Часть 29

Портключ срабатывает резко. Драко удерживает равновесие автоматически — привычка, вбитая годами, — и почти сразу смотрит на неё. И на секунду задерживается.Львёнок немного пошатнулась он хотел её придержать за талию но потянув к ней руку она отпрянула от него как от огня. Грейнджер… выглядит иначе. Кремовое платье, мягко облегающее фигуру, с чёрным поясом на талии — слишком точно подчёркивает всё, что он и без того замечает. Замшевые ботильоны в тон, аккуратные, не для побега. Волосы собраны в низкий пучок, несколько прядей выбились — и это, чёрт возьми, лучше, чем идеальная укладка. Он скользит взглядом чуть дольше, чем нужно. Фиксирует. Запоминает. — Не отставай. Коротко. Спокойно. Но внутри — привычное напряжение, будто он держит поводок сам у себя на шее. Франция встречает теплом. Поместье матери встречает их светом. Тёплым, почти ленивым французским утром, запахом сада и открытых окон. И она уже там. Нарцисса Малфой. Как всегда — безупречна.Светлые волосы уложены идеально, лёгкое платье изумрудного цвета, спокойная, уверенная осанка. Как всегда — видит больше, чем говорит. — Драко. Он подходит первым. — Мама. Касание короткое, но настоящее. Она отстраняется и сразу переводит взгляд на Гермиону. Оценивает. Медленно. Без враждебности. С интересом. — Значит, это ты. Грейнджер выпрямляется, будто перед профессором. — Гермиона Грейнджер. — Я знаю. Нарцисса мягко касается её руки. — Ты прекрасно выглядишь. Драко отмечает, как Грейнджер на секунду теряется. Не привыкла. Он почти усмехается. — Проходите, — мягко говорит Нарцисса Драко хмыкает про себя. Началось. Они проходят внутрь. Нарцисса не тянет, сразу к делу: — Итак. Вы решили пожениться. — Да. — И сообщаешь мне об этом уже когда всё решено? — Времена такие, — спокойно отвечает он. Она приподнимает бровь. — Времена не отменяют воспитание. Мать вздыхает. — Будет просто роспись, — добавляет он. — Без свадьбы? — она чуть хмурится. — Да. Она смотрит на него, потом на Гермиону. Секунда. — Не нравится мне это. — В таком случае, — она переводит взгляд на Гермиону, — хотя бы платье мы выберем как следует. Грейнджер моргает. — Я… не уверена, что— — Я настаиваю, — мягко, но без вариантов говорит Нарцисса. — это минимум, который я могу себе позволить как мать жениха. Драко тихо усмехается — Спасайся, пока можешь, кинул он насупившейся Грейнджер .И сделал то чего бы она ему не позволила если бы не мама.Совершенно нагло просунул руку ей за спину и остановил на бедре.Обычно Грейнджер подобное не прощает.Драко расплылся в улыбке. Грейнджер напряглась но виду не подала.Нарцисса о чем то продолжала лепетать и похоже Грейнджер старалась вникать.На её лице дежурная улыбка. — Кстати, Гермиона… ты видела его детские фотографии? Драко замирает. — Нет, — честно отвечает Гермиона. — Прекрасно, — Нарцисса улыбается шире. — тогда это нужно срочно исправить. — Мама— — Даже не начинай, — перебивает она. Через пару минут он сидит, откинувшись, и наблюдает, как Грейнджер листает страницы. — Это ты? — она поднимает взгляд. — К сожалению, да. Она улыбается. Нарцисса тоже. — Он был ужасно серьёзным ребёнком. — Я и сейчас серьёзный, — бурчит он. — Конечно, — кивает мать. Грейнджер снова улыбается. И это… выбивает из него больше, чем любые её колкости. Ближе к вечеру Нарцисса ставит точку: — Вы остаётесь. — У меня там.. — Ничего с тобой не случится за один вечер, — спокойно перебивает она. — ты выглядишь уставшим. Он вздыхает. — Комната готова, — добавляет она. — одна. Гермиона напрягается рядом. Драко это замечает сразу. — Я не настолько старомодна, — продолжает Нарцисса. — чтобы