Часть 27

Гермиона не спит. Вообще. Она переворачивается с боку на бок уже, кажется, в сотый раз, глядя в потолок, где мягкий свет от заколдованных свечей едва колышется. Сначала она пыталась читать. Потом — заставить себя уснуть. Потом просто лежала с закрытыми глазами, надеясь, что организм сам сдастся. Не сдался. Мысли лезут одна за другой, и каждая — хуже предыдущей. Нарцисса Малфой. Она хмурится, утыкаясь лицом в подушку. Ей должно быть всё равно. Правда. Это просто мать Малфоя. Женщина, которая, вероятно, ненавидит всё, чем Гермиона является. И тем не менее… она волнуется. Раздражающе. Неуместно. Почему мне вообще не всё равно? Гермиона резко садится в кровати. Комната уже светлеет — утро подкрадывается незаметно. Сон точно не придёт. — Отлично, — бормочет она себе под нос. Она накидывает лёгкий кардиган, обувается в домашние тапочки и выходит из комнаты. Чай. Это единственное разумное решение. Коридоры поместья пустые. Тихие. Она идёт быстро, почти не глядя по сторонам — пока не замирает. Впереди стоит он. Спиной к ней. Малфой. Он застёгивает мантию, движения чёткие, выверенные. Чёрная ткань ложится по плечам. И Гермиона, сама того не ожидая, задерживает взгляд. Когда он успел стать таким… Широким. Спина — широкая, сильная, совсем не та, что она помнит со школы. Тогда он был худым, резким, почти угловатым. А сейчас… Вот это спинища. Мысль появляется раньше, чем она успевает её остановить. И сразу же — Ты серьёзно сейчас? Она раздражённо одёргивает себя. Нашла о чём думать. Но взгляд всё равно цепляется. И где-то на краю сознания всплывает глупое, совершенно лишнее: Интересно, как он выглядит без формы… — Грейнджееер, — тянет он, не оборачиваясь. — я знаю, что ты стоишь у меня за спиной. Она вздрагивает Чёрт. Он медленно поворачивается. И сразу же смотрит. С ног до головы. — Чего ты встала? — спокойно спрашивает он. — пять утра. Ещё очень рано. Она тут же складывает руки на груди. Защита. Привычка. — Не спится, — отрезает она. — хочу выпить чаю. А тебе-то что? Что хочу, то и делаю. Хочу сплю, хочу бодрствую. Чего ты пристал ко мне? Он приподнимает бровь. — Я? — тянет он. — да ради Салазара, ваше высочество, бодрствуйте на здоровье. Я просто поинтересовался. Она фыркает. И, не желая продолжать этот разговор ни секунды дольше, быстро проходит мимо него, почти скользя по мрамору в своих тапочках. Он тихо смеётся ей вслед. Придурок. — А поцеловать жениха, пожелать хорошего дня? Гермиона даже не оборачивается. — Обойдёшься, хорёк! И ускоряет шаг. Но уже на повороте ловит себя на том, что уголок губ всё-таки дёрнулся.