4

Слова Руфины Эдвардовны упали в комнату тяжело, как свинцовые гири. Макар уставился на грудную клетку девушки. Под тонкой тканью рубашки, с правой стороны, отчетливо, ровно и гулко билось сердце. Тук-тук. Тук-тук. Картинка в голове Макара сложилась с тошнотворной ясностью. Белый мел, брошенный в лужу растворителя. Мутная жижа. Ослепленное зеркало. Он ударил гирей по серой руке, вырвал ногу Алисы… и в тот момент, когда поверхность лужи вздыбилась, произошла подмена. Та Алиса, которую он видел под «льдом», колотящую руками по невидимой преграде — это была настоящая Алиса. Она не пыталась выбраться. Она умоляла его заметить разницу. А он своими руками вытащил в реальный мир это. — Макар Алексеевич? — голос «Алисы» дрогнул. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах стояли слезы. — Почему вы так на меня смотрите? Мне страшно. Идеальная копия. За исключением родинки. За исключением сердца. Макар сделал шаг назад, задев стопку книг. — Не смей говорить ее голосом, — прохрипел он. «Алиса» моргнула. Раз. Другой. А потом Макар заметил еще одну деталь, от которой волосы на затылке зашевелились. Она дышала не так, как человек. Она дышала зеркально. Когда Макар вдыхал, ее грудная клетка опускалась в выдохе. Когда он выдыхал, она делала вдох. Она была привязана к нему невидимой нитью отражения, просто повторяя его физиологию наоборот. — Уведите ее, — жестко сказала Руфина Эдвардовна, отступая к стене и нащупывая рукой тяжелый латунный подсвечник. — Уведите это из моего дома немедленно. Она как открытая форточка. Пока она здесь, Зазеркалье смотрит в мою квартиру. — Как мне вернуть настоящую? — Макар повернулся к старухе, чувствуя, как паника сменяется холодной, мертвой яростью. — Скажите мне! Вы знаете правила этой чертовой игры! — Правила? — Руфина истерично рассмеялась, ее шелестящий голос сорвался на сип. — Это шахматы, часовщик! Уж в шахматы-то играть умеете? Вы сделали ход. Вы забрали Черную Пешку с доски. Теперь настоящая Алиса там. Белая Пешка заперта. — Что мне нужно сделать?! — Вернуть фигуру на исходную клетку! — крикнула старуха. — Вам нужно притащить эту тварь обратно к псише. Открыть зеркало. И заставить их поменяться местами. Но учтите… Руфина сглотнула, глядя на сидящую на диване фальшивую Алису. Та больше не плакала. Она сидела абсолютно неподвижно, опустив голову так, что рыжая челка скрывала глаза. — Учтите, — тише продолжила старуха, — что как только вы сдернете брезент, Хозяйка Зазеркалья будет вас ждать. Тварь без лица, уже хорошо вам знакомая. Она Королева на этой доске. И она сделает все, чтобы вы остались там вместе с девчонкой. Внезапно в комнате стало невыносимо холодно. Изо рта Макара при выдохе вырвалось облачко пара. Сидящая на диване подделка медленно, неестественно плавно подняла голову. Ее лицо изменилось. Мышцы лица расслабились, став похожими на оплывший воск, а губы начали растягиваться. Уголки губ ползли вверх и в стороны, преодолевая анатомические пределы, пока не достигли скул. Рот приоткрылся, и вместо ровных зубов Алисы Макар увидел в темноте рта частокол тонких, полупрозрачных линий, похожих на стеклянные иглы. Она улыбалась улыбкой твари из зеркала. — Я-мерв течетоп ьтяпсв, — произнесла она. Голос был двойным. Один принадлежал Алисе, звонкий и молодой. Второй — низкий, влажный, булькающий — звучал словно из-под толщи воды. Слова были вывернуты наизнанку. «Время потечет вспять», — перевел про себя Макар. Фальшивая Алиса медленно поднялась с дивана. Она стояла неровно, опираясь на левую ногу — зеркальное отражение той травмы, которую Макар нанес твари своей гирей. Она протянула к нему руку. — Мёдйоп… мос… йон…, — прохрипела она. Страх в груди Макара внезапно выгорел дотла, оставив после себя лишь холодный, расчетливый механизм. Всю свою жизнь он разбирал сломанные вещи, чтобы заставить их работать правильно. Часы, хронометры, секстанты. Теперь сломалась реальность. Значит, нужно разобрать и ее. Он шагнул вперед, схватил фальшивую Алису за запястье. Кожа была ледяной и влажной, как у мертвой рыбы. Под пальцами Макара пульсировало чужое, неправильное кровообращение. Она не сопротивлялась. Тварь хотела вернуться в мастерскую. Ей нужен был Макар, чтобы открыть дверь. — Идем, — процедил он сквозь зубы. Он потащил ее к выходу. Руфина Эдвардовна вжалась в стену, прижимая к груди подсвечник и не сводя с них полного ужаса взгляда. — Часовщик! — окликнула она в последнюю секунду, когда Макар уже открывал входную дверь. Он обернулся. — Там, внутри, — старуха тяжело дышала. — Лево — это право. Верх — это низ. Не верьте своим глазам. Верьте только времени. Зазеркалье не может создавать время, оно может только отнимать его. Если услышите, что часы тикают правильно… идите на звук. Макар кивнул. Он вытолкнул фальшивую Алису на лестничную клетку и захлопнул за собой дверь.

