Глава 1

Он давно перестал бояться. Не в том смысле, что страх исчез — нет. Просто он стал бесполезным. Как и большинство приказов, которые теперь звучали в его сторону. Драко стоял чуть в стороне от основной линии боя, наблюдая. Заклинания вспарывали воздух, крики рвались сквозь ночь, но всё это было фоном. Шумом. Слишком предсказуемым, чтобы вызывать хоть какой-то отклик. Волдеморт снова хотел результата. Всегда хочет. Драко усмехнулся краем губ. Пусть хочет. Он больше не был тем мальчишкой, который вздрагивал от одного только взгляда. Не тем, кого можно было согнуть, сломать, направить. Теперь — нет. Теперь он сам решал, что делать. Генерал. Забавно. Титул, который дали за эффективность. За холодную голову. За умение делать то, что другие не могли. И за то, что он перестал задавать вопросы вслух. Но внутри они никуда не делись. Особенно один. Зачем ему это всё? Отец… Драко сжал челюсть, и на секунду взгляд потемнел. Человек, который втянул его в это, сейчас лежит в Мунго, окончательно потеряв остатки рассудка. Великий Люциус Малфой — сломанный, бесполезный, забытый. И ради чего? Ради служения. Ради веры в того, кого Драко уже давно не воспринимал всерьёз. Волдеморт был силён. Опасен. Но не всесилен. И уж точно не непогрешим. Мысль о том, что его можно убрать, больше не казалась безумием. Скорее — вопросом времени. А потом… Драко медленно выдохнул. Потом он будет свободен. Никаких приказов. Никаких ожиданий. Никаких ролей, навязанных с детства. Только выбор. Его выбор. И в этом выборе уже давно была она. Грейнджер. Имя отозвалось внутри привычным напряжением. Почти приятным. Он не знал, когда это началось. Она всегда его раздражала. Слишком умная, слишком правильная, слишком… живая на фоне всего остального. А потом это изменилось. Постепенно. Незаметно. Сначала взгляды. Дольше, чем нужно. Потом — интерес. Потом — мысли, которые не уходили. Он пытался это сломать. Даже смешно. Просил Пэнси завивать волосы так же, как у неё. Заставлял себя смотреть, искать сходство, убедить себя, что это просто… типаж. Пусть. Ни одна из них не была ею. Никто не был. Драко медленно прошёлся вперёд, игнорируя вспышки заклинаний вокруг. Он знал, где искать. Всегда знал. Он изучил её. Привычки. Маршруты. Время, когда она выходит за пределы безопасных точек. Кто рядом. Кто нет. Он знал, что ей нравится. Какие книги. Какие ткани. Какие цвета. Комната в поместье уже была готова. Светлая. Тёплая. Такая, в которой ей будет… комфортно. Платья. Слишком много, возможно. Но он не собирался ограничивать. Её пижама — аккуратно сложенная, с тем самым запахом дома, который он нашёл в доме её родителей. Мелочи. Важные. Потому что, когда она окажется там — всё должно быть правильно. Без страха. Без боли. Он не хотел ломать её. Только оставить. С собой. Мысль отозвалась тихим, почти тёмным удовлетворением. Он остановился. Тишина. Та самая — внутренняя, когда всё вокруг перестаёт иметь значение. Он чувствует её. И в этот же момент — движение. Она срывается с места. И Драко почти улыбается. Конечно, побежит. Он двигается сразу, без раздумий, мягко, точно, будто это не погоня, а давно отрепетированный танец. Заклинание срывается с палочки — не в неё. Рядом. Отрезать путь. Направить. Он не хочет ранить. Никогда не хотел. — Умница… — почти шёпотом, больше для себя, ускоряясь. Она выбирает узкий проход. Идеально. Именно так, как он и думал. Не потому что предсказуемая — потому что умная. Это каждый раз… восхищает. Он обходит быстрее, чем она рассчитывает. Появляется впереди. Резко. Чисто. Она замирает на долю секунды — и в этой секунде он уже рядом. Слишком близко. Он ловит её за запястье, но не дёргает. Останавливает. Фиксирует. Аккуратно. Будто боится повредить. Будто держит не врага — что-то куда более ценное. Его взгляд скользит по её лицу — быстро, жадно, почти неверяще. Нашёл. Правда нашёл. И на мгновение вся эта война, крики, кровь — исчезают. Остаётся только она. Живая. Настоящая. Здесь. Пальцы сжимаются чуть крепче — не больно, но уже без возможности уйти. Он наклоняется ближе, голос становится тише, ниже: — Вот ты где… Не угроза. Почти выдох. Почти облегчение. Его губы едва заметно трогает улыбка — тёплая, неуместная в этом хаосе. — Я знал, что найду. И взгляд — тяжёлый, внимательный, но в нём нет жестокости. Только одержимость. И что-то ещё. Что-то опасно близкое к нежности. — Больше не убегай от меня, Грейнджер. Тише. Мягче.