Глава 2

Сначала был сон.Хогвартс Тёплый. Нелепо спокойный. Гостиная Гриффиндора, огонь в камине, знакомый шум голосов. Всё так, как будто войны нет. Как будто можно просто… сидеть. — Ты вообще страницу переворачивать собираешься? — Джинни плюхается рядом, заглядывая в книгу. Гермиона вздыхает, закрывая её. — Я пытаюсь читать. — Ага, уже минут десять одну и ту же строчку. Пауза. — Малфой, да? Гермиона морщится: — Он странно себя ведёт. Джинни хмыкает: — Он на тебя пялится. — Не пялится. — Пялится, — уверенно кивает она. — И, между прочим… он, конечно, редкостный придурок, но… Она делает паузу, прищурившись. — Но внешне — очень даже. Гермиона резко поворачивается: — Джинни! — Что? — та пожимает плечами. — Высокий, подтянутый, весь такой… — она делает неопределённый жест рукой, — слишком уверенный в себе. Прям раздражает, насколько он… — Хватит, — обрывает Гермиона, чувствуя, как становится неловко. — Я бы на твоём месте хотя бы задумалась, — ухмыляется Джинни. — Ты вообще слышишь себя? — А ты? — парирует она. — Он на тебя смотрит так, будто… — Это бред. — …будто ты ему очень нравишься. — Джинни, ты забыла, как он меня называл? — резко перебивает Гермиона. — «Грязнокровка», помнишь? Или это уже не считается? Джинни пожимает плечами: — Он тогда был придурком. — Он и сейчас придурок. — Возможно, — усмехается она. — Но теперь он хотя бы симпатичный придурок. — Это не аргумент. — А я и не спорю, — тянет Джинни. — Я просто говорю, что ты слишком бурно реагируешь. Гермиона закатывает глаза: — Потому что это абсурд. — Угу, конечно, — хмыкает Джинни. — Абсурд, который ты почему-то продолжаешь обсуждать.Гермиона закатывает глаза: — Это невозможно. — Угу. И поэтому ты так реагируешь? — Я не реагирую! — Реагируешь, — довольно тянет Джинни. — И, кстати, ты бы лучше так не зацикливалась на моём брате. Гермиона замирает: — Что? — Ну серьёзно, — она морщит нос. — Рон — последний, о ком стоит мечтать. — Он не «последний», — резко отвечает Гермиона. — Он добрый. Он… — Мерлин, — Джинни делает вид, что её сейчас стошнит. — Ты серьёзно? Гермиона сжимает губы, отворачиваясь. Она просыпается резко. Первое, что приходит — это тишина. Слишком тихо. Не поле боя. Не крики. Не заклинания. Комната. Гермиона резко садится, дыхание сбивается. Слишком… красиво. Светлые стены, мягкий свет, книжные полки — её книги. Она узнаёт переплёты. Всё продумано. Всё… идеально. Слишком идеально. Страх поднимается мгновенно. — Где я… Она вскакивает, оглядываясь, подходя к окну — закрыто. Магия. Конечно. Палочки нет. Выхода — тоже. Паника подступает резкой волной. Она хватает первое, что попадается под руку — тяжёлую книгу — и тут же чувствует: защита. Всё зачаровано. — Чёрт… Дыхание сбивается. Истерика подкрадывается незаметно. — Мисс?.. Гермиона вздрагивает. Перед ней стоит домовиха. Маленькая, аккуратная. — Меня зовут Тинки, мисс. С вами всё хорошо? Гермиона замирает на секунду. Эльф. — Ты… в порядке? — автоматически спрашивает Тинки удивлённо моргает, а потом улыбается. — Мисс очень добрая. Гермиона сглатывает, пытаясь взять себя в руки: — Где я? — В доме хозяина. Пауза. — Я могу принести вам еду. — Нет, — быстро. — Тогда, может быть… ванну? Гермиона колеблется. — …да. Ванная оказывается такой же — роскошной, тёплой, будто созданной специально для неё. Это пугает. Слишком. Когда она выходит, обернувшись полотенцем, первое, что спрашивает: — Где моя одежда? Тинки мнётся: — Хозяин приказал… сжечь. Гермиона застывает: — Что? — Но у вас есть много другой! Её ведут в гардеробную. Платья. Ткани. Всё новое. Всё подобрано… Под неё. И среди этого — её пижама. Из дома родителей. Гермиона замирает. Холод пробегает по спине. — Где… ты это взяла? — Хозяин принёс. Мысль ударяет резко. Он был там. В их доме. Где были её родители. Сердце сжимается. Но она заставляет себя не показывать этого. Берёт пижаму. Надевает. Как якорь. Как напоминание. — Мисс поест? — осторожно спрашивает Тинки. — Нет. Эльф исчезает. через несколько секунд в комнате становится… иначе. Он появляется почти бесшумно. Будто был здесь всегда. Гермиона резко оборачивается — и на секунду замирает. Малфой. И первое, что бьёт — это не злость. Рост. Он стал выше. Значительно. Почти под два метра, широкие плечи, прямая спина — он заполняет собой пространство так, что комната вдруг кажется меньше. Он стал.. Сильнее. Жёстче. И это… страшно Серые глаза цепляют сразу холодный Спокойный. Уверенный. Слишком. — Нравится? — его взгляд скользит по комнате, а потом возвращается к ней. Она молчит. — Я старался. — Ты… — голос срывается. — Ты с ума сошёл? Он лишь слегка улыбается. — Поешь. — Нет. — Тогда я выгоню эльфов. Она замирает. Злость вспыхивает мгновенно: — Ты… — Просто поешь, Грейнджер. Пауза. Она садится. Резко. С вызовом. Ест. А он… просто смотрит. И от этого становится не по себе. — Хватит пялиться, — резко бросает она. Он не отводит взгляд. Даже не пытается. Когда она заканчивает, вскакивает: — Зачем ты меня сюда притащил?! Он делает шаг ближе. Слишком близко. Гермиона замирает, когда он наклоняется чуть ниже, голос становится тише: — Потому что ты моя проблема, Грейнджер. И почти шёпотом, у самого уха: — И моё решение. Её передёргивает. — Отойди! Она толкает его. И бьёт. Резко. Он даже не пытается увернуться. Только чуть поворачивает голову, принимая удар. И потом… улыбается. — Нельзя так, — тихо. Спокойно. Будто это ничего не значит. — Ты больной, — шипит она. — Возможно. Пауза. Он выпрямляется. — У меня к тебе предложение. Она скрещивает руки: — Какое ещё— — Я помогу Ордену. Тишина. Она замирает. — Что? — Вам не справиться, — спокойно говорит он. — Ты это знаешь. И она… знает. Ненавидит это. Но знает. — И? Он смотрит прямо на неё. — Ты выйдешь за меня. Мир будто на секунду замирает. — Что за бред… — Не бред. — Это… это фикция? Он делает шаг ближе. — Нет. Тихо. Жёстко. — По-настоящему. — Да пошёл ты, — резко. — Тогда Поттер умрёт. Пауза. — И Уизли. Ещё тише: — И ребёнок тоже не будет в безопасности. Её накрывает злость. Страх. Осознание. Он прав. Она ненавидит, что он прав. — Ты… — Я — единственный шанс, — спокойно. Долгая пауза. Она сжимает кулаки. — Непреложный обет. Он кивает сразу: — Хорошо. — И мои родители? — В безопасности. Он даже не колеблется. Тишина. Он смотрит на неё так, будто уже знает ответ. И в его взгляде — не сомнение. Ожидание. Он ждал этого слишком долго.