Глава 1

      Теодор Нотт сидел за столом своей квартиры.       После войны он был нечастым гостем в семейном поместье, предпочитая квартиру в старой части немагического Лондона. Ему нравился этот дом с обшарпанной штукатуркой, лестница, ведущая на третий этаж прямо к массивной старой двери, небольшие деревянные окна с видом на крыши и серое небо. Казалось, что это место хранит особые истории − память многих лет, чьи-то шаги по коридору, чей-то смех за стеной. Возможно, когда-нибудь и о нём напишут какую-нибудь историю. Возможно, она уже пишется.       Но Тео не знал об этом, и сейчас задумчиво сидел за столом. Свет единственной свечи падал на разворот «Ежедневного пророка», растрёпанные тёмные кудри падали на точеное лицо, отбрасывая неровные тени на скулы. В бокале темнело вино – густое, выдержанное, красное полусладкое, купленное у маггловского торговца. Магглы всегда знали толк в вине. In vino veritas. Теодор сделал глоток прежде, чем вернуться к буквам и колдографиям на пергаменте. Вино оставило на языке терпкий привкус, который был похож на тишину.       Свеча оплывала. Воск медленно стекал по подсвечнику и застывал причудливыми наплывами. Тео не смотрел на пламя, но краем глаза следил за воском. Он всегда следил.       27 мая 2003 года       ЧЕТВЕРТОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ЗА ТРИ МЕСЯЦА: АВРОРАТ В ТУПИКЕ       Специальный корреспондент: Рита Скиттер       Вчера вечером аврорат подтвердил информацию об исчезновении четвёртой молодой женщины в магической Британии за последние три месяца. Пропавшая − никто иная как Луна Лавгуд, дочь Ксенофилиуса Лавгуда, издателя «Придиры». Выпускница Когтеврана, 27 лет. Девушка известна тем, что сражалась во Второй магической войне на стороне Ордена Феникса.       Нынешний глава аврората Гарри Поттер, с которым, по утверждению очевидцев, у неё когда-то были близкие отношения, в бешенстве. Он грозится «перевернуть всю магическую Британию, чтобы найти этого ублюдка». Но пока факт остается фактом: Луна исчезла, и никто не знает, где она. Её отец безутешен.       По данным, которые удалось получить особым методом, в последний раз Луна была замечена в маггловском баре «Король и Шут» в пятницу вечером. Бармен любезно поделился, что странная блондинка была в сопровождении высокого темноволосого мужчины, но его лицо он вспомнить не мог. «Как будто у него не было лица… только шум… помехи», − так бармен описал спутника Лавгуд.       Это ещё один случай, когда свидетель описывает такого мужчину, и никому до сих пор не удалось разглядеть или запомнить его лицо.       Известно, что расследование ведут Гарри Поттер, Избранный, кавалер Ордена Мерлина первой степени, и Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма столетия. Также к расследованию привлечен известный артефактолог, независимый специалист по тёмной магии Теодор Нотт-младший (сын одного из самых верных последователей Волан-де-Морта – Теодора Нотта-старшего).       На вопрос, как ему работается с теми, кто посадил его отца в Азкабан, Теодор ответил: «Я не общаюсь с отцом. Он сделал свой выбор. Я сделал свой, отказавшись принять метку и делаю его, сотрудничая с авроратом. Поттер и Грейнджер – специалисты высокого уровня, и наша общая цель − найти пропавших девушек, а не вспоминать прошлое».       Кто же может быть преступником? Обезумевший пожиратель смерти? Маньяк? Оборотень? Вампир? Пока остается только догадываться и строить теории. Ведь каких-либо улик так и нет. Но каждый день может что-то измениться. И тот, кто похищает девушек, может допустить ошибку. Нам остается только надеяться на это, раз пока расследование не имеет успеха.       Следите за развитием событий в следующем номере».       Тео отложил газету в сторону, залпом допил вино и прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Бокал опустел, и теперь в тишине комнаты слышалось только едва уловимое потрескивание фитиля.       