Часть 19

Сады оказываются… слишком красивыми. Это первое, что приходит ей в голову, когда Гермиона выходит наружу. Ухоженные . Продуманные . Как будто каждый куст, каждый поворот дорожки был рассчитан заранее. Она идёт медленно, почти не глядя под ноги. Гравий тихо шуршит под ногами. Живая изгородь тянется вдоль дорожек — высокая, плотная, выстриженная до идеальной формы. Лабиринты из зелени, в которых легко потеряться, если не знать дороги. Между ними — арки, увитые розами. Красные, белые, кремовые. Слишком много. Слишком… красиво для места, которое она должна ненавидеть. Фонтаны. Небольшие, но изящные, с прозрачной водой, в которой отражается небо. Мраморные скамьи. Статуи. Где-то вдали — аккуратно подстриженные деревья, выстроенные почти симметрично, как в старых аристократических садах. Всё дышит спокойствием. И это раздражает Потому что внутри у неё — совсем не спокойно. Она останавливается у роз. Проводит пальцами по лепесткам. Мягкие. Холодные. Дом. Мысль приходит внезапно. И тянет за собой всё остальное. Джинни. Гарри. Рон. Гермиона закрывает глаза. И почти сразу картинка складывается сама. Площадь Гриммо. Гостиная. Тёплый свет. Голос миссис Уизли с кухни: — Всё уже готово, идите мыть руки! Смех. Гарри и Рон о чём-то спорят на фоне. Как всегда. Джинни сидит рядом, улыбается так, будто никакой войны нет. Будто всё хорошо. Будто так будет всегда. У неё на руках Джеймс. Маленький. Тёплый. Восемь месяцев. Сегодня его день рождения. Гермиона тянет к нему руку. Он хватает её палец. Сжимает. Рефлекторно. И это… Счастье. Простое. Тихое. Настоящее. Гермиона открывает глаза. Резко. Реальность возвращается слишком быстро. Горло сжимается. Слеза скатывается по щеке. Она даже не замечает сначала. Только когда холодный воздух касается кожи. — Чёрт… Она быстро вытирает лицо. Слишком резко. Соберись. Она разворачивается. И идёт обратно. Внутрь. Коридоры встречают её привычной тишиной. Она уже почти доходит до своей комнаты, когда замечает его. Малфой. Сидит за столом, с какими-то бумагами. Она останавливается. — О… ты не ушёл? Он поднимает взгляд. — Нет. У меня сегодня выходной. Она фыркает. — Не думала, что у Пожирателей он вообще есть. Он качает головой. — Как видишь. В этот момент бумаги соскальзывают у него из рук. Падают на пол. Он наклоняется, чтобы поднять. И кривится. Едва заметно. Но Гермиона это видит. Сразу. И в следующую секунду замечает кровь. — Ты ранен? Он отмахивается. — Царапина. — У тебя кровь, Малфой. — Ничего страшного. Он говорит это так, будто это правда не важно. И это… бесит. И одновременно — что-то внутри неприятно сжимается. Это не твоё дело. Уходи. Но она стоит. Смотрит. И злится. На себя. На него. На всё это. — Сядь нормально, — резко говорит она. Он поднимает на неё взгляд. Чуть удивлённый. Но не спорит. Она подходит. Берёт его палочку. И на секунду чувствует, как он напрягается. Резко. Почти незаметно для другого. Но не для неё. Она усмехается. — Не переживай. Не сбегу. Он ничего не отвечает. Но напряжение не исчезает полностью. Она сосредотачивается. — Диагностика. Заклинание скользит по ране. Глубже, чем он сказал. Конечно. Она сжимает губы. — Ты идиот. — Не спорю — спокойно отвечает он. Она не реагирует. Накладывает антисептическое. Потом — кровоостанавливающее. Меняет бинты. Движения точные. Быстрые. Привычные. Они сидят друг напротив друга. Слишком близко. Но она старается об этом не думать. Просто помощь. И всё. Когда заканчивает, отстраняется. — Готово. Она собирается встать. Уйти. Но он ловит её за руку. Она замирает. Смотрит на него. Он подносит её руку к губам. И целует. — Спасибо, — говорит он искренне. Без насмешки. Она кивает. Коротко. Резко освобождает руку. И уходит. Быстро. Почти не оглядываясь. Потому что если задержится ещё хоть на секунду — она не уверена, что сможет сохранить ту самую чёткую грань, за которую так держится.