Полукровка ?

Музыка продолжала звучать, а гости один за другим подходили поздравить новую главу рода Гонтов. Одни искренне радовались, другие тщательно скрывали зависть, третьи уже просчитывали, как изменится политическое равновесие среди древних семей после появления законной наследницы Слизерина. Веспера принимала поздравления с неизменной улыбкой, благодарила каждого одинаково спокойно, не выделяя ни влиятельных лордов, ни простых волшебников. Именно это сильнее всего поражало присутствующих. Она не пыталась казаться выше остальных. Она уже была выше — не положением, а тем достоинством, с которым держалась. Неожиданно Вальбурга больше не выдержала. Она быстрым шагом подошла к Веспере и, совершенно забыв обо всех правилах этикета и десятках любопытных взглядов, крепко обняла девушку. — Девочка моя… — тихо прошептала она, целуя её сначала в одну щёку, потом в другую. — Как же я счастлива… Веспера даже растерялась. За всё время их знакомства Вальбурга никогда не позволяла себе столь открыто проявлять чувства. Обычно её любовь выражалась в строгих замечаниях, советах и заботе, тщательно скрытой за ледяной маской главы дома Блэк. — Леди Блэк… — с улыбкой произнесла Веспера. — Какая я тебе теперь леди Блэк? — недовольно перебила её Вальбурга. — Ты скоро сама Блэк будешь. Она ещё раз крепко обняла будущую невестку и наконец отпустила её, осторожно поправив выбившуюся пепельную прядь. — Какая же ты красавица… Регулус стоял рядом и смотрел на них с такой улыбкой, какой никто прежде у него не видел. Казалось, он впервые за долгое время был абсолютно счастлив. Он наблюдал, как мать держит за руки Весперу, что-то тихо ей говорит, как та смеётся в ответ, и поймал себя на мысли, что именно так всегда и представлял свою семью. Именно в этот момент к ним подошли Поттеры. Флимонт первым протянул руку Регулусу. — Поздравляю, молодой человек. — Благодарю. Юфимия же сразу подошла к Веспере и, не обращая внимания на десятки наблюдавших за ними чистокровных аристократов, тепло обняла девушку. — Я так рада за вас, моя дорогая. Она слегка отстранилась и с материнской нежностью посмотрела на Весперу. — И поздравляю не только с помолвкой, но и с тем, что ты наконец перестала прятаться. Веспера мягко улыбнулась. — Спасибо. Рядом уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Сириус. Он сложил руки на груди и демонстративно нахмурился. — Нет, ну это уже возмутительно. Все повернулись к нему. — Просто бессовестные! Регулус тихо закатил глаза. — Началось… — Нет, вы только посмотрите на них! — продолжал возмущаться Сириус. — Они, значит, успели обручиться, успели благословение получить, успели бал организовать, а мы узнаём обо всём последними! Это вообще нормально? — Вообще-то, ты узнал одним из первых, — спокойно заметила Гермиона. — Не считается! Джеймс рассмеялся. — Полностью поддерживаю. Это заговор. Лили с улыбкой покачала головой. — Мужчины… Вальбурга всё это время внимательно наблюдала за компанией. Особенно за Сириусом. Наконец она негромко, но достаточно холодно произнесла: — Неужели… Веспера знакома с ними? Последнее слово она произнесла с таким выражением, будто речь шла о каком-то сомнительном обществе. Однако стоило внимательнее посмотреть ей в глаза, как становилось очевидно: за привычным высокомерием пряталась совсем другая эмоция. Обида. И тоска. Сириус услышал её вопрос. Несколько секунд молча смотрел на мать. Потом неожиданно широко улыбнулся. Подошёл к Регулусу и Веспере, совершенно не обращая внимания на тяжёлый взгляд Вальбурги, и по-дружески обнял их обоих за плечи. — Ещё как знакома. Он довольно усмехнулся. — Мы с Весперой вообще лучшие друзья. Не успел он договорить, как получил сильный удар локтем под рёбра. — Ай! Веспера невозмутимо убрала руку. — Не преувеличивай. — За что?! — За длинный язык. Джеймс уже откровенно смеялся. Лили прикрыла рот ладонью, стараясь сохранить серьёзный вид. Даже Гермиона тихо хихикнула. Вальбурга тяжело вздохнула и закатила глаза. — Салазар… во что она только ввязалась… Но в уголках её губ всё равно мелькнула едва заметная улыбка. Она ничего больше не сказала, лишь подошла к Ориону, который разговаривал с Арктуром, и негромко произнесла: — Наш сын определённо выбрал себе очень… необычную супругу. — Именно поэтому она ему и подходит, — спокойно ответил Орион. Тем временем Флимонт и Юфимия направились к Альбусу Дамблдору. Директор уже беседовал с несколькими членами Ордена, и старшие Поттеры с удовольствием присоединились к разговору. Возле Весперы остались Регулус, Джеймс, Лили, Гермиона и