Он прокручивал в голове всё, что они собрали по делу.       Четыре жертвы.       Астория Гринграсс, 26 лет. Исчезла 14 марта. Последний раз ее видели в книжной лавке «Флориш и Блотс» в Косой аллее. Она держала в руках томик поэта Альдера Фроста, который так и не купила. Продавец запомнил её, она стояла там достаточно долго и тихо улыбалась. У выхода ее ждал высокий мужчина.        Лора Блэквуд, 29 лет. Исчезла 2 апреля. Её коллеги из Отдела магического транспорта сообщили, что последнее время она выглядела очень отдохнувшей и счастливой. Говорила, что встретила кого-то особенного. Но имени так и не назвала. «Он хочет сделать мне сюрприз», − сказала она за день до исчезновения.       Софи Тёрнер, 21 года. Исчезла 11 мая. Студентка третьего курса Академии Целительства. Её соседка по комнате сказала аврорам, что Софи познакомилась с мужчиной в городской библиотеке. «Он знает столько о тёмных ритуалах! Он как ходячая энциклопедия! Нет, по-другому, он – настоящий гений».       И теперь Луна Лавгуд, 27 лет. Исчезла 24 мая.       Что же их объединяет? Что же? Что же? Что же? Почему же преступник выбрал именно их?       Гринграсс и Блэквуд – дочери пожирателей смерти. Тёрнер и Лавгуд − нет. Гринграсс и Лавгуд – блондинки, Тёрнер – брюнетка, Блэквуд – рыжая. Разные факультеты, разные семьи, разные круги общения. Но все четыре − молоды, красивы и одиноки. И всех в последний раз видели в компании темноволосого мужчины. Все исчезли бесследно.       Тео открыл глаза, посмотрел на догорающую свечу. Воск на подсвечнике застыл, образовав причудливый рельеф – почти человеческий профиль, если смотреть на него под определённым углом. Он перевёл взгляд на окно. За окном сгущались сумерки, раскрашивая небо в серо-лиловый.       − Четыре девушки весною,       Не обделенные красою,       Пройтись решились как-то раз,       Вернулась? Ни одна из вас, − произнёс он тихо, почти шёпотом, и голос растворился в его комнате.       А он продолжил вспоминать. Ни одной из них до сих пор не нашли. Ни тела, ни магического следа. Он лично вместе с аврорами проводил обыски в местах исчезновения и в округе, в том числе в маггловских переулках, на пустырях за Косым переулком, в заброшенных домах на окраинах. Он перебирал каждую деталь, каждую пылинку.       Ничего.       «Как будто они просто растворились в воздухе», − негодовал один из Отдела тайн на последнем совещании. Его лицо было почти багровое, а пальцы нервно барабанили по столу, пока он скандировал. – «Ни порталов, ни аппарации, ни следов борьбы или принуждения. Ничего».       Тео тогда промолчал. Он сидел у угла, сложив руки на груди, и слушал. Поттер метал громы и молнии. Грейнджер перебирала досье с лицами подозреваемых, её палец скользил по строчкам, останавливаясь на каждом имени дольше, чем нужно.       Нелепо, но его лицо тоже было в этом досье. Он заметил это, когда палец Гермионы задержался, а на лице отобразилось недоумение. Значит, туда его включил Поттер, она была не в курсе. Всё это длилось не дольше секунды, но он запомнил.       − Вы будто раз и растворились,        Как будто улетели птицей.        Строка в отчёте, итого:        Нет ровным счетом ничего, − Тео поднялся со стула, подошёл к окну. Внизу, в узком переулке, зажегся фонарь. Жёлтый свет лужей растекся на мокрой брусчатке, недавно прошёл дождь. Воздух теперь был тяжелым и влажным. Нотт прижал ладонь к холодному стеклу, оно приятно остужало пылающую кожу.       Гарри думает, что главный подозреваемый − Долохов. Антонин Долохов. Осужден за убийства во время Первой Мировой войны и вышел по амнистии за сотрудничество с министерством. Сидел в Азкабане, вышел озлобленным, с жаждой крови. Логично. Но почерк другой. Долохов всегда работал грубо, оставляя за собой разрушения и кровь. А здесь – всё до безобразия чисто. Ни следа. Ни капли. Стиль не его.        Грейнджер думает иначе. На том же совещании она разложила пергаменты с древними рунами, указала на символы, которые не использовались сотни лет. Она предположила, что преступник использует древнюю магию, которая не оставляет привычных следов. В её глазах была тревога, умная Гермиона не знала, как это работает и что с этим делать.       Но Тео согласился с ней. Сказал, что это неплохая идея, и предложил изучить архивы старых родов.       Он не солгал. Действительно изучил архивы.       − Темный маг глядел в оконце,        Хоть его слепило солнце,        Одну девушку к утру,        Непременно украду, − Тео отнял ладонь от стекла, оставив на нём мутный отпечаток. Он посмотрел на свою руку. Пальцы были длинными, бледными, почти восковыми в таком свете. Он сжал их в кулак, потом разжал. Кровь вернулась, кончики пальцев окрасились розовым. Он вернулся к столу и снова взял газету.              ***       Гарри Поттер сидел за столом в своём кабинете. Последнее время он проводил в нем больше времени, чем дома. Последнее время он почти не ел, не спал, только нервно курил в переполнившуюся пепельницу и в очередной раз перебирал бумаги. Свет от старой лампы падал на карты похищений, досье убитых, досье подозреваемых, результаты экспертизы и недопитый бокал огневиски, который, казалось, насмехался над ним: «Ты так ничего и не понял, Поттер».       Нет, он так ничего и не понял. Даже не знал, в каком направлении двигаться, чтобы что-то понять, зато чувствовал, как беспомощность и вина расползаются по внутренностям дождевыми червями. Он гнал их от себя три жертвы, но сейчас, когда пропала Луна Лавгуд, все это полезло из земли, как после дождя. Отвратительно.        «Луна Лавгуд. Луна Лавгуд. Луна Лавгуд» – стучало внутри. </i>       Поттер сжал пальцы так, что костяшки побелели. Он прикрыл глаза. Перед ним было лицо девушки − в тот самый день, когда она положила ему руку на плечо и сказала:        − Гарри, никто не должен выбирать между любовью и своей мечтой. Ты будешь хорошим аврором и наверняка спасешь сотни жизней. А я буду изучать магических животных и, возможно, однажды тоже спасу какую-нибудь редкую популяцию. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Но иногда выбрать себя − единственное правильное. Я уезжаю, но ты… ты останься здесь, в Лондоне.       Единственное правильное. Она всегда была очень умна. Слишком умна. А он был идиотом. Он так просто отпустил ее, хотя ему хотелось, чтобы она осталась, или хотелось сорваться за ней. Но он привык, что так часто ошибался, когда она была, что решил, что и в этот раз она тоже наверняка права. И отпустил ее.       А теперь она исчезла. Ее нет. И у него больше не будет шанса сказать, что он каждый день жалел о том решении.       Где ты, Луна? Что случилось? Кто тот мужчина, с которым ты была?       Гарри взял в руки ее досье.       Луна Лавгуд, 27 лет. Исчезла 24 мая. Бармен маггловского бара «Король и Шут» сказал, что она пришла в сопровождении высокого темноволосого мужчины. Была странно одета, но выглядела хорошо. Много улыбалась и выглядела счастливой. Запомнилась проникновенным взглядом и ярко-синими глазами. Они с мужчиной выбрали столик в дальнем углу, долго о чём-то говорили, а потом вместе покинули заведение.       На месте ее исчезновения не было следов магии. Вряд ли ее заставили пойти с ним волшебством или силой. Нет. Она пошла с ним добровольно.       Но Луна не могла бы пойти добровольно с Долоховым. Астория Гринграсс и Лора Блэквуд были знакомы с ним через пожирателей смерти, они могли пойти добровольно. Софи Тёрнер было двадцать один, она не знала Долохова как жестокого убийцу, она могла бы очароваться его харизмой, его тьмой и пойти с ним. Но Луна. Луна знала, кто он.       Гарри не мог найти ни одной причины, почему Луна могла пойти куда-то с Антонином Долоховым. Даже если бы он попросил её о помощи, она бы не отправилась к нему одна. После войны она научилась осторожности.       Может, Грейнджер права и это не Долохов? Тогда кто?       Единственное более-менее логичное предположение осыпалось сигаретным пеплом на листы.       Казалось, в его списке подозреваемых побывали почти все темноволосые, высокие волшебники. Они исключали всех по очереди – проверяли алиби, связи, возможности. В списке оставалось три фамилии, и среди них – Теодор Нотт.       Гарри смотрел на его досье уже третий час. Фотография с чемпионата по дуэлям – Тео в профиль, тёмные волосы, острые скулы, спокойный взгляд. Высокий. Темноволосый. Сын пожирателя смерти. Специалист по тёмной магии. Доступ к архивам старых родов. Идеально.       Но алиби. Гребаные алиби.       14 марта, исчезновение Астории Гринграсс. Нотт был во «Флориш и Блотс» до четырёх часов дня. Асторию видели в той же лавке около семи. Разрыв в три часа. Он, конечно, мог вернуться. Но свидетели подтвердили, что около половины пятого он ушел в сторону Косого переулка, а потом аппарировал с маггловской парковки. Проверили – его палочка зафиксировала аппарацию в Лондон, в район его квартиры. Больше в этот день перемещений ни трансгрессией, ни через каминную сеть он не совершал. Ни улик. Ни алиби. Ничего.       2 апреля, исчезновение Лоры Блэквуд. Нотт был в Министерстве, консультировал Отдел тайн до шести часов. Лору видели последний раз в девять. Три часа. Опять разрыв. Ничего.       11 мая, Софи Тёрнер. Нотт был в поместье Ноттов, проверял архивы для Министерства. Поместье находится в пятнадцати милях от места, где видели Софи. Он мог бы успеть добраться туда. А мог и не успеть.       24 мая, Луна. Нотт был в своей квартире. По крайней мере, он так сказал. Подтверждений нет.       Три раза – разрывы в три-четыре часа. Ни разу – железного алиби. Но и ни одной улики.       Гарри откинулся на спинку стула, потёр глаза. С каждой новой жертвой он находил всё меньше причин исключать Нотта. Но и причин включать его в список основных подозреваемых тоже не было. Только ощущение. Липкое, тягучее, как…       Как воск.       В дверь постучали, и прежде, чем Гарри успел рявкнуть, чтобы проливали к черту, не дожидаясь, открыли.       − Гарри, ты здесь уже который час? – Гермиона вошла в кабинет, в руках у нее была папка с документами и два кофе.       Как она только умудрилась ещё и дверь так ловко открыть?       Вопреки всем протоколам, на ней были маггловские джинсы и простая белая футболка. Волосы были собраны в небрежный пучок – главный признак, что она тоже не спала последние сутки.       − Который, − глухо ответил Гарри, не поднимая головы.       Грейнджер поставила кофе перед ним, села на край стола и заглянула в бумаги. Её взгляд упал на досье Теодора Нотта, и она вздохнула тем самым своим особенным вздохом, который означал, что сейчас будет спор.       − Ты опять за старое.       − Я просто смотрю.       − Ты смотришь на его досье уже третьи сутки. Это не «просто смотрю». Это одержимость.       Гарри наконец поднял голову. Глаза были красные от недосыпа, а под ними синие мешки.       − У него нет железного алиби ни по одному из исчезновений.       − У половины магической Британии нет железного алиби. Это не основание для подозрения.       − Он высокий, темноволосый. Подходит под описание.       − Гарри, под такое описание ты тоже подходишь, как и сотни других мужчин. Я уже говорила.       − Его отец – пожиратель смерти. Он принадлежит к древнему роду и работает с тёмной магией.       − И он публично отказался от наследия отца, помогал нам после войны, и у него нет ни одной судимости. Даже мелкого нарушения.       − Его видели в тех же районах, где исчезали девушки.       − Его видели в Лондоне, где живет полмиллиона волшебников. Это ничего не значит.       Гарри молчал, сжав челюсти. Гермиона говорила сухо, резала фактами, она всегда так делала, когда чувствовала, что он скатывается в эмоции. С одной стороны — это бесило. С другой – успокаивало.       − Тогда считай, что это интуиция, −сказал он наконец. − Но мне он не нравится.       Гермиона положила досье и посмотрела на него в упор.       − Гарри, тебе никто не нравится, кто пытается позвать меня на свидание, − в ее голосе мелькнула ненавязчивая попытка разрядить атмосферу. Гарри позволил себе слабую тень улыбки, которая тут же погасла.       − И это тоже, − кивнул он головой. − Неужели ты не могла «подружиться» с кем-нибудь другим?       Он замолчал, подбирая слова. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием лампы.       − Извини, − добавил он тише. − Просто волнуюсь… я не могу потерять ещё и тебя.       Гермиона вдруг стала мягче. Она обняла его, и Гарри на секунду позволил себе закрыть глаза, вдохнуть запах её духов. Что-то травяное, что-то родное, что-то из детства. Нет. Он не мог потерять ещё и её.       − Гарри, ты не виноват в том, что случилось с Луной. И ещё ничего не известно, мы не знаем, что с ней, может, она жива. И мы не бросим поиски. Мы будем искать. Я обещаю, что мы не сдадимся, – её голос звучал тихо, но твёрдо. Гарри чувствовал, как её рука гладит его по плечу, и в этом жесте было столько привычной заботы, что у него перехватило горло.       − Спасибо, − прошептал он и, повинуясь какому-то отчаянному порыву, поцеловал ее руку.       Гермиона стояла так несколько секунд, а потом отстранилась и взяла со стола досье Нотта. Медленно она пролистала ещё раз. Фотография, алиби, экспертные заключения, оформленные и подшитые в отчёт. Всё чисто. Слишком чисто.       − Гарри, − ее голос звучал спокойно, тихо, но уверенно, − я понимаю, почему ты на него смотришь. Высокий, темноволосый, работает с тёмной магией, алиби с разрывами. Я сама это видела.       Она помолчала, глядя на фотографию Тео. Тот самый профиль, острые скулы, спокойный взгляд. Ничего угрожающего. Ничего, что могло бы выдать.       − Но пока у нас нет ничего, кроме твоей интуиции, − продолжила она. − А интуиция − это не улика.       − Я знаю.       − Если хочешь, я присмотрю за ним. В лаборатории, на совещаниях. Посмотрю, как он работает, с кем общается. Может, замечу что-то, что от нас ускользает.       Гарри посмотрел на неё. В её глазах была не просто уступка его паранойе, в них была решимость. Она действительно собиралась это сделать.       − Только осторожно, − сказал он. − Если он… если это действительно он, он опасен.       − Я справлюсь, − она закрыла папку и вернула её на край стола. − А сейчас иди домой. Поспи. Никому не станет легче, если ты свалишься.       Гарри хотел возразить, но понял, что она права. Он чувствовал, как тело гудит от недосыпа, как веки тяжелеют, а мысли путаются, натыкаясь друг на друга.       − Ладно. Завтра.       Он встал, потушил сигарету, накинул мантию. Но уже у камина обернулся. Гермиона всё ещё сидела на краю его стола.       − Гермиона.       − Да?       − Ты права. Насчёт Нотта. Пока нет улик − это просто моя паранойя. Но… будь осторожна.       Она повернулась к нему, и на её лице появилась мягкая, чуть усталая улыбка.       − Всегда.       Зелёное пламя камина поглотило Гарри. Гермиона осталась одна в кабинете, глядя на догорающие угли. Тихо. Теперь в кабинете стало тихо. Слишком. Она взяла со стола досье Теодора и пролистала ещё раз. Фотография смотрела на неё спокойными глазами. Она перевернула страницу − алиби, экспертные заключения, краткая биография. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выдать.       − Это точно паранойя, − выдохнула она, когда в дверь постучали. Три коротких удара.       − Войдите, — сказала она.       В кабинет вошёл молодой аврор в форме, держа в руках запечатанный конверт. Его лицо было бледным, а пальцы слегка дрожали, когда он протягивал бумагу.       − Мисс Грейнджер. Экспертиза по месту исчезновения Луны Лавгуд. Обнаружен… образец. Небольшой. Требуется дополнительное исследование.       − Что именно?       − Воск.       Воск.