось. Сириус поднялся. — Я скоро. — Не потеряйся. — Очень смешно. — Я старалась. Он фыркнул и ушёл в сторону кустов. Сначала всё было спокойно. Потом он услышал шорох. Негромкий. Где-то справа. Сириус даже не обернулся. Мало ли живности в горах. Но через секунду кусты буквально взорвались. Огромное тело метнулось вперёд. Молнией. Слишком быстро. Слишком внезапно. Пума. Огромная. Гораздо больше любой, которую он когда-либо видел. Сириус рефлекторно рванулся за палочкой. И только потом вспомнил. Магии нет. Черт. Проклятье. Черт. Он отступил назад. Пума пригнулась. Жёлтые глаза неотрывно следили за ним. Еще секунда. Прыжок. Сириус уже понимал, что не успевает. Просто не успевает. А потом между ними появилась Веспера. Откуда она вообще взялась, он так и не понял. Только увидел серебристую вспышку. Сталь. Клинок. Настоящий клинок. И в следующий миг его глаза расширились. Он узнал его. Невозможно. Просто невозможно. — Это… Гоблинская сталь. Семейный клинок Блэков. Тот самый. Который должен был лежать в сейфе Гринготтса. Пума уже атаковала. Но Веспера двигалась так, словно занималась этим всю жизнь. Никакой паники. Никакого страха. Только концентрация. Она уходила от ударов на считанные дюймы. Разворачивалась. Отступала. Снова уходила. Сириус смотрел ошеломленно. Потому что видел перед собой совершенно другую Весперу. Не девушку с книгой. Не язвительную подругу. Не ту, что постоянно спорила с ним. А воина. Человека, который привык сражаться насмерть. И тогда он вдруг понял. Она ведь выросла в мире войны. Настоящей войны. Не той, что была сейчас. Гораздо хуже. Гораздо страшнее. Пума прыгнула снова. На этот раз быстрее. Даже слишком быстро. Веспера не успела полностью уйти. Клыки вонзились ей в бедро. Сириус услышал мерзкий звук рвущейся ткани. Увидел кровь. Много крови. Но Веспера даже не вскрикнула. Даже не поморщилась. Только в тот же миг шагнула вперёд. И вогнала клинок в шею зверя по самую рукоять. Точно. Безошибочно. Смертельно. Пума дернулась. Захрипела. И рухнула к её ногам. Наступила тишина. Тяжелая. Оглушающая. Сириус смотрел на неё. На кровь. На разорванную ткань. На рану. На клинок в её руке. И вдруг почувствовал, как внутри поднимается настоящий ужас. Потому что Веспера стояла совершенно спокойно. Будто ничего не произошло. Будто её только что не пытались разорвать заживо. Будто подобное случалось с ней сотни раз. Она медленно выдернула клинок. Стряхнула кровь. И только тогда подняла взгляд на Сириуса. — Ты цел? Сириус несколько секунд просто смотрел на неё. Потом хрипло выдохнул: — Я цел? Веспера удивлённо моргнула. — Да. — Веспера. — Что? — Эта тварь чуть не откусила тебе ногу. Она посмотрела вниз. Будто только сейчас вспомнила о ране. — А. — А?! — Ну да. — Ну да?! — Бывало и хуже. Сириус закрыл глаза. Медленно. Очень медленно. А потом понял одну простую вещь. Он никогда. Никогда больше. Не позволит ей отправляться одной в подобные места. Потому что если бы сегодня он оказался здесь без неё — он был бы уже мёртв. А если бы она оказалась здесь без него — она бы просто молча зашила себе ногу и пошла дальше искать чёртову диадему. Сириус всё ещё не мог прийти в себя после нападения. Пума лежала в нескольких метрах от костра. Огромная. Тяжёлая. Мёртвая. А Веспера сидела на поваленном бревне и совершенно спокойно зашивала себе ногу. Будто это был обычный вечер. Будто её только что не пытался разорвать хищник. Сириус отвернулся в тот момент, когда она начала разрезать ткань брюк вокруг раны. Не из деликатности. Точнее, не только из неё. Просто он уже успел заметить множество старых шрамов, и почему-то мысль увидеть ещё больше заставляла его чувствовать себя неуютно. Он слышал её тихое шипение сквозь зубы. Слышал, как игла проходит через кожу. Слышал её тяжёлое дыхание. И каждый такой звук заставлял его морщиться сильнее. — Мерлин… — Не ной. — Я не ною. — Нытьё началось ещё десять минут назад. — Тебе зашивают ногу без обезболивающего. — Не