***

Дорога обратно в мастерскую слилась для Макара в один мучительный, растянутый кадр. Таксист всю дорогу нервно косился на них в зеркало заднего вида. Фальшивая Алиса сидела смирно, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. От нее пахло озоном, гнилыми водорослями и старой амальгамой. Макар чувствовал, как температура в салоне падает, а окна покрываются морозным узором изнутри, хотя на улице был лишь легкий минус. Когда они вышли у доходного дома, Макар не стал оглядываться по сторонам. Он достал из кармана связку ключей. Они казались невероятно тяжелыми. Они спустились в цокольный этаж. В коридоре не горел свет — лампочка лопнула, оставив на полу россыпь мелкого стекла. Макар нащупал замочную скважину своей мастерской. Замок щелкнул. Раз. Два. Он толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри было темно, но темнота эта была не пустой. Она была густой, осязаемой. Макар нащупал выключатель на стене и нажал его. Свет моргнул и загорелся, но он был тусклым, зеленоватым, словно светил сквозь грязную аквариумную воду. Мастерская изменилась. Все циферблаты часов на стенах были пусты — ни цифр, ни стрелок. Просто гладкие, белые круги. Шахматная доска на столе исчезла, а вместо нее сам пол мастерской покрылся черно-белыми квадратами, которые слегка пульсировали, меняя размеры. А в углу, где стояло накрытое брезентом псише, возвышалась фигура. Брезент валялся на полу. Узлы из толстой бечевки, которые Макар завязывал сам, были не развязаны — они были разрезаны изнутри. Само стекло зеркала больше не было стеклом. Оно превратилось в вертикальную, дрожащую мембрану из жидкого серебра, по которой расходились медленные, тяжелые круги. У зеркала спиной к ним стояла настоящая Алиса. Она была боса на обе ноги. Ее рубашка пропиталась чем-то темным на плече. Она стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела. — Алиса! — крикнул Макар, делая шаг вперед. Фальшивая Алиса рядом с ним вдруг резко вырвала свою руку из его хватки. Она издала звук, похожий на шипение проколотой шины, и бросилась не к Макару, а в сторону зеркала. Девушка у стекла медленно обернулась. Это была Алиса. С родинкой на правой щеке. С полными слез, живыми глазами. Но из-за ее спины, прямо из жидкого серебра зеркала, медленно, обволакивая ее плечи, вытянулись две длинные, неестественно худые серые руки. Узловатые пальцы мягко легли на шею Алисы. В серебряной глади над головой девушки появилось вытянутое, бледное лицо без глаз, разрезанное пополам широкой, игольчатой улыбкой. Тварь держала настоящую Алису, как заложницу. Фальшивая Алиса добежала до края шахматного пола, опустилась на четвереньки и вдруг начала… таять. Ее кожа покрылась трещинами амальгамы, фигура потеряла объем и с влажным звуком всосалась в пол, превратившись в Черную Пешку, стоящую на клетке Е8. Голос Хозяйки Зазеркалья раздался отовсюду сразу — из пустых циферблатов, из-под пола, из дребезжащих стекол в окнах. Он был похож на скрежет гвоздя по стеклу. — Адохыв тен, — проскрежетал голос. — Яитрап анаргыс. Длинные серые пальцы начали медленно сжиматься на горле настоящей Алисы. Макар сунул руку в карман своего пальто. Его пальцы нащупали холодную, ребристую сталь. Тяжелый, профессиональный молоток часовщика со стальным бойком — инструмент, которым вбивают штифты в самые прочные корпуса. — Партия, может, и сыграна, — процедил Макар, шагая на черно-белый пол. — Но я предпочту разобрать эту доску к чёртовой матери!