Шок

Тяжелые створки дубовых дверей Тронного зала распахнулись с глухим эхом, прервав размеренный гул голосов за факультетскими столами. Филч, с присущим ему ворчливым видом и преувеличенной важностью, вел за собой небольшую шеренгу: испуганных первокурсников и нескольких ребят постарше, прибывших в Хогвартс по программе перевода. Внимание студентов мгновенно переключилось на новоприбывших, но среди них была одна фигура, которая заставила зал буквально затаить дыхание. Девушка шла в середине строя, и её присутствие казалось почти осязаемым. Её волосы — пышный каскад огненно-рыжего цвета с глубоким красноватым оттенком и ярким золотистым отливом — словно поймали на себе весь свет магических свечей, парящих под потолком. Она шла уверенно, но с легким оттенком любопытства в осанке. Однако в этот момент на преподавательском столе и за столом Гриффиндора время будто остановилось. Альбус Дамблдор замер, и его вечно мерцающие за очками-половинками глаза широко распахнулись. Вилка в его руке на мгновение дрогнула. Минерва Макгонагалл судорожно вздохнула, прижав ладонь к груди. На её лице отразилась смесь боли и абсолютного неверия. Гарри Поттер, сидевший за своим столом, почувствовал, как в горле встал ком. Он смотрел на незнакомку, и его сердце бешено заколотилось — перед ним, словно сошедшее с ожившей старой фотографии, стояло воплощение его матери. Но самая страшная метаморфоза произошла с Северусом Снейпом. Профессор зельеварения, всегда бледный и невозмутимый, стал белее мела. Его пальцы так сильно вцепились в край стола, что костяшки побелели. Он не просто смотрел — он не мог дышать. Лицо, разрез глаз, этот неповторимый оттенок волос... Это была не просто случайная схожесть. Перед ними стояла живая копия Лили Эванс, вернувшаяся из небытия прямо в сердце Хогвартса. Девушка остановилась перед распределяющей шляпой, обвела зал спокойным взглядом, и на мгновение её зеленые глаза встретились с глазами Снейпа, заставив того едва заметно вздрогнуть.Шляпа опустилась на огненно-рыжие волосы, закрыв девушке обзор, и в Большом зале воцарилась неестественная, звенящая тишина. Прошло тридцать секунд, минута, две... Преподаватели подались вперед, а Снейп, казалось, перестал моргать, вглядываясь в застывшее лицо незнакомки. Внутри Шляпы шел напряженный спор. Древний артефакт бормотал что-то неразборчивое, вздыхал и менял форму, прежде чем, наконец, прорезать тишину громким вердиктом: — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа, но тут же, словно не удержавшись, добавила тише, так что услышали только первые ряды: — Хотя в самой глубине души… там сокрыта немалая капля Слизерина. Гарри, только что сделавший глоток тыквенного сока, громко икнул, едва не поперхнувшись. В голове пронеслась шальная мысль: «Снова? Опять Гриффиндор и снова эта странная связь со Слизерином?» Это было слишком похоже на его собственное распределение пять лет назад. За столом ало-золотых взорвались аплодисменты, но они были скорее озадаченными, чем ликующими. Девушка легко спрыгнула с табурета и, не колеблясь ни секунды, направилась прямо к Гарри. Она грациозно опустилась на скамью рядом с ним, проигнорировав шепотки Рона и пристальный взгляд Гермионы. — Привет, — произнесла она. Голос её был мягким, но в нем чувствовалась странная, почти магнетическая сила. — Меня зовут Астрид Зори. Она протянула руку, и Гарри на мгновение замер, глядя на её тонкие пальцы. Вблизи сходство было еще более пугающим: те же скулы, тот же наклон головы. Единственным отличием был её взгляд — в нем читалась какая-то древняя, холодная мудрость, не свойственная обычной одиннадцатилетней девочке или простому подростку. На другом конце зала Снейп медленно опустил взгляд в свою тарелку, но его рука, сжимавшая кубок, всё еще заметно дрожала.Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это дежавю становилось слишком осязаемым. Он отставил кубок в сторону, стараясь унять дрожь в руках, и повернулся к новой соседке по столу. — И сколько тебе лет? — спросил он, вглядываясь в её лицо, которое в свете свечей казалось призрачно знакомым. — Пятнадцать, — спокойно ответила Астрид, поправляя выбившуюся огненную прядь. — Я перевелась из другой школы. Точнее... из самой обычной. Моя семья считала, что нам лучше посещать магловское заведение, чтобы не выделяться. До поры до времени мы просто жили как все. Гарри снова закашлялся, едва не поперхнувшись воздухом. Снова маглорожденная. Снова этот путь. В его голове картинки прошлого складывались в пугающе четкий пазл. История Лили Эванс, выросшей в обычном городке, теперь словно повторялась на его глазах, но с какими-то странными искажениями. — Слушай, дай угадаю, — Гарри подался вперед, понизив голос так, чтобы его слышали только Рон и Гермиона, которые застыли с открытыми ртами. — Вы недавно переехали в Лондон, верно? Семья у вас небогатая... И, — он помедлил, вспоминая рассказы о Петунье, — у тебя ведь есть сестра? Астрид на мгновение замерла, её зеленые глаза сузились, изучая Гарри с внезапным интересом. — Да... — медленно произнесла она, и в её голосе проскользнула нотка искреннего удивления. — Всё так. Но откуда ты это знаешь? Мы действительно переехали совсем недавно. Только Мария... — она на секунду запнулась, — Мария мне не сестра. Она моя племянница. Но мы растем вместе, так что она мне как родная. Рон, сидевший напротив, выронил куриную ножку прямо на тарелку. — Племянница? — переспросил он. — Но если тебе пятнадцать, то сколько же лет твоей сестре... маме этой Марии? Астрид лишь загадочно улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла. Она перевела взгляд на преподавательский стол, где Снейп всё еще не сводил с неё тяжелого, горящего взгляда, и Гарри показалось, что в этот момент «капля Слизерина», о которой говорила Шляпа, сверкнула в её глазах особенно ярко.Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было уже не просто совпадение, это было похоже на ожившее воспоминание, которое решило вернуться в Хогвартс спустя столько лет. Он подался еще ближе к Астрид, игнорируя недоуменные взгляды сокурсников. — Слушай, — голос Гарри слегка дрогнул, — я должен спросить... У тебя был кот? Рыжий, большой? Астрид на мгновение замерла, и в её зеленых глазах промелькнула тень грусти. Она медленно кивнула, глядя куда-то сквозь Гарри. — Да, был. Огромный, пушистый, с приплюснутой мордочкой. Он был со мной столько, сколько я себя помню... Но он умер от старости всего месяц назад. Мама говорила, что он прожил невероятно долгую жизнь для кота, почти волшебную. В этот момент под столом Гриффиндора послышалось громкое, требовательное мяуканье. Живоглот, который обычно игнорировал всех, кроме Гермионы (и иногда Гарри), внезапно выскочил из-под скамьи. Его рыжая шерсть стояла дыбом, а желтые глаза горели странным огнем. Гермиона хотела было окликнуть своего любимца, но слова застряли у неё в горле. Живоглот, который, как поговаривали, когда-то давно, еще до падения Волан-де-Морта, жил у семьи Поттеров в Годриковой Впадине, не просто подошел к Астрид. Он с громким, почти торжествующим урчанием прыгнул ей прямо на колени. За столом воцарилась мертвая тишина. Даже Рон перестал жевать. Астрид вздрогнула от неожиданности, но её руки сами собой опустились на густую рыжую шерсть. Она начала механически поглаживать кота за ушами, и Живоглот зажмурился от удовольствия, уткнувшись носом в её ладонь — точно так же, как он делал это на старых, пожелтевших снимках из альбома Лили Поттер. — Кажется, он тебя признал, — прошептал Гарри, чувствуя, как в горле пересохло. Со стороны преподавательского стола послышался резкий звук — это профессор Снейп так резко поднялся со своего места, что его стул с грохотом повалился на пол. Не сказав ни слова, он стремительно вышел из Большого зала, и его черная мантия развевалась за ним, словно крылья огромной летучей мыши.