устраивать из этого спектакль. Он коротко кивает. — Ладно. Она довольно улыбается. И, проходя мимо, тихо бросает ему: — Не веди себя как болван Драко. Он усмехается. — Постараюсь. И мельком смотрит на Грейнджер. Которая, кажется, уже начинает понимать, что этот вечер будет… долгим. Они заходят в комнату почти молча. Драко сразу отмечает — мать постаралась. Светло, просторно, большая кровать, окна в сад… всё слишком уютно для той напряжённости, что идёт рядом с ним. И, конечно, этого хватает ровно на три секунды. — Колдуй вторую кровать, — сразу бросает Грейнджер, оглядываясь. — или спи на полу. Он даже не поворачивает голову. — Ага, сейчас. Надо тебе — ты и спи. Я буду на кровати. Она вспыхивает мгновенно. — Ты— — Я, — спокойно перебивает он и, уже не слушая, стягивает пиджак. — не устраивай драму на ровном месте. Она что-то ещё бурчит, явно злая, а он чувствует, как внутри поднимается лёгкое раздражение. Не на неё даже. На ситуацию. На то, как всё… криво. Он молча уходит в ванную. Вода помогает. Смывает лишние мысли, напряжение после дня, чужие голоса. Но не её. Она всё равно в голове. И это бесит. Он упирается ладонями в раковину, глядя на своё отражение. Она любит Уизли. Мысль простая. Холодная. Неприятная. Он сжимает челюсть. Пауза. Потом выдыхает. Ну и похуй. Тихо. Жёстко. Как приговор. Невеста ты моя. И от этого не становится легче. Он всё равно… обижен. Глупо. Но факт. И, выходя из душа, он уже знает, что сделает что-нибудь… назло. Просто потому что может. Он выходит. Без лишней суеты. И, конечно, без одежды. Реакция следует мгновенно. — Ты что, совсем охренел?! — Гермиона резко отворачивается, вспыхивая. — Это что за… кошмар?! Он усмехается. Медленно. — А что такого? Идёт спокойно, будто всё нормально. — Мы вообще-то женимся. Привыкай. — Фу! — она буквально задыхается от возмущения. — Ты идиот! Извращенец! Краснеет. Реально краснеет. Он это замечает. И это его… смешит. Несмотря ни на что. — Да ладно тебе, Грейнджер, — лениво тянет он. — не делай вид, что ты никогда— — Замолчи! Она разворачивается к нему спиной, закрывая лицо руками. — Оденься! Он чуть наклоняет голову, рассматривая её реакцию. Запоминает. Потом пожимает плечами. — Ну как скажешь. И спокойно ложится на кровать, укрываясь простынёй. Она бросает на него быстрый взгляд. — Я туда не лягу. — Как хочешь, — равнодушно отвечает он. — дело твоё. Пауза. Потом добавляет, уже чуть тише: — В ванной твоя пижама. Эльфы принесли. Она фыркает, но уходит. Дверь закрывается. И тишина возвращается. Драко лежит, глядя в потолок. Раздражение уходит. Остаётся… пустота. И эта тупая, упрямая обида. Когда она возвращается, он уже лежит на своей стороне. Не смотрит на неё. Даже не поворачивается. Она берет подушку и кладёт между ними. Граница. Чёткая. Понятная. Она устраивается с другой стороны. И через какое-то время в комнате становится тихо. Ровно. Она засыпает быстро. Он — не сразу. Но усталость берёт своё. И уже на грани сна он ловит себя на мысли… которую давно не позволял себе реализовать. Он поворачивается. Медленно. Без лишнего шума. И аккуратно притягивает её к себе. Она тёплая. Нереально. Живая. Он замирает на секунду, будто проверяя — не проснётся ли. Не просыпается. И тогда он позволяет себе чуть крепче сжать её в объятиях. Уткнуться лицом в её волосы. И вдохнуть. Тихо. Глубоко. Запоминая. Так, как будто это что-то, что у него могут отобрать. Он столько раз представлял это. Слишком много. И сейчас, когда она здесь — настоящая, тёплая, рядом — ему вдруг становится… спокойно. Впервые за долгое время. Он закрывает глаза. И засыпает. Уже не один.