Сириус. Спустя несколько мгновений к ним подошёл Северус. Он выглядел, как всегда, невозмутимо, хотя Веспера сразу заметила, что уголки его губ едва заметно дрогнули. Северус остановился напротив Регулуса. — Поздравляю. Регулус протянул ему руку. — Спасибо. Потом Северус посмотрел на Весперу. — И тебя тоже. Она тепло улыбнулась. — Спасибо, Северус. Сириус тут же не удержался. — Смотри-ка… даже поздравлять умеет. Северус медленно повернул голову. — Представь себе. — Я думал, ты только ядом плеваться умеешь. — Это исключительно в твоём обществе. — Завидуешь? — Чему именно? — Моему обаянию. Северус спокойно окинул его взглядом с головы до ног. — Нет. Скорее отсутствию чувства самосохранения. — Зато чувство юмора у меня есть. — Если ты называешь это чувством юмора… — Так, — вмешался Джеймс, уже смеясь. — Вы можете хотя бы сегодня не начинать? — Это он начал, — одновременно произнесли Северус и Сириус. Они переглянулись. И синхронно отвернулись друг от друга. Лили только тихо покачала головой. — Иногда мне кажется, что вы пятилетние дети. — Не мы, — тут же возразил Сириус. — Только он. — Исключительно он, — одновременно ответил Северус. На этот раз рассмеялись уже все. Даже Регулус. Веспера обвела взглядом собравшихся вокруг неё людей. Регулус. Северус. Сириус. Джеймс. Лили. Гермиона. На мгновение ей показалось, что именно ради таких мгновений она и получила второй шанс. Она улыбнулась. — Вообще-то… у меня есть ещё одно заявление. Разговоры вокруг них мгновенно стихли. Даже Сириус подозрительно прищурился. — Только не говори, что ты ещё и Министерство купила. — Нет. — Тогда что? Веспера загадочно улыбнулась. — Думаю… вам всем будет очень интересно это услышать. Звон хрусталя мягко прокатился под сводами бального зала, постепенно заглушая музыку и разговоры. Веспера медленно поставила бокал на столик и вышла в самый центр зала. За её спиной остались Регулус и Маркус, не пытаясь вмешиваться. Они оба понимали: сейчас этот вечер принадлежал ей. Сотни взглядов были прикованы к молодой главе рода Гонтов. Одни смотрели с восхищением, другие — с недоверием, третьи уже заранее готовились спорить с каждым её словом. Том Риддл не сводил с неё глаз. Его лицо оставалось совершенно спокойным, но внутри него медленно закипала ярость. Он чувствовал, что сейчас услышит нечто такое, что окончательно разрушит всё, что он столько лет выстраивал вокруг имени Слизерина. Веспера дождалась, пока в зале воцарится абсолютная тишина, и спокойно заговорила: — Благодарю всех, кто сегодня принял моё приглашение. Думаю, многие из вас уже успели задаться вопросом, почему на балу рода Гонтов присутствуют не только представители двадцати восьми священных семей. Здесь находятся сотрудники Министерства, преподаватели Хогвартса, авроры, полукровки, маглорождённые… Многие из вас, вероятно, уже решили, что новая глава рода просто не знает древнего этикета или намеренно решила его нарушить. Нет. Я прекрасно знаю традиции своего рода. Более того, за последние месяцы я изучила архивы семьи гораздо лучше, чем многие поколения Гонтов до меня. Именно поэтому сегодня я хочу сказать то, о чём слишком долго молчали. Она сделала несколько неспешных шагов по залу. С каждым её движением воздух становился плотнее. Древняя магия дома откликалась на свою хозяйку. Некоторые свечи вспыхнули ярче, тяжёлые портьеры едва заметно дрогнули, а портреты предков словно притихли, прислушиваясь к каждому слову. — Род Гонтов всегда славился своей чистокровностью, — продолжила она. — И вместе с этим — презрением к полукровкам и маглорождённым. По крайней мере, именно так нас учили думать. Но, изучая семейные документы, я обнаружила записи, которые передавались исключительно главе рода. Записи самого Салазара Слизерина. И знаете, что меня удивило больше всего? Ни в одном из них я не нашла ненависти к маглорождённым. По залу пробежал удивлённый шёпот. — Не может быть… — едва слышно произнёс кто-то из Ноттов. — Это невозможно… — нахмурился один из Эйвери. Веспера спокойно продолжила, даже не взглянув в их сторону. — Единственным страхом Салазара было вовсе не происхождение волшебников. Он боялся, что однажды магический мир станет известен маглам. Он опасался, что люди, выросшие вне волшебного общества, по незнанию могут раскрыть существование магии. Это был страх за сохранность нашего мира. Но страх — не ненависть. Эти понятия слишком долго намеренно смешивали, пока они окончательно не превратились в удобную ложь. Она перевела взгляд на чистокровные семьи, стоявшие ближе всего. — Мне всегда было