После того как тарелки опустели, а в Большом зале остались лишь самые стойкие любители поболтать, Гарри вызвался проводить Астрид до башни Гриффиндора. Он чувствовал странную ответственность за неё — или, может быть, просто не мог заставить себя отвести взгляд от этого живого призрака из своего прошлого. — Слушай, Астрид, Хогвартс — место классное, но логика тут явно вышла покурить, — начал Гарри, когда они вышли в коридор.Они подошли к знаменитым движущимся лестницам. Гарри резко схватил Астрид за локоть, когда одна из ступенек под её ногой начала подозрительно подрагивать. — Правило номер один: никогда не доверяй лестницам, — зашептал он с заговорщицким видом. — У них склероз. Они забывают, куда вели тебя пять минут назад. Если зазеваешься, окажешься не в спальне, а в подземельях у Снейпа. А поверь мне, это последнее место на земле, где ты хочешь оказаться после отбоя. Снейп превращает студентов в ингредиенты для зелий просто взглядом. Астрид тихо рассмеялась, и этот смех заставил Гарри на секунду запнуться — он был слишком мелодичным.Они проходили мимо портретов, которые вовсю обсуждали новую ученицу. — О, а вот это сэр Кэдоган, — Гарри указал на рыцаря в доспехах, который пытался оседлать пони. — Если он предложит тебе вызвать на дуэль дракона или хотя бы садового гнома — просто кивай и иди дальше. Он храбрый, но в голове у него столько же опилок, сколько в старом тренировочном манекене.Внезапно над их головами пролетела чернильница. — Брысь, Пивз! — крикнул Гарри, едва успев пригнуть Астрид к полу. — Это наш штатный полтергейст, — пояснил он, отряхивая мантию. — Его главная цель в жизни — сделать так, чтобы ты опоздала на Трансфигурацию или получила подзатыльник водяным шариком. Если увидишь, что он летит к тебе с улыбкой — беги. Лучше сразу в Запретный лес, там безопаснее.Когда они проходили мимо одного из пустых доспехов, Гарри вдруг остановился и серьезно посмотрел на Астрид. — И самое важное: если увидишь дверь, которая выглядит так, будто её не открывали со времен основания школы, и за ней слышится рычание... скорее всего, там либо трехголовая собака, либо Филч пытается починить пылесос. В обоих случаях — не входи. Астрид улыбнулась, глядя на Гарри с теплотой, от которой у него потеплело в груди. — Спасибо, Гарри. Кажется, я начинаю понимать, почему Шляпа сказала про «каплю Слизерина». Чтобы выжить здесь и не сойти с ума, нужно иметь либо стальные нервы, либо очень много хитрости. Они подошли к портрету Полной Дамы. Та, увидев Астрид, выронила бокал с нарисованным вином и прошептала: «О Мерлин, неужели я перебрала с хересом... Лили?»Когда в гостиной Гриффиндора догорели последние поленья, а Рон начал храпеть так, что портреты в коридоре стали ворчать, Гарри тихонько спустился из спальни. В руках он сжимал старую добрую мантию-невидимку. — Псс, Астрид! — прошептал он, когда она вышла из своей комнаты. — Хочешь увидеть настоящий Хогвартс, а не тот, который показывают на скучных лекциях? Он накинул на них серебристую ткань. Им пришлось стоять очень близко друг к другу, и Гарри на секунду смутился, чувствуя запах её волос — странная смесь лесных трав и чего-то неуловимо домашнего.