Часть 18

Она не собиралась этого делать. Вообще. Ни при каких условиях. И когда он сказал это — «поцелуй меня» — первое, что она почувствовала, было не смущение. Злость. Чистую. Раздражающую. — Ты серьёзно? — она смотрела на него так, будто сейчас запустит чем-то тяжёлым. А он стоял. Спокойный. Как будто не просит ничего странного. Как будто это… нормально. Ненормальный. — Я рискую жизнью, — говорит он ровно. — думаю, заслужил. И это бесит ещё больше. Потому что он прав. Потому что ей нужна информация. Потому что у неё нет времени на гордость. Она сжимает пальцы. Сильно. — Ладно, — выдыхает она резко, почти сквозь зубы. — один раз, Малфой. И сразу же жалеет. Потому что он смотрит на неё так, будто она только что дала ему… больше, чем просто согласие. Он подходит. Медленно. Слишком близко. И Гермиона автоматически напрягается. Только поцелуй. Просто поцелуй. Быстро и всё. Она отворачивает лицо. Инстинктивно. Как защиту. — Не так, — тихо говорит он. И это… выбивает. Потому что голос у него не насмешливый. Не язвительный. Спокойный. Почти мягкий. Она не успевает отреагировать, когда его пальцы касаются её подбородка. Тёплые. Аккуратные. Он поворачивает её к себе. И она замирает. На секунду. Почему он… так осторожно? Он убирает прядь её волос за ухо. Медленно. Как будто у него есть время. Как будто он не спешит. И это почему-то нервирует сильнее, чем если бы он был грубым. Гермиона не смотрит ему в глаза. Принципиально. Смотрит чуть в сторону. И чувствует, как сердце бьётся быстрее. Да что с тобой… Он наклоняется. Медленно. Слишком. Даёт ей время. И это хуже всего. Потому что она может отступить. Может отказаться. Но не делает этого. Ради Ордена. Просто ради Ордена. Она собирается. Резко. И первая делает движение. Быстро. Слишком быстро. Её губы касаются его щеки. Лёгко. Почти невесомо. И она сразу же отстраняется. Будто обожглась. — Всё, — резко говорит она, отводя взгляд. — доволен? Она ожидает насмешку. Что-то в его стиле. Она всё-таки поднимает взгляд. И на секунду… зависает. Он улыбается. Не так, как обычно. Не криво. Не с издёвкой. А спокойно. И эта улыбка… красивая. Слишком. Ровные зубы, аккуратные, почти идеальные — она машинально отмечает это, как делала это с детства. Мама бы оценила. Мысль приходит сама собой. Нелепая. Совершенно не к месту. Папа тоже. — Я передам, — говорит он тихо. Он отступает. И уходит. А она остаётся стоять. Несколько секунд. Потом резко выдыхает. — Господи… Проводит рукой по лицу. Это просто поцелуй. В щёку. Ничего особенного. И это раздражает больше всего. Она отворачивается. Берёт книгу. Садится. Открывает. И смотрит на страницу, не читая. Рон бы никогда не стал… Мысль обрывается. Она с силой перелистывает страницу.