интересно, почему чистокровные так любят говорить о силе своей крови, но никогда не говорят о её цене. Скажите честно, многие ли из вас открывали собственные родословные? Многие ли готовы признаться, сколько раз ваши предки женились на кузинах? На троюродных сёстрах? На дальних родственниках? А некоторые… — она сделала небольшую паузу, — даже на собственных племянницах. Вам не кажется странным, что, стремясь сохранить магию, вы сами начали её уничтожать? Несколько человек заметно напряглись. — Вы смеете обвинять древние рода? — холодно спросил один из волшебников. Веспера спокойно посмотрела на него. — Нет. Я обвиняю не древние рода. Я обвиняю глупость. Это разные вещи. По залу пронёсся тихий смешок. Даже Арктур Блэк едва заметно улыбнулся. Веспера продолжила уже гораздо твёрже: — Посмотрите на историю. Когда-то волшебники могли творить магию без палочек. Сегодня большинство не способны выполнить простейшее заклинание без проводника. Вы правда думаете, что магия просто решила ослабнуть? Нет. Это последствия многовекового кровосмешения. Магия живая. Она стремится к равновесию. И когда чистокровные семьи начинают замыкаться сами на себе, она сама создаёт тех, кто способен вернуть ей силу. Именно поэтому появляются маглорождённые. Она повернулась в сторону Гермионы. Её голос стал заметно мягче. — Среди моих друзей есть маглорождённая ведьма. Она выросла среди людей. Она не знала наших традиций. Не читала древних семейных библиотек. Не росла среди аристократии. Но это не помешало ей стать одной из самых талантливых волшебниц, которых я когда-либо встречала. По знаниям она превосходит многих чистокровных, присутствующих в этом зале. По силе магии — тоже. По преданности своим друзьям… — Веспера улыбнулась Гермионе. — Думаю, большинству из вас до неё никогда не дорасти. Гермиона уже понимала, о ком идёт речь. Она медленно покачала головой. — Веспера… Но та лишь продолжила: — Однажды я была готова отдать за неё собственную жизнь. Не потому, что она маглорождённая. Не потому, что она великая ведьма. А потому, что она мой друг. Потому что для меня семья определяется не кровью, а людьми, которые готовы пройти рядом с тобой через ад. И если бы мне пришлось снова сделать тот же выбор… я бы не изменила ни единого своего решения. Гермиона больше не смогла сдерживать слёз. Они медленно катились по её щекам. Лили осторожно сжала её ладонь, Джеймс молча опустил голову, а Сириус впервые за весь вечер перестал улыбаться. Веспера вновь обвела взглядом весь зал. — Поэтому сегодня, как глава рода Гонтов, я официально объявляю новую политику своего рода. Отныне любой человек, который будет унижать полукровок или маглорождённых только из-за их происхождения, становится врагом рода Гонтов. Мне всё равно, насколько древняя у него фамилия. Мне всё равно, сколько поколений чистокровных предков стоит за его спиной. Если вы забыли, чему на самом деле учил Салазар Слизерин, я напомню. Он завещал хранить магию. Всю магию. А не делить волшебников на достойных и недостойных. Вы можете осуждать меня. Можете презирать. Можете считать, что я позорю собственный род. Это ваше право. Но пока на моей руке находится перстень главы рода Гонтов, никто не посмеет прикрываться именем Слизерина, оправдывая собственную ненависть. Последние слова прозвучали так спокойно, что от них по спинам многих гостей пробежал холодок. Магия, окутывавшая зал, тяжёлой волной разошлась по поместью. Древние стены будто откликнулись на слова своей хозяйки. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Тишину нарушил холодный голос Тома. — Любопытная речь, леди Гонт. Позвольте задать вопрос. Вы действительно считаете, что несколько старых свитков способны перечеркнуть века истории? Веспера спокойно повернулась к нему. — Нет, лорд Риддл. Но одного подлинного документа достаточно, чтобы перечеркнуть сотню красивых легенд. История любит правду. Даже если люди предпочитают ложь. На губах Тома появилась едва заметная улыбка. — Вы очень смелая женщина. — Нет, — так же спокойно ответила Веспера. — Я просто не боюсь говорить то, что давно следовало сказать. Именно в этот момент Гермиона больше не выдержала. Она быстро пересекла весь зал, не обращая внимания ни на правила приличия, ни на десятки изумлённых взглядов, и крепко обняла Весперу. — Спасибо… — прошептала она сквозь слёзы. — Спасибо за то, что сказала это вслух. За то, что кто-то наконец перестал бояться. Веспера молча обняла её в ответ, а Маркус, наблюдавший за этой сценой, вдруг понял, что сегодняшний вечер изменил не только судьбу рода