Первым делом они спустились к натюрморту с огромной зеленой грушей. — Правило номер два: путь к сердцу школы лежит через желудок, — Гарри пощекотал грушу, и та превратилась в дверную ручку. — Если на ужине тебе дали мало пудинга, приходи сюда. Здесь живут эльфы, которые завалят тебя едой так, что ты не сможешь выйти через дверь — придется выкатываться. Но осторожнее с Добби, он может попытаться связать тебе свитер из твоих же волос от избытка чувств.Они скользнули в темную библиотеку. — А это Запретная секция, — Гарри указал на цепи на книгах. — Гермиона проводит здесь больше времени, чем в собственной кровати. Но будь аккуратна: некоторые книги здесь кричат так, будто им наступили на хвост. А мадам Пинс обладает слухом летучей мыши. Если ты просто громко подумаешь о том, чтобы загнуть страницу, она материализуется из воздуха с линейкой наперевес.Они остановились у двери, из-под которой текла вода. — Это женский туалет на втором этаже. Самое уютное место, если тебе хочется поплакать или сварить запрещенное оборотное зелье, — Гарри усмехнулся. — Там живет Миртл. Она привидение с очень... специфическим чувством юмора. Если она решит нырнуть в унитаз, когда ты им пользуешься — просто считай это «водными процедурами от Хогвартса».Напоследок они поднялись на самую высокую башню. Холодный ветер заставил Астрид прижаться ближе, чтобы мантия их прикрывала. — Отсюда лучший вид, — прошептал Гарри. — Профессор Синистра обожает звезды, но я подозреваю, что она просто ищет там планету, где нет экзаменов. Смотри, вон там Марс. Рон говорит, что когда он светит ярко, это к войне. Но я думаю, это просто Марс злится, что его назвали в честь шоколадного батончика. Астрид тихо хихикнула под мантией, и Гарри почувствовал, как напряжение последних часов уходит. — Знаешь, Гарри, — прошептала она, глядя на запретный лес внизу, — мне кажется, я здесь уже была. В каком-то другом сне. Гарри хотел было ответить, но внизу послышался сухой кашель. — Филч! — выдохнул он. — Бежим, или завтра мы будем драить котлы без магии до самого Рождества!Гарри вел Астрид по темным коридорам, и их путь неизбежно пролегал через подземелья. Воздух здесь стал заметно холоднее, а от стен веяло сыростью и старыми тайнами. — А теперь мы входим в «Царство вечного уныния», — шепнул Гарри, указывая на тяжелые двери кабинета Зельеварений. — Здесь обитает летучая мышь Хогвартса. Говорят, Снейп спит вниз головой, зацепившись мантией за люстру, и видит сны о том, как у Гриффиндора отнимают последние баллы за слишком громкое дыхание. Астрид представила себе угрюмого профессора, висящего под потолком, и не выдержала. Она звонко захихикала. Но в подземельях смех прозвучал совсем не так, как в уютной гостиной. Звук подхватили сводчатые потолки, он отразился от каменных стен и превратился в жуткое, раскатистое эхо, которое заполнило весь коридор. Это было похоже на закадровый смех из дешевого фильма ужасов. — Ой-ой, — выдохнул Гарри, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом. — Плохой знак. Уходим, пока из стен не полезли скелеты или, что еще хуже, сам Снейп. Он схватил Астрид за руку и потянул к выходу, но было поздно. Тень, казавшаяся частью стены, внезапно отделилась от камня. Прямо перед ними, словно соткавшись из самого мрака, материализовался Северус Снейп. Гарри замер, почти перестав дышать под мантией-невидимкой. Снейп стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было бледной маской в полумраке. Он медленно прищурился, глядя ровно в то место, где стояли ребята. Казалось, его взгляд прошивает серебристую ткань мантии насквозь. На мгновение его глаза встретились с глазами Астрид — точнее, с тем местом, где они должны были быть. В этом взгляде не было привычной ярости. Скорее, там промелькнуло что-то похожее на болезненное узнавание и глубокую, затаенную печаль. Снейп постоял так несколько секунд, которые показались Гарри вечностью. Затем он едва заметно дернул углом рта, резко развернулся и, взметнув полами мантии, ушел вглубь коридора, не произнеся ни слова. — Он нас видел, — прошептал Гарри, когда шаги профессора стихли. — Точно видел. И... он нас не наказал? Кажется, мир официально сошел с ума.