Глава 6. Ночь без границ

Они вернулись в номер, переоделись и сели у камина. Алиса принесла из бара две кружки горячего шоколада со взбитыми сливками и печенье. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрела на огонь. Макс сидел рядом, на расстоянии, но уже не таком огромном, как в первый день. — Иди сюда, — сказала Алиса, похлопав по месту рядом с собой. — Будешь мне подушкой. Он подвинулся. Она тут же привалилась к его боку, положила голову ему на плечо и вздохнула. — Устала? — Немного, — призналась она. — Но это хорошая усталость. Давно так не отдыхала. Они сидели молча, глядя на огонь. Дрова потрескивали, бросая оранжевые блики на их лица. — Макс, — сказала Алиса. — М? — Ты сегодня молодец. Он покраснел. — Я ничего не делал. — Ты пошёл в бассейн. Ты позволил мне снять футболку. Ты доверился мне. Это много. Он замолчал, не зная, что ответить. — Знаешь, — сказала она, глядя на огонь. — Я вру, когда говорю, что не люблю, когда на меня смотрят. — Врёшь? — Я люблю, — она усмехнулась. — Я люблю, когда смотрят. Но только те, кто мне нравится. А когда смотрят просто так, без причины, это раздражает. Она повернула голову и посмотрела на него. — А ты как? Любишь, когда смотрят? — Нет, — честно сказал он. — Никогда. — А если я смотрю? Он замялся. — Ты… ты смотришь иначе. — Как? — Не знаю. Как будто… тебе правда интересно. Как будто ты видишь меня, а не просто… то, какой я. Она долго смотрела на него, потом провела пальцем по его щеке. — Потому что ты интересный. И красивый. И я хочу тебя видеть. Весь. Она взяла его руку и положила себе на колени, переплетая свои пальцы с его. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — Что угодно. — Я не умею рассказывать. — А ты попробуй. Он подумал и начал рассказывать о том, как в детстве любил собирать конструктор, как строил огромные замки, которые потом разбирал и строил заново. Как его папа ушёл, когда ему было десять, и они остались с мамой вдвоём. Как он начал много есть, потому что это успокаивало. Как в школе его дразнили, и он перестал ходить в бассейн, перестал раздеваться на физре, перестал фотографироваться. Он рассказывал, и слёзы снова подступали к глазам, но он держался. Алиса слушала, не перебивая, иногда сжимая его руку. — А потом я вырос, — сказал он. — Поступил в университет, нашёл работу. Мама говорит, что я хороший сын. Но я всё равно не люблю себя. Не люблю смотреться в зеркало. Не люблю, когда меня трогают. — А сейчас? — спросила она тихо. — Сейчас… — он посмотрел на неё. — Сейчас я не знаю. Ты трогаешь, и мне… не страшно. Она поднялась на колени, посмотрела ему в глаза и очень осторожно, словно спрашивая разрешения, провела ладонями по его лицу, по шее, по плечам, по груди, по животу. — А так? — спросила она. — Не страшно, — выдохнул он. — А так? — она положила обе ладони на его живот, чуть сжала. — Не страшно. — А так? — она прижалась всем телом, обхватила его за шею и уткнулась носом в его шею. Он обнял её в ответ, прижал к себе, спрятал лицо в её волосах. — Не страшно, — прошептал он. — Хорошо, — сказала она. — Потому что я хочу тебя трогать. Всё время. Я хочу гладить твой живот, когда мы смотрим кино. Хочу греть о тебя руки, когда мне холодно. Хочу лежать на тебе, когда устала. Можно? Он не мог говорить. Он просто кивнул, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она отстранилась, посмотрела на его мокрое лицо, улыбнулась и вытерла слёзы пальцами. — Плакса, — сказала она ласково. — Красивый, мягкий, тёплый плакса. Она поцеловала его в щёку, потом в другую, потом в лоб, потом в кончик носа. — Это всё моё, — сказала она. — Запомнил? Всё это теперь моё. Твои руки — мои. Твой живот — мой. Твои плечи — мои. Твои слёзы — тоже мои. Потому что я теперь буду их вытирать. Она взяла его за руку и потянула к кровати. — Идём спать. Сегодня никакой подушки посередине. — Но… — Никаких «но», — она уложила его на спину, устроилась на его груди, натянула одеяло и выключила свет. — Ты — моя подушка. Я — твоё одеяло. Всё честно. Макс лежал, чувствуя её вес, её тепло, её дыхание на своей шее. — Алиса, — позвал он. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что не сбежала. За то, что не испугалась. За то, что… — Замолчи, — она прижала палец к его губам. — Спать. Завтра будем благодарностями обмениваться. Она зевнула, устроилась поудобнее и затихла. Макс смотрел в потолок, чувствуя, как её рука лежит у него на животе, как её дыхание становится ровным, как она засыпает на нём. Впервые за много лет он не хотел быть кем-то другим. Он не хотел быть меньше, стройнее, незаметнее. Он хотел быть собой. Потому что она выбрала его. Таким, какой он есть. Он закрыл глаза, прижал её ближе и провалился в сон — самый спокойный за последние годы.