Гонтов. Он изменил всю магическую Британию. И пути назад уже не существовало. Гермиона ещё несколько секунд крепко прижимала Весперу к себе. Она не замечала ни десятков взглядов, устремлённых на них, ни напряжённой тишины, повисшей в огромном зале. Когда она наконец отступила, украдкой вытирая слёзы, Веспера тепло сжала её ладонь и только потом вновь подняла взгляд на гостей. Но теперь она смотрела лишь на одного человека. На Тома. Несколько долгих секунд они молча изучали друг друга. Весь зал будто перестал существовать. Даже музыка затихла окончательно. Веспера первой нарушила молчание. — Простите, лорд Риддл… или, быть может, мне всё же стоит обращаться к вам «мистер Реддл»? По залу прокатился удивлённый шёпот. Том едва заметно улыбнулся. — Обращайтесь так, как вам будет угодно, леди Гонт. — Благодарю. Она слегка наклонила голову. — Тогда позвольте задать вам один вопрос. Исключительно из любопытства. — Разумеется. — Как человек, который всю свою жизнь проповедует идеи чистоты крови, может сам быть полукровкой? Тишина. Такая глубокая, что, казалось, перестали дышать даже портреты на стенах. Том не изменился в лице. Лишь его пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. Веспера продолжила спокойно, словно обсуждала погоду. — Насколько мне известно, вашим отцом был магл. Том Реддл-старший. Или эта часть вашей биографии больше не заслуживает упоминания? Несколько бокалов одновременно звякнули о подносы. Беллатриса резко повернулась к Тому. Рабастан нахмурился. Даже Люциус вопросительно посмотрел сначала на Риддла, потом на Весперу. Первым не выдержал один из Эйвери. — Это ложь! — Правда? — спокойно спросила Веспера. — Тогда, возможно, лорд Риддл сам расскажет нам имя своего чистокровного отца. Все взгляды снова устремились к Тому. Он продолжал молчать. Веспера слегка улыбнулась. — Нет? Странно. Обычно люди, так ревностно защищающие чистоту крови, очень любят говорить о своих предках. Том медленно поставил бокал на ближайший стол. Его голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. — Моё происхождение никак не влияет на истинность моих взглядов. — Напротив. Веспера сделала несколько шагов ему навстречу. — Именно оно и влияет сильнее всего. Она остановилась всего в нескольких метрах. — Вы требуете от других соответствовать идеалу, которому сами никогда не соответствовали. Том чуть прищурился. — Вы пытаетесь меня оскорбить? — Нет. Она покачала головой. — Я всего лишь напоминаю факты. По залу вновь пронёсся шёпот. Кто-то начал переговариваться вполголоса. — Он действительно… — Полукровка?.. — Не может быть… — Тогда почему… Беллатриса резко обернулась. — Замолчите! Её голос эхом разнёсся по залу. — Милорд — величайший волшебник нашего времени! Какая разница, кем был его отец?! Веспера посмотрела на Беллатрису почти с сожалением. — Вот именно, Белла. Беллатриса удивлённо замерла. — Какая разница? Она обвела взглядом весь зал. — Почему происхождение перестаёт иметь значение, когда речь идёт о сильном волшебнике? Почему для одного человека вы готовы сделать исключение, а тысячи других ненавидите только потому, что их родители не носили древних фамилий? Беллатриса открыла рот. Но не нашла ответа. Веспера вновь перевела взгляд на Тома. — Мне всегда казалось странным, что человек, которого общество чистокровных никогда полностью не приняло бы из-за происхождения, сам построил свою идеологию на тех же самых принципах. Она чуть склонила голову. — Скажите честно… вы действительно ненавидите маглорождённых? Или… Она выдержала короткую паузу. — Вы всю жизнь ненавидели собственного отца? В этот момент воздух словно застыл. Том больше не улыбался. Его лицо оставалось безупречно спокойным. Но глаза… В них вспыхнуло что-то настолько холодное и опасное, что несколько стоявших рядом волшебников невольно сделали шаг назад. Маркус наблюдал за этой сценой молча. Регулус незаметно подошёл ближе к Веспере. Северус тоже напрягся. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Так Том смотрел только тогда, когда начинал по-настоящему терять самообладание. Несколько бесконечно долгих секунд Риддл молчал. Потом неожиданно улыбнулся. Очень медленно. — Вы удивительная женщина, леди Гонт. — Благодарю. — Но однажды ваше желание говорить правду может стоить вам жизни. Веспера встретила его взгляд совершенно спокойно. — Возможно. Она улыбнулась в ответ. — Но зато сегодня вы так и не ответили ни на один мой вопрос. В зале вновь повисла тишина. И именно эта тишина сказала присутствующим гораздо больше, чем любой возможный ответ Тома Риддла.