Часть 1

Девичье лицо обдает холодным ветром, который тут же пронизывает, кажется, все лицевые мышцы. Прижимает неплотно ладошки к щекам и выдувает горячий воздух, разогревая остывшую кожу. Весна в этом году выдалась, мягко сказать, освежающей. Птицы щебечут с утра пораньше, позволяя немного отвлечься хоть на что-то приятное. Природа чудесна, мир становится чуточку лучше, когда заместо промерзшей земли и серого неба можно наблюдать за прорезающейся листвой и лучами солнца, что пробиваются сквозь плотные тучи.   Мизу протискивается сквозь плотную толпу, которая в честь хорошей погоды решила высунуться на улицы деревни, и выходит в центр площади, что окружают киоски с различной едой, начиная от свежих овощей и фруктов, заканчивая готовой пищей. Живот скручивает от ароматов, заставляя девушку издать еле слышный жалобный стон. Сколько там она уже не ела, как надо? Тренировки забирают все – и силы, и время. Даже на сон с натяжкой хватает, что уж там про готовку говорить. Но она и не против такого образа жизни, уже привыкла. Проснуться на очередную тренировку – означает встретиться с Обито, который и проводит это не самое приятное мероприятие. От мыслей о своем наставнике мозг словно покрывался розовым туманом с тупыми купидонами, которые выстреливали в несчастные прожилки оставшегося разума. А много ли там осталось вообще? Усмехается под нос и мотает головой, а затем приближается к прилавку с жареным рисом и тофу.  – Хозяин, подай миску, пожалуйста, - немного грубо бросает девушка, залезая на высокий стул. Рост был невысок, иногда заставляя испытывать некоторые неудобства, как в этом случае. Главное – держать лицо. – Доченька, а ты исхудала, - квохчет доброго вида старик, зачерпывая ароматный рис и утрамбовывая в белую небольшую миску, – наставник, что ль, совсем не кормит? Мне с ним поговорить, милая? В деревне, хоть она и не была шибко маленькой, все друг друга знали в лицо, а особенно – будущих воинов-ниндзя, которых забирали на подготовку. Мизу была одной из них. Учиха подобрал ее в 18 лет, словно брошенного котенка, пообещав, что вырастит сильного солдата, обучив всему, что он знает. Прошло 4 года с того момента, Нацуко пока не стала полноценным солдатом, как говорит ее наставник.  От упоминания его имени в суе, Мизу небрежно облизывает сухие губы и прочищает горло, стараясь привести в чувства свои дурацкие девичьи мысли. – Тацури-сан, ты, верно, сильно меня жалеешь. Я набираю мышечную массу, между прочим, - заправляет длинные волосы под темную кофту, дабы те не мешались поеданию самого ароматного жареного риса с тофу, и чуть горделиво приподнимает острый подбородок, – и вообще, наставник говорит, что я хорошею с каждым годом. Как же с ним поспорить. – Разумеется, Обито врать не может, но что-то слабо верится, что он за здоровьем твоим следит, - хозяин лавки скрипит недовольно, гремит металлическими приборами и ставит перед девушкой долгожданную горячую порцию, которой в очередной раз скручивает желудок от запаха. – Хозяин, да не ворчи, не пропаду я с ним, - Нацуко берет палочки в руки и подхватывает небольшой комок риса вместе с тофу, быстро погружая в рот, – в конце концов, я же выбрала встать на этот путь, хоть и знала, как это тяжело, - медленно пережевывает и размышляет о своем будущем, чуть потупив взгляд в деревянную перегородку прилавка.  Да, перспективы быть убитой каким-нибудь наемником или, не дай бог, другим воином, были не из приятных. Но между выборами пойти в ниндзя или же в публичный дом, очевидно, взгляд привлекало больше первое. Особенно, когда под свое крыло подбирает Обито Учиха. Хотя, уж наверняка, будь постоялым клиентом в публичном доме ее наставник, она бы не жаловалась. И это за мысли полезли? – Пропадешь, доченька, пропадешь, - горько вздыхает старик, протирая столешницу, и с неким укором смотрит на девушку. Он знал ее с самого детства. Мизу забегала в его лавку, когда еще приходилось подсаживать ее на высокий стул и наблюдать, как девочка болтает ножками, ожидая порцию горячего риса. А еще прекрасно знал то, что падка она на подобных парней, как Обито. В ответ слова дедушки, Мизу лишь отрицательно мотает головой, не желая начинать спор, и вновь погружается в раздумья о тренировках и ее наставнике.  – Спасибо тебе за завтрак, мне уже пора, - оставляет несколько купюр с небольшими чаевыми, почти что спрыгивая со стула и устремляясь в сторону тренировочного поля, попутно дожевывая тофу.  