Часть 26

Гермиона сидит перед зеркалом, сжав губы так, что они почти побелели. Расчёска застряла в волосах. Наглухо. — Да чтоб тебя… — шипит она, дёргая сильнее. Ещё хуже. Волосы тянет, пряди путаются ещё больше, и раздражение поднимается мгновенно — быстро, остро, почти спасительно. Злиться проще, чем думать. Она уже собирается психануть окончательно, как в отражении появляется он. — Грейнджер. Она резко поднимает взгляд. — Что? Он, кажется, вообще не воспринимает её тон всерьёз. Даже наоборот. Уголок губ дёргается. — Давай помогу. — Я сама, — отрезает она сразу. — отвали. Сделаешь только хуже. Он, конечно, не слушает. Подходит. Спокойно. Слишком уверенно для человека, которого только что послали. — Дай, — говорит он уже ближе. И, не дожидаясь разрешения, аккуратно забирает расчёску из её руки. Гермиона замирает. Готовая в любой момент возмутиться. Но… он не дёргает. Не тянет. Не делает больно. Наоборот — движения медленные, точные, почти осторожные. Он распутывает узел за узлом, как будто это что-то важное, требующее внимания. И это… неожиданно. Гермиона, сама того не замечая, перестаёт сопротивляться. Сидит. Смотрит. Сначала — в зеркало. Потом — на его руки. Сильные. Жилистые. С выступающими венами, которые тянутся вдоль кистей и запястий. Её взгляд задерживается дольше, чем должен. Слишком… Она моргает. Но не отводит сразу. Потом он чуть наклоняется ближе, и она поднимает глаза. Серые. Не просто серые — как небо перед грозой, когда воздух уже давит, но буря ещё не началась. И от этого взгляда становится… странно. Неправильно. Его волосы уложены назад, но несколько прядей выбились вперёд, падая на лоб, смягчая резкость лица. И это тоже она замечает. Слишком подробно. Чёрт. Она резко осознаёт, что пялится. И тут же отворачивается. Слишком быстро. Смущение вспыхивает раздражением. Он это, конечно, замечает. И, кажется, даже не пытается скрыть, что доволен. — Всё, — спокойно говорит он, отдавая ей расчёску. Она забирает её, не глядя. — Спасибо, — бурчит, почти через силу. Он чуть улыбается. — Пожалуйста. Пауза. Он не уходит сразу. — Я сегодня на задании, — добавляет он. — вернусь вечером. Она кивает. Сухо. — И я подготовил портключ во Францию. Познакомишься с моей матерью. Гермиона моргает. — С Нарциссой? — Мгм. Она снова кивает. Чуть медленнее. Это… неожиданно. — И ещё, — продолжает он, уже у двери. — я сказал Ордену пока не высовываться. Нужно усыпить бдительность Лорда. Она напрягается. — И? — Передал им чертежи расположения разведывательных баз. Пауза. — Поттеры живы. И Уизли тоже. Гермиона резко поднимает голову. — Правда? Он кивает. И в этот момент она не сдерживается. Облегчение накрывает мгновенно. — Спасибо, — говорит она уже искренне. Он задерживается на секунду дольше. Как будто этого и ждал. Потом разворачивается к двери. И почти выходит. — Малфой! Он оборачивается. Она сама не до конца понимает, зачем его окликнула. Но слова уже вырываются: — Когда мы поженимся… и ты убедишься, что я не сбегу… я смогу навещать Орден? Он смотрит на неё. Внимательно. Секунда. Две. Потом чуть склоняет голову. — Посмотрим на твоё поведение. Пауза. — Попробуй меня убедить. И в его голосе слишком очевидный намёк. Гермиона вспыхивает. — Да пошёл ты! И, не думая, хватает расчёску и швыряет в него. Но он уже закрывает дверь. Расчёска глухо ударяется о дерево. Тишина. Гермиона остаётся одна. Слишком взвинченная.