Р.S: жизнь в дали

Жизнь в пригороде Пекина оказалась куда спокойнее, чем в туманной Британии. Небольшой традиционный дом с изогнутой крышей и садом, полным редких восточных трав, стал для «мистера Принса» идеальным убежищем. Родители Асы, как обычно, восприняли перемены в жизни дочери с легким, восторженным фатализмом. Когда она сообщила им по международной летучей почте, что «переехала к своему наставнику по зельям, который по совместительству её близкий человек», папа-фотограф лишь прислал в ответ пачку снимков мексиканских закатов с припиской: «Главное — свет! Если он освещает твою улыбку, значит, человек правильный. Привези нам как-нибудь семена того синего лотоса, о котором ты писала». Мама прислала набор блокнотов с тиснением и короткую записку: «Рада, что у тебя кто-то есть, детка. Ученым одиночество противопоказано — некому подать пробирку. Будь счастлива!» Они не вникали в детали, не спрашивали фамилию и уж тем более не догадывались, что «скромный исследователь» Северус — тот самый грозный директор Хогвартса, которого разыскивал весь магический мир. Для них он был просто «тем самым парнем Аси», который, судя по её письмам, отлично разбирается в ботанике. Вечерами, когда Аса возвращалась из университета, пропахшая чешуей драконов и пыльцой цилиней, она заставала Северуса в саду. Его шрамы на шее почти затянулись под воздействием китайских мазей, а в волосах больше не было пепла войны — только отблески заходящего солнца. — Твои родители прислали посылку, — произносил он, помешивая что-то в небольшом нефритовом котле. — Опять куча фотографий и... кажется, это мексиканский шоколад с перцем. Лучик уже пытался вскрыть коробку, думая, что там слитки золота. — Лучик! — Аса смеялась, глядя, как рыжий проказник, ставший местной легендой на пекинском рынке антиквариата, пытается спрятать в дупле старой ивы чью-то антикварную нефритовую заколку. — Пусть развлекается, — Северус отставлял котел и подходил к ней, обнимая за талию. Его «радар» теперь светился ровным, глубоким спокойствием, в котором больше не было места боли. — Пока он не крадет мои ингредиенты, я готов мириться с его клептоманией. Аса прижималась к нему, чувствуя тепло его рук. — Поттер вчера прислал письмо в университет на моё имя. Спрашивает, не видела ли я «странных радужных птиц» в небе над Азией. Снейп приподнимал бровь в своем классическом жесте, но теперь в этом была лишь легкая ирония, а не яд. — Надеюсь, ты ответила ему, что в Китае драконы летают косяками, и ему стоит проверить зрение у целителей в Мунго? — Почти так и написала, — хихикала Аса, целуя его в щеку. — Я написала, что слишком занята изучением счастья, чтобы отвлекаться на его глупые вопросы. И под сенью цветущей вишни, вдали от интриг, министерств и пророчеств, величайший зельевар и его «капля Слизерина» наконец-то жили свою собственную, настоящую жизнь. Без палочек, без врагов — только они, Радужный Феникс в дупле и бесконечный горизонт впереди.