Цвета темного шоколада волосы развивает холодный ветер, но после плотной порции горячего было уже не столь холодно. Мизу довольно скоро оказывается на слегка покрытом снегом поле, где уже ожидал ее наставник – Обито Учиха. – Припозднилась, - строго чеканит и не поворачивает головы в сторону горе-ученицы. Низкий мужской голос заставляет Нацуко опешить и резко остановиться поодаль от него. – Прошу простить, я, - не успевает договорить, как мужчина перебивает на полуслове.  – Что я уже говорил про опоздания и оправдания за свои проступки? - наконец, поворачивает голову в пол оборота, оценивая взглядом запыхавшуюся испуганную девушку. Волосы растрепались под воздействием ветра, а пересохшие, то ли от холода, то ли волнения, губы сомкнулись в тонкую ниточку. – Если чувствуешь, что опаздываешь на тренировку, отложи абсолютно все дела и сразу беги на нее. Если уже опоздала, то без каких-либо оговорок нужно отработать проступок. Как и за любой другой косяк, всегда следует наказание, - без особой радости, даже с некоторым унынием в голосе, вторит она когда-то давно сказанным словам наставника.  – Проходи на отработку в таком случае, - сухо улыбается уголками губ, отводя руку в сторону небольшой деревянной постройки. Мизу сглатывает слюну и неуверенно кивает, сжимая кулаки. На негнущихся ногах идет к двери, кладя подрагивающую руку на ручку. – Вы сегодня без маски, решили порадовать свою ученицу в честь начала весны? - отшучивается она, старается сгладить ситуацию, но завидя ровное лицо Учиха, с небольшой искрой раздражения, что промелькнула в гипнотизирующем взгляде, Мизу замолкает, поджав неловко губы, и открывает злосчастную дверь, – господи, помоги мне... Сразу на проходе из недр сарая вырывается затхлый запах сена, заставляя чуть поморщить нос. Обстановка была мрачной и удушающей. Комната для наказаний. Самая нелюбимая часть тренировок. Здесь происходили разные вещи – тяжелые упражнения до потери сознания, телесные наказания, запирания в тотальном одиночестве и прочие не особо приятные и романтичные вещи. Все зависело от тяжести проступка. Например, недавно девушка шуточно сняла маску с лица учителя, за что, после одаривания тяжелым взглядом, Обито заставил ее отжиматься, пока руки не обмякнут. "Ты свою дурь не в ту сторону растрачиваешь, Нацуко", - грубо бросал в сторону несчастной девушки и выходил, оставляя ее одну пыхтеть на посыпанном сеном полу. Сейчас же, она и не представляла, что ей будет за небольшое опоздание. Дверь за спиной защелкнулась, знаменуя начало сие процесса. – Повернись ко мне, - все таким же грубым тоном бросает в спину, от чего плечи его ученицы слегка передергиваются, но она все же поворачивается, стоя лицом к лицу с таинственной опасностью, – снимай одежду. Что? Она не ослышалась?  Потупив взгляд чуть ниже ключиц Учиха, девчачьи глаза с непониманием поднимаются выше, всматриваясь в лицо мужчины с украдкой и толикой иронии. – Вы сейчас, верно, пошутить захотели? - Мизу неловко улыбается, отшучивается, в голове уже перебирая все возможные формы наказания на нагое тело, от чего уголки губ опускаются, а брови морщатся. – Два раза повторять не стану, раздевайся, - все таким же тоном выбрасывает, сложив руки на груди, и непринужденно смотрит на девушку, словно это было обычное задание, как упасть и отжаться двести раз. Неуверенными движениями снимает с себя кофту, оставаясь в тонкой серой майке. Учиха медленно делает шаг вперед к ней, кончиками пальцев, окутанных в перчатки, проводя по ключицам, что прорезались сквозь тонкую кожу, а после оттягивает лямки тоненькой вещи, заставляя скатиться по костлявым плечам. Ткань тянет вниз, открывая вид на небольшие округлости груди. На девичьей коже виднелись шрамы и подтеки от недавних миссий и тренировок. Совсем не идеальная, но такая желанная. – Учитель, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, - почти что хныкающим голосом произносит, но свободная мужская рука обхватывает ее рот и щеки, несильно сдавливает.  – Помолчи. Обветренные губы припадают к девичьей шее, жадно и, как будто, чересчур дико прокладывая дорожку от уха до плечевого сустава. Мужчина оставляет рваную линию из укусов вперемешку с поцелуями, уходя вдоль рук. Останавливается на тыльной стороне ладони и смотрит исподлобья.  – Смотри мне в глаза. От одного баса коленки подгибаются, и она беспрекословно слушается, переводя взгляд темно-серых глаз на своего учителя. Лицо Обито не выражало эмоций, словно для него это действительно было обыденностью – таким образом наказывать своих подопечных. А точно ли это наказание? Вероятно, ее купидоны уже истратили все свои стрелы, а теперь избивают и без того высохший мозг, заставляя прийти в себя и сбежать отсюда. Нельзя так. Это неправильно. Перестаньте. Не осмеливается сказать вслух, продолжая испытывать медовую пытку. Нацуко вообще ожидала, что она окажется в таком сомнительном положении? В тишине пыльного сарая прорезается звук расстегивающейся ширинки брюк, от чего девушка негромко сглатывает, уже представляя следующее действие со стороны учителя. Разве это не то, о чем ты мечтала? Терпи. Сомневается, что именно это был предел ее мечтаний. Она ожидала милые свидания, подарки и цветы, неловкие переглядывания и улыбки, а не напористые ласки в пыльном деревянном сарае для наказаний. – Встань на колени, - низкий голос выводит ее из транса раздумий и заставляет отрезвиться, расширив глаза от осознания ситуации, в которой она оказалась. Мужская рука давит на затылок, но несильно, лишь легким давлением вынуждая опуститься перед ним на колкий сенный пол. Опускается ниже, упираясь взглядом вниз, и с некоторым ужасом смотрит на свои потряхивающиеся руки, которые теребили ткань спортивных штанов на коленках. В горле застрял ком, грозящий вырваться беспрестанным рыданием. Почему сейчас? Почему в этом месте? Почему именно так? – Посмотри на меня, прошу, - слышится мужской голос сверху. Мизу поднимает глаза и видит... боже, просто произведение искусства. Брови сведены к переносице, а руки, уже освободившиеся от перчаток, мягко очерчивают контур девичьей челюсти, заставляя неосознанно прильнуть, словно дворовая кошка. Какой же он был красивый. Ни один его шрам не портил изысканные черты лица, лишь только добавлял изюминку во внешности. Резьба на правой стороне лица так и заставляла всматриваться дольше и дольше. Голова слегка повернута вбок, с прищуром вглядываясь в лицо ученицы, которое находилось на уровне его паха. Как можно было вообще оказаться в такой ситуации.  – Приступай, - крепкая мужская ладонь накрывает затылок, запуская пальцы в волосы, и притягивает ближе так, что нос девушки уже упирается в расстегнутую ширинку. Совсем не грубо, словно Учиха не желает причинить физическую боль. Так это все-таки не наказание? Глаза расширяются от вида, проглядывающего сквозь раскрытую щель брюк. Черные боксеры, которые обтягивали набухший орган, совсем не создавали иллюзию безопасности на таком расстоянии. Слишком бесстыдно, слишком странно, слишком... горячо? Господи прости, как в такой обстановке что-то вообще можно найти горячим. Ах да, это же Обито Учиха, черт его дери.  – Учитель, почему мы вообще это делаем, - тихие слова и ноль понимания, что происходит в данный момент. Наверху слышится шумный выдох, а давление на затылке уменьшается.  – Нацуко, послушай, - слышен звук застегивающейся ширинки и шорох плаща, когда Учиха опускается на колени перед ней, выравнивая уровни, – я сглупил, что пытался принудить тебя делать то, чего ты, как оказалось, не желала. Извини меня, - поправляет бретельки спавшей с плеч майки, и подает девушке кофту, что лежала на полу.  От извинений словно удар молнии по телу прошелся, Мизу поднимает удивленный взгляд на осунувшееся лицо учителя и несколько раз хлопает глазами, не веря своим ушам. Он сейчас, что, правда извинился? – Я все сделаю, учитель! Прошу, только не уходите сейчас, - девичьи руки ложатся на крепкие плечи, сдавливая их совсем немного, – я сделаю все, что вы скажете, умоляю вас, - нуждающийся нежный голос пробуждает вторую волну эмоционального напряжения Обито.  Мужчина еще раз окидывает девушку взглядом, молча кивает и, подхватывая подмышки ученицу и ставя ее на ноги, тоже выпрямляется.  – Встретимся на закате у твоего дома и вернемся к этому разговору, а сейчас у нас тренировка,- одаривает Мизу легкой улыбкой и поправляет плащ, идя к выходу. Как только дверь открылась, солнечные лучи прорвались в небольшое помещение, будто стараясь поймать за ноги обитателей.  Нацуко натягивает запылившуюся кофту и отряхивает ее, как может. В голове рой сумбурных мыслей, горечь от непонимания происходящего и легкое возбуждение, которое отдавало пульсацией где-то там. Учитель уже вышел на улицу, дожидаясь девушку. Быть может, она бы и хотела все продолжить, но не в такой обстановке. Уж слишком все вокруг грязное. Усмешка срывается с потрескавшихся губ. Да уж, кто бы мог подумать. Обито Учиха принуждает свою ученицу к сексу, а потом извиняется за это. Кому бы не рассказала, никто не поверит.