драматизируй. Сириус резко обернулся. — Не драматизировать?! Веспера подняла голову. В одной руке игла. В другой окровавленная нить. И абсолютно невозмутимое лицо. — Да. — Тебя чуть не сожрали! — Но не сожрали же. — Веспера! Она снова опустила взгляд к ране. — Что? Сириус уставился на неё так, словно видел впервые. — Ты ненормальная. — Мне это часто говорят. — Потому что это правда. Вместо ответа она тихо фыркнула. И снова протянула иглу через кожу. Сириус почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Не могу на это смотреть. — Так не смотри. — Я пытаюсь. — Получается плохо. Он провёл рукой по лицу. И только сейчас заметил аптечку. Целую аптечку. Большую. Набитую всем необходимым. Бинты. Иглы. Нитки. Настойки. Обеззараживающие составы. Мази. И… Сириус нахмурился. — Это что? — Где? — Вот это. Веспера посмотрела туда, куда он указывал. — А. — А? — Бурбон. — Бурбон?! — Да. — Откуда у тебя бурбон? — Из дома взяла. — Зачем? — Для обработки ран. Сириус посмотрел на бутылку. Потом на неё. Потом снова на бутылку. — А я уже хотел выпить его целиком. — Даже не думай. — После сегодняшнего дня я заслужил. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Сириус. — Что? — Если выпьешь весь бурбон, следующую рану я буду зашивать тебе. Он замолчал. На пару секунд. — Жестоко. — Зато эффективно. Наконец последний стежок был затянут. Веспера облегчённо выдохнула. Обработала рану. Наложила повязку. После чего осторожно опёрлась локтями о колени. Некоторое время они просто сидели возле костра. Огонь потрескивал. Горы постепенно погружались в темноту. Ветер становился всё холоднее. Именно тогда Веспера неожиданно заговорила. — Мы близко. Сириус поднял голову. — К чему? — К диадеме. Он нахмурился. — С чего ты взяла? Веспера смотрела куда-то в темноту. На чёрные силуэты гор. На лес. На бесконечные скалы. — Ты не чувствуешь? — Нет. — Магия сгущается. Сириус некоторое время молчал. Потом усмехнулся. — Интересное заявление от человека, который сейчас такой же беспомощный маг, как и я. Веспера покачала головой. — Нет. Я не про нашу магию. Она подняла руку. — Посмотри вокруг. Сириус нехотя огляделся. — И? — Днём солнце было слишком жарким. — Это Албания. — Нет. — Да. — Нет. Он закатил глаза. — Продолжай. — Ночью здесь слишком холодно. — Горы. — Сириус. — Что? — Я серьёзно. Он сразу замолчал. Потому что видел её лицо. Она действительно была серьёзна. Очень. — Продолжай. — Животные стали агрессивнее. — Возможно. — Нет. Точно. Она подняла взгляд на мёртвую пуму. Некоторое время смотрела на неё. Затем тихо сказала: — Она не должна была напасть. — Почему? — Потому что это пума. — Очень убедительно. — Сириус. — Ладно, ладно. Веспера вздохнула. — Хищники не бросаются на человека просто так. Особенно на взрослого человека. Особенно на двух взрослых людей. Она бы напала на раненого. На ребёнка. На того, кто лежит без движения. Но не на тебя. Сириус невольно посмотрел на тушу зверя. — Думаешь? — Уверена. — Тогда зачем она это сделала? Веспера некоторое время молчала. Потом очень тихо ответила: — Потому что защищала. По спине Сириуса неожиданно пробежал холодок. — Защищала? — Да. — Что именно? Веспера посмотрела куда-то вверх. На горы. На тёмные вершины, теряющиеся в ночном небе. — Это место. Костёр треснул. Ветер качнул ветви деревьев. Где-то вдали раздался странный звук. Будто чей-то далёкий крик. И впервые за всё путешествие Сириусу стало по-настоящему не по себе. — Ты хочешь сказать… — Да. — Что мы уже рядом? Веспера медленно кивнула. Её серые глаза отражали отблески огня. — Очень рядом. Она снова посмотрела на мёртвую пуму. На окровавленный клинок возле своих ног. На темноту между деревьями. И едва слышно добавила: — Настолько рядом, что это место уже начало нас замечать. После этих слов даже Сириусу расхотелось шутить. Потому что впервые за две недели бесполезных поисков он почувствовал то же самое. Будто горы смотрят на них в ответ. И совсем не рады незваным гостям.