На уроке Зельеварения в подземельях повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как булькает варево в котле Невилла на задней парте. Снейп, обычно паривший над классом подобно огромной летучей мыши в поисках малейшей ошибки гриффиндорцев, сегодня вел себя крайне странно. Он стремительно записывал рецепт на доске, мел крошился под его пальцами, а сам профессор старательно смотрел куда угодно — на ингредиенты, в пол, на Гермиону, даже на Рона — но только не в ту сторону, где сидели Гарри и Астрид. Он ни разу не задал ей вопроса, хотя обычно новички становились его главной мишенью. Астрид, которой быстро надоело это демонстративное игнорирование, подняла руку. Снейп не отреагировал. Она кашлянула. Ноль внимания. Наконец, она просто спросила с места: — Профессор Снейп, а почему вы меня совсем не вызываете? Вы меня не замечаете? Снейп замер у доски. Его рука с мелом остановилась на полуслове. Спина профессора напряглась так, будто он ожидал удара в лопатки. Он долго не поворачивался, и Гарри показалось, что он видит, как дрожат полы его черной мантии. — Вы бы радовались, мисс Зори, — прохрипел он, всё еще глядя в стену. Голос его звучал глухо и как-то надломленно. — Все студенты этого замка мечтают о том, чтобы я оставил их в покое. Считайте это... редким даром судьбы. Астрид не сдавалась. Она наклонила голову набок — жест, от которого у Гарри в очередной раз екнуло сердце, — и настойчиво спросила: — Но как же мне тогда получать баллы для факультета? Если вы меня не спрашиваете, я не могу показать, что я что-то знаю. Снейп медленно, очень медленно повернул голову. Он не смотрел ей в глаза, его взгляд был прикован к её плечу или к краю стола. — Баллы... — повторил он, словно это слово было ему противно. — Вы будете получать их за контрольные работы. Исключительно в письменном виде. И если ваше зелье в котле не превратится в ядовитый туман, я, так и быть, поставлю вам «Удовлетворительно». — Но это несправедливо! — вставил Гарри, не выдержав. — Пять баллов с Гриффиндора за длинный язык, Поттер! — моментально отчеканил Снейп, даже не глядя на него, и тут же добавил, обращаясь к классу: — Продолжайте работу. Тишина! Он резко развернулся и скрылся в своем кабинете, захлопнув дверь с таким грохотом, что пара слизеринцев подпрыгнула на месте.После уроков Астрид вылетела из подземелий едва ли не вприпрыжку. На её лице сияла такая искренняя, солнечная улыбка, что мрачные каменные своды Хогвартса, казалось, на мгновение посветлели. Именно такой её и застал Альбус Дамблдор, неспешно прогуливавшийся по коридору. Директор замер, поправляя очки-половинки. Вид гриффиндорки, светящейся от счастья после сдвоенного урока зельеварения, был чем-то из разряда магических аномалий. Обычно студенты выходили от Снейпа с таким видом, будто их только что пропустили через мясорубку. — Добрый день, мисс Зори, — мягко произнес Дамблдор, в глазах которого заплясали лукавые искорки. — Признаться, я редко вижу учеников в столь добром расположении духа после визита к профессору Снейпу. Северус сегодня был... особенно милосерден? Астрид остановилась и весело тряхнула копной огненных волос. — О, директор, я просто в восторге! — воскликнула она. — Профессор Снейп — самый чудесный учитель. Он меня вообще не замечает! Ни одного вопроса, ни одного придирчивого взгляда. Это же просто мечта! Дамблдор удивленно приподнял густую бровь. — Вот как? — Да! Понимаете, я ведь еще не совсем разобралась во всех этих котлах и ингредиентах, — доверительно прошептала Астрид. — В моей старой школе мы больше читали, чем варили. Так что я ужасно боялась, что меня вызовут к доске и я опозорюсь. А теперь я могу спокойно сидеть и разбираться во всём сама. Ладно, я побежала, Гарри обещал показать мне, где живут совы! Она помахала директору рукой и скрылась за поворотом, оставив Дамблдора в глубокой задумчивости. Улыбка медленно сошла с его лица, сменившись выражением легкой грусти. Он прекрасно знал, что «игнорирование» со стороны Северуса — это вовсе не милосердие, а попытка спасти остатки собственного рассудка. Директор развернулся и направился прямиком к кабинету зельеварения. Он вошел без стука. Северус Снейп сидел за своим столом, обхватив голову руками. Перед ним стоял пустой стакан, а полы мантии казались еще чернее в полумраке кабинета. — Северус, мой друг, — тихо начал Дамблдор, проходя вглубь комнаты. — Я только что встретил мисс Зори. Она назвала тебя «самым чудесным учителем». Кажется, ты установил новый рекорд по популярности среди гриффиндорцев. Снейп медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым, а лицо осунулось. — Не издевайтесь, Альбус, — процедил он сквозь зубы. — Вы прекрасно знаете, что я делаю. Я не могу на неё смотреть. Каждый раз, когда она наклоняет голову или... или просто дышит в этом классе, мне кажется, что я схожу с ума. — Она — не Лили, Северус, — мягко напомнил Дамблдор. — Я знаю! — Снейп резко вскочил, опрокинув стул. — Но она носит её лицо как маску! И этот проклятый Поттер вьется вокруг неё, как будто нашел потерянное сокровище. Это невыносимо. Если я заговорю с ней, я либо сорвусь на крик, либо... — он замолчал, не договорив. — Либо вспомнишь то, что так долго пытался забыть? — закончил за него директор.— Просто забудем этот разговор, Альбус, — отрезал Снейп, резким движением поправляя мантию. — Пусть радуется своей невидимости. Это лучшее, что я могу ей дать. Он стремительно вышел из кабинета, не дожидаясь ответа директора. Шаги профессора гулко отдавались в пустом коридоре, чеканя ритм его раздражения. Северус хотел лишь одного — добраться до своих покоев и закрыться там от всего мира, который внезапно решил поиздеваться над его памятью. Но, завернув за угол у подножия главной лестницы, он замер. Солнечный луч из высокого окна падал точно на площадку, где стояли двое. Астрид, видимо, уронила стопку тяжелых учебников, и пергаменты веером разлетелись по каменному полу. Гарри, не раздумывая, опустился на колено рядом с ней, помогая собирать книги. Он что-то весело рассказывал, а она смеялась, откидывая назад свои невозможные, огненно-рыжие волосы с золотистым отливом. У Снейпа перехватило дыхание. Перед глазами, словно накладываясь на реальность, вспыхнула картинка из прошлого. Точно так же, много лет назад, в школьном коридоре Джеймс Поттер, сияя своей самоуверенной улыбкой, помогал Лили Эванс собрать рассыпавшиеся вещи. Именно тогда всё и началось. Те же жесты, тот же свет, те же лица. История совершала очередной виток, издевательски точный в деталях. Снейп видел, как Гарри протягивает Астрид учебник по «Истории магии», и как их пальцы на мгновение соприкасаются. Для любого другого это была лишь сцена помощи однокласснице, но для Северуса это был крах его последней обороны. — Опять... — едва слышно прошептал он. — Всё начинается снова. Он не стал подходить. Он не стал снимать баллы за «загромождение коридора» или «неподобающее веселье». Снейп просто резко отвернулся, пряча лицо в тени колонны, и ушел в противоположную сторону. Его черная фигура быстро растворилась в сумраке подземелий, оставляя двоих гриффиндорцев в теплом круге солнечного света.Если в подземельях у Снейпа царил ледяной игнор, то в классе Трансфигурации атмосфера была натянута, как струна скрипки. Профессор Макгонагалл, всегда славившаяся своей железной выдержкой и беспристрастностью, в этот день несколько раз роняла волшебную палочку. Минерва старательно проверяла конспекты, смотрела в окно на хижину Хагрида, изучала трещины на потолке — делала всё, лишь бы её взгляд не пересекался с яркими зелеными глазами новой ученицы. Каждый раз, когда Астрид вскидывала руку, чтобы ответить, Макгонагалл едва заметно вздрагивала. — Мистер Финниган, — резко произнесла она, глядя куда-то в сторону шкафа с кубками, — объясните классу закон Гампа об элементарных трансфигурациях. Астрид разочарованно опустила руку. Она явно подготовилась, и её учебник был испещрен аккуратными пометками. Наконец, когда пришло время практической части — превращения фарфоровых чашек в черепах — Макгонагалл больше не могла делать вид, что Астрид не существует. Ей нужно было проверять работу. Минерва медленно, словно подходя к опасному магическому существу, приблизилась к парте, где сидели Гарри и Астрид. Она увидела, что чашка Астрид уже обросла аккуратным костяным панцирем и даже начала жевать край пергамента. — Очень... очень недурно, мисс Зори, — голос Макгонагалл на мгновение дрогнул и стал подозрительно мягким, совсем не «профессорским». — Десять баллов Гриффиндору. У вас... несомненный талант. Она на секунду задержала взгляд на лице девушки. Солнечный свет из окна подчеркнул золотистый отлив её рыжих волос, и Минерва на мгновение увидела перед собой не просто ученицу, а ту самую талантливую старосту Гриффиндора, которая когда-то так же виртуозно оживляла неодушевленные предметы. — Благодарю, профессор! — улыбнулась Астрид. — Мне очень нравится ваш предмет. Макгонагалл быстро кивнула, поджала губы и почти бегом вернулась к своему столу. Она судорожно поправила остроконечную шляпу и начала крайне сосредоточенно перекладывать свитки, хотя её руки заметно дрожали. — Гарри, — шепнула Астрид, наклонившись к Поттеру. — Мне кажется, или все учителя в этой школе смотрят на меня так, будто я только что восстала из могилы? Гарри грустно усмехнулся, глядя на свою чашку, у которой вместо лап всё еще были фарфоровые ручки. — Ты просто слишком хорошо справляешься с трансфигурацией, Астрид. Для них это... как увидеть чудо.Филч, который в былые времена не упустил бы шанса подвесить ученика за большие пальцы в подземельях, на этот раз лишь злобно проворчал что-то про «криворуких девчонок». Он не видел в Астрид ни Лили, ни призрака прошлого — для него она была лишь очередной нарушительницей порядка, разбившей антикварную вазу в коридоре третьего этажа. — Вот, — прохрипел он, заталкивая её в пыльную Зал славы. — Будешь тереть кубки, пока в них не отразится твоя физиономия. Без магии! И чтобы ни одного пятнышка! Астрид вздохнула, закатала рукава мантии и принялась за работу. Сначала это было скучно, но постепенно она начала вчитываться в имена на тусклом металле. «Альбус Дамблдор — за выдающиеся успехи...», «Минерва Макгонагалл...». В какой-то момент её тряпка скользнула по массивному золотому кубку, спрятанному в глубине витрины. Она начала усердно тереть его, и из-под слоя многолетней патины проступили четкие буквы: ЛУЧШИЙ ИГРОК В КВИДДИЧ — ЛОВЕЦ ДЖЕЙМС ПОТТЕР 1972 год Астрид замерла. Она знала фамилию Гарри, но увидеть её здесь, выгравированную на золоте рядом с датой из прошлого века, было странно. Она провела пальцами по буквам, чувствуя холод металла. — Астрид? Ты еще здесь? — в дверях показался Гарри. Он выглядел обеспокоенным и явно пробрался сюда, чтобы помочь ей поскорее закончить. Астрид не обернулась. Она указала пальцем на сияющий кубок. — Гарри, смотри... — её голос звучал тихо. — Это твой отец? Лучший летун? Гарри подошел ближе. Его взгляд смягчился, когда он увидел имя отца. Он кивнул, и на его лице промелькнула смесь гордости и грусти, которую он так часто чувствовал, глядя на эти награды. — Да, — прошептал он. — Профессор Макгонагалл говорит, что у него был природный талант. Он видел снитч там, где другие видели только пустоту. В этот момент в дверях Зала наград материализовалась высокая фигура профессора Макгонагалл. Она замерла, увидев их двоих — Гарри, стоящего плечом к плечу с девушкой, которая была точной копией его матери, перед наградой его отца. — Да, мисс Зори, — раздался строгий, но едва заметно дрогнувший голос профессора. — Джеймс Поттер был выдающимся ловцом. И, должна признать, — она перевела взгляд на Астрид, — ваша матушка, если бы она училась здесь, наверняка гордилась бы тем, как тщательно вы исполняете свое взыскание. Макгонагалл быстро отвела глаза, словно испугавшись собственной откровенности. — Пойдемте, мистер Поттер. Помогите мисс Зори закончить с последними кубками, и я провожу вас в гостиную. Филч сегодня не в духе.Урок полетов на поле для квиддича всегда был для Гарри особенным моментом, но сегодня он нервничал больше обычного. Глядя на Астрид, которая с некоторым сомнением рассматривала свою старую школьную метлу, он невольно вспоминал рассказы учителей. Все говорили, что Лили Эванс, при всем её таланте к зельям и чарам, относилась к полетам с большой осторожностью и легким опасением. — Главное — уверенность, Астрид, — подбодрил её Гарри, вставая рядом. — Просто скажи «Вверх!» так, будто она обязана тебя послушаться. Астрид глубоко вздохнула, её рыжие волосы полыхнули на солнце. — Вверх! — приказала она. Метла не просто прыгнула ей в ладонь, она ударилась о неё с такой силой, что девушка вздрогнула. Но вместо испуга в её глазах внезапно зажегся странный, холодный огонек. Та самая «капля Слизерина», о которой предупреждала Шляпа, пробудилась в ответ на вызов стихии. Когда мадам Трюк дала свисток, Астрид не стала медлить. В то время как другие ученики осторожно отрывались от земли, она резко оттолкнулась и взмыла вверх, словно стрела, выпущенная из лука. Гарри, взлетевший следом на своей «Молнии», ожидал увидеть её застывшей от страха на высоте десяти футов. Но Астрид уже была гораздо выше. Она не боялась — она наслаждалась. Ветер бил ей в лицо, развевая огненные пряди, а на губах играла дерзкая, почти торжествующая улыбка. — Смотри, Гарри! — крикнула она, закладывая крутой вираж, от которого у любого новичка потемнело бы в глазах. — Это же... это как магия, только настоящая! Она пронеслась мимо него, едва не задев плечом. В её движениях не было гриффиндорского безрассудства, скорее — холодный расчет и поразительный контроль над метлой. Она чувствовала потоки воздуха так, будто сама была частью неба. Мадам Трюк на земле даже выронила свисток. — Невероятно... — прошептала она. — У неё посадка как у профессионального загонщика, а маневренность... Мерлин мой, она летает так, будто хочет бросить вызов самой гравитации! Гарри летел рядом, пораженный. Она была похожа на Лили внешне, но в воздухе в ней просыпалось что-то совсем другое — амбициозное, острое и жаждущее победы. — Ты летаешь даже круче, чем мой отец в её годы! — крикнул Гарри, пытаясь догнать её. Астрид обернулась, её глаза сверкали азартом. — Твой отец был лучшим летуном, Гарри? Что ж, тогда тебе придется постараться, чтобы я не отобрала у тебя этот титул! Она резко спикировала вниз, заставив половину класса вскрикнуть от ужаса, и в последний момент идеально выровняла метлу у самой травы, подняв целое облако пыли.