Глава 7

– Объект в пятиста метрах от тебя, северо-запад, мансарда отеля Сильверсан. Мужчина, светлые волосы, будет в белой рубашке. Времени мало, сделай всё чисто. Сириус нажал на кнопку сброса, мазнув взглядом по плотному ряду серых высоток. Левая рука с сигаретой свисала из открытого окна Форда. Каждый раз перед заданием он получал несколько фотографий и подробную инструкцию с последующим зачислением крупной суммы на счёт. На этот раз фото почему-то не было, но задание имело особую важность, на чём голос в трубке неоднократно заострял внимание. С каждым разом задания становились всё сложнее. Оружие Блэк не любил, но освоил искусство отнимать жизни в совершенстве, каждый раз всё глубже закапывая себя на самое дно. Каждый раз с тоской думал о том, что теперь продолжением его руки является не палочка, а бездушный мёртвый металл. Однажды он услышал, что нет ничего удобнее, чем сшитый на заказ костюм-тройка. Выбор пал на чёрный цвет, практически идеально маскирующий кровь. Сириус был не в восторге от магловской одежды, но варианта лучше попросту не существовало. Ствол поменьше хорошо помещался во внутреннем кармане пиджака, если нужна была скорость. Брюки не впивались и не висели, позволяя двигаться быстро и комфортно. А чёрную рубашку можно было не застёгивать на самые верхние пуговицы, и это ему нравилось. Внутри он по-прежнему стремился к свободе, пьянящий вкус которой уже почти выветрился с губ. Сириус повернул ключ и осмотрелся, прежде чем вывернуть руль. Действовать необходимо было быстро. Скулы ещё помнили тяжесть ударов людей работодателя в случае неточного исполнения задания. Повторять сию процедуру не особо хотелось. Вообще он довольно долго оставался на плаву, что было нетипично для новеньких. Удача магическим образом преследовала Блэка, но она была не единственной, кто положил на него глаз. Смерть любила Сириуса. Она всегда была рядом, ласково цепляя длинным когтем его кожу и любовалась тем, как виртуозно он скользит по тонкому льду. На грани опасности. Он то привлекал её внимание, то так же дерзко исчезал из её поля зрения. Смерть ждала его неторопливо, преданно и безучастно, зная, что рано или поздно она примет его в свои объятия. И он всегда чувствовал её дыхание за спиной. – Последний этаж, пятое окно слева. Балкон видишь? – Да. – Объект будет здесь ещё час, устрани его сразу. Жди сигнала. – Принято. Лёжа на холодной крыше, Блэк вглядывался вдаль через прицел. Сердце билось ровно. Разум кристально чист. Он старался не думать даже о Гермионе, рука бы дрогнула в самый ответственный момент. Сириус сосредоточенно облизывал губы, игнорируя пощипывание ветра на коже. Светловолосый молодой парень появился за стеклянной дверью и тут же скрылся в номере, и Сириус нахмурился. Он несколько раз моргнул, прежде чем затаить дыхание и устроиться поудобнее. Привычный холод камня ничуть его не заботил. Палец на спусковом крючке. Дыхание почти неслышное. Штиль мыслей, зрачок жадно сканирует крохотную точку вдалеке. Секунды тянулись медленно, словно загустевшая кровь. Капали с глухим стуком. Сириус умел ждать. Внезапный скрежет металла и звон битого стекла раскатистым эхом прокатились вдоль домов. Сириус выдохнул и покрепче обхватил винтовку, наклонив голову. Всё его внимание устремилось вперёд. Секунда. Две. Три. Балконная дверь открывается, и цель выходит на холод, чтобы посмотреть на аварию. Сириус целился осторожно, плавно перенося центр тяжести так, чтобы было удобнее. Но, разглядев лицо мужчины, едва не задохнулся. Совсем молодой же, блять. Ладони взмокли. Сердце со скрипом перегоняло уже чуть остывшую кровь. Сейчас. Мужчина на балконе упёрся руками в перила и смотрел вниз. Организация этого покушения, очевидно, стоила немалых денег. Но драгоценное время таяло, а Сириус никак не решался сделать то, ради чего всё это было устроено. Балконная дверь открылась, и к мужчине сзади прильнула молодая женщина с тёмными волосами. Он что-то показывал ей, и она с любопытством выглядывала из-за его плеча. Сириус сглотнул. Это неправильно. Просто невозможно. Блять, блять, блять… Непрошенная раздражающая дрожь проросла в ладони. Они стояли так несколько долгих мгновений, и всё это время телефон Сириуса истерически вибрировал. Обоих? Весь мир сузился до небольшой точки в прицеле. Крест на белой рубашке. Там, где сейчас лежит рука обнимающей женщины. Звук телефона вгрызается в мозг, трепыхаясь, как умирающая стрекоза. Казалось, что прошла целая вечность. Желание отступить и свернуть винтовку отчаянно сдавило грудь. Я делаю это ради неё… Вся тяжесть мира сейчас была на его плечах. «Знаешь, в этой реальности самая яркая звезда тоже носит твоё имя». Глубокий вдох. Глаза распахнуты в отчаянии, и если та женщина сейчас не отойдёт… Мужчина обернулся на неё, и она зашла в дом, прячась за стеклом. Выстрел. Белая рубашка мгновенно окрасилась кровью, и его тело рухнуло на балкон. Сириус уже не слышал ни шум улицы, ни надрывный женский крик вдалеке, ни визг тормозов. Его пальцы с отточенной методичностью крутили глушитель, а сам он осматривался в полнейшей прострации. На автомате. Ради тебя... Только ради тебя, любовь моя. Холодная пластмасса в руке больше не вибрировала. Но Сириус уже знал, что никто не спустит ему с рук сегодняшней выходки. Он не оставил после себя даже намёка на присутствие и поспешно удалился, ощущая липкую горечь на корне языка. Вечер сгущался над городом. *** Нетронутый сэндвич и остывший чай так и не дождались Гермиону. Работа кипела, а вместе с ней кипел мозг. Ей казалось, что гул приборов проник даже в грудную клетку. Детектор частиц пришлось перенастроить, чтобы измерить разницу между веществом из двух миров, и на это у них с Малоун ушло не менее четырёх часов. – Вот так, я отключу поле, а ты подкрути здесь. Магниты тоже пока не нужны. – Погодите, а что если сначала удвоить мощность усилителя сигнала? Взгляд обеих устремился на доску. – Формуле не противоречит, давай попробуем. В большой светлой лаборатории творился полнейший хаос. Гидра из проводов и датчиков по-хозяйски развалилась на сдвинутых столах, греясь под лампами. – Тогда подачу энергии тоже нужно модифицировать. – Напряжение будет скакать? – Там запасные стабилизаторы, позже подрубим. Слаженная чёткая работа, казалось, почти не требовала усилий. Но внешняя лёгкость скрывала колоссальные умственные затраты, да и двигать туда-сюда приборы, бесконечно перенаправлять сигналы и сверяться с трёхэтажной писаниной было делом не из лёгких. Самое то для маниакально увлечённых своим делом учёных, которые упрямо забывают поесть. Мэри видела в Гермионе собственную юную версию. Такая же целеустремленная, сосредоточенная, позволяет высказывать смелые идеи и не боится выглядеть глупо. Она хочет домой. