Глава 4. Завтрак и первый снежный день

Макс за это время успел умыться, переодеться в чистую футболку (свободную, серую, самую большую, какая у него была) и сесть в кресло у окна, стараясь занимать как можно меньше места. Он смотрел на снег, который всё так же валил за окном, и краем глаза следил за Алисой. Она ходила по номеру босиком, в той же майке и пижамных штанах, с мокрыми после душа волосами, и выглядела так, будто живёт здесь уже неделю. Она открыла дверь, когда принесли поднос, поблагодарила официанта своей яркой улыбкой и вкатила столик в комнату. — Кофе, круассаны, сырники, джем, мёд, — перечисляла она, снимая крышки с тарелок. — И горячий шоколад. Я не знала, что ты больше любишь, поэтому взяла и то, и то. — Спасибо, — тихо сказал Макс, чувствуя, что должен встать и помочь, но не зная, как это сделать, не оказавшись слишком близко. Алиса села за столик и похлопала по месту напротив: — Иди сюда. Еда стынет. Он подошёл, сел, взял чашку с кофе и сделал маленький глоток. Алиса смотрела на него с интересом. — Ты всегда такой тихий? — спросила она, макая круассан в джем. — Я… да. Наверное. — А когда не наверное? Макс покраснел. Она смеялась над ним? Нет, вроде нет. Она просто смотрела с любопытством, без насмешки. — Я просто… не очень умею разговаривать с незнакомыми людьми, — признался он. — А со знакомыми? — Тоже не очень, — он усмехнулся собственной честности и тут же пожалел об этом. Алиса, однако, не стала развивать тему. Она отодвинула к нему тарелку с сырниками: — Ешь. Ты вчера ничего не ужинал, я заметила. — Ты заметила? — Я всё замечаю, — она подперла щёку рукой и посмотрела на него. — Например, я заметила, что ты стараешься занимать как можно меньше места. Даже сейчас сидишь на краю стула, хотя стул большой. И в кровати ты лежал на самом краю, чуть не свалился. Макс опустил глаза в тарелку. — Я не хотел тебя стеснять. — Макс, — она положила ложку и наклонилась вперёд. — Слушай меня внимательно. Ты большой человек. Это факт. Ты занимаешь место. Это тоже факт. И это нормально. Ты имеешь право занимать место. Он молчал, чувствуя, как тепло разливается по груди, смешиваясь со смущением. — Вчера ночью я приползла к тебе, потому что ты был тёплым и мне было хорошо. Если бы ты лежал на своём краю и трясся от холода, я бы замёрзла. Так что перестань сжиматься. Места всем хватит. Она откинулась на спинку стула и взяла свою чашку. — А теперь ешь. Серьёзно. Ты слишком бледный. Макс послушно откусил сырник. Он был вкусным, тёплым, с ноткой ванили. Алиса смотрела, как он жуёт, и на её лице появилось странное выражение — удовлетворённое, что ли. — Вкусно? — спросила она. — Очень, — кивнул он. — Хорошо. Она взяла второй круассан и тоже принялась за еду. Какое-то время они ели молча, и это молчание было не неловким, а почти уютным. За окном кружился снег, в камине потрескивали дрова, и Макс впервые за долгое время чувствовал себя… спокойно. — Чем ты занимаешься? — спросила Алиса, когда они доели. — Я… дизайнер. Интерфейсов. Работаю удалённо. — О, — она оживилась. — А я фотограф. В основном путешествия, портреты, иногда предметка. — Звучит интересно, — искренне сказал Макс. — Так и есть. Но я давно не снимала что-то для себя. Всё время заказы, заказы… — она вздохнула. — А ты почему поехал один? Макс замялся. — Мама сказала, что мне нужно отдохнуть. Алиса посмотрела на него с пониманием. — А сам ты хотел? — Я… не очень люблю путешествия. То есть я люблю, но… — он запнулся, подбирая слова. — Люди. Много людей. И всё время кажется, что все смотрят. Она не спросила «почему», хотя могла. Она просто кивнула. — Я тоже не люблю, когда смотрят. Поэтому снимаю чаще всего я, а не меня. Макс поднял на неё глаза и впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему, а не из вежливости. — Наверное, мы оба не очень подходим для отпусков в отелях, — сказал он. — Наверное, — согласилась она и улыбнулась в ответ. — Но раз уж мы здесь, может, попробуем получить от этого удовольствие? Она встала, подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. — Снег идёт не переставая. Говорят, дороги расчистят только через два-три дня. Значит, мы здесь надолго. Макс почувствовал, как его сердце пропустило удар. Ещё два-три дня. В одной комнате. С ней. — Ты чего? — спросила Алиса, заметив его застывшее лицо. — Ничего, — быстро сказал он. — Я просто… подумал. — Что ты подумал? — Что… что я рад, что это не какой-нибудь другой человек, — выпалил он и тут же покраснел. — Я имею в виду… что ты нормальная. Не злая. И… — И? — И мне не страшно, — закончил он тихо. Алиса посмотрела на него долгим взглядом, потом подошла, взяла его пустую чашку и поставила на поднос. — Знаешь, Макс, — сказала она, не глядя на него. — Ты тоже нормальный. И очень уютный. И мне совсем не страшно. Она откатила столик к двери, чтобы потом вынести, и вернулась к окну. — Хочешь, сходим прогуляться? — предложила она. — Пока снег не такой глубокий. Сделаю пару снимков. Макс хотел отказаться. Хотел сказать, что ему и здесь хорошо, что он посидит в номере, посмотрит сериал, подождёт, пока она вернётся. Но он посмотрел на её ожидающее лицо и услышал свой голос: — Давай. --- Они оделись и вышли. На улице было холодно, но не ветрено. Снег падал медленно, крупными хлопьями, и весь мир вокруг стал белым и тихим. Деревья стояли в снежных шапках, дорожки были едва различимы, и только следы редких гостей вели от отеля к лесу. Алиса шла впереди, то и дело останавливаясь, чтобы достать камеру и сделать снимок — заснеженной ветки, собственных следов, далёких гор. Макс шёл сзади, стараясь ступать в её следы, чтобы не проваливаться в глубокий снег. Он чувствовал себя огромным и неуклюжим рядом с её лёгкой, быстрой фигуркой. — Макс, иди сюда! — позвала она, забравшись на небольшой пригорок. — Встань здесь, я тебя сфотографирую. — Нет, — он отшатнулся. — Не надо. — Почему? — Я… не люблю фотографироваться. Она спустилась с пригорка, подошла к нему и заглянула в лицо. — Ты не любишь, потому что не нравишься себе на фото? Он промолчал. Она поняла. — Хорошо, — она убрала камеру. — Не буду. Но знаешь что? — Что? — Ты зря. У тебя очень доброе лицо. И глаза красивые. Она развернулась и пошла дальше, оставив его стоять на месте с открытым ртом. Они шли ещё около часа. Алиса рассказывала о своих путешествиях — о том, как снимала рассвет в горах и замёрзла так, что не чувствовала пальцев, как потерялась в незнакомом городе и ночевала на вокзале, как однажды чуть не уронила камеру в водопад. Макс слушал, иногда задавал вопросы, и постепенно его плечи распрямились, а руки перестали прятаться в карманах. Он даже засмеялся, когда она рассказала, как её чуть не утащила овчарка, приняв штатив за палку. — Ты смеёшься! — заметила она. — А говорил, что не умеешь. — Я умею, — улыбнулся он. — Просто редко. — Нужно чаще, — сказала она серьёзно. — Тебе идёт. На обратном пути она вдруг остановилась и сказала: — У меня замёрзли руки. Макс посмотрел на её красные пальцы, которые она прятала в рукава пуховика. — Может, вернёмся в отель? — предложил он. — Там тепло. — Не хочу, — она шагнула к нему. — Дай свои. — Что? — Руки. Дай свои руки. Он растерянно протянул ей руки. Она взяла их в свои, замерла на секунду и выдохнула: — Боже, какие они горячие. Это нечестно. Она засунула свои ледяные пальцы между его пальцами, и Макс вздрогнул от холода. — Извини, — сказала она. — Потерпи. Он не ответил. Он смотрел на их сплетённые руки и чувствовал, как её холод постепенно отступает под напором его тепла. — Как ты вообще не мёрзнешь? — спросила она, согревшись настолько, что её голос перестал дрожать. — Не знаю. Всегда был тёплым. — Это суперспособность, — серьёзно сказала она. — Не вздумай её недооценивать. Она не отпускала его руки. Они стояли посреди заснеженной тропинки, держась за руки, и Макс чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. — Пойдём, — сказала она наконец. — А то замёрзну, несмотря на твои суперспособности. Она отпустила его руки, но по пути обратно то и дело прижималась к его боку, будто проверяя, что он рядом. В отеле они зашли в лобби, чтобы согреться у камина, и Алиса вдруг спросила: — А в бассейн хочешь? Макс побледнел. — Я… не очень… — Не очень хочешь или не очень умеешь плавать? — Я не очень… выглядеть… — он не договорил, но она поняла. — Макс, — она повернулась к нему и взяла за руку. — Там почти никого нет. Я уже посмотрела, когда мы заходили. Два пенсионера и пара с ребёнком. Все заняты собой. Он молчал, кусая губу. — Мы можем пойти, когда никого не будет, — предложила она. — Вечером. Я спрошу у администратора, когда меньше всего народу. Он посмотрел на неё. В её глазах не было жалости. Было что-то другое — упрямство и… восхищение? Нет, не может быть. — Я подумаю, — сказал он. — Хорошо, — она улыбнулась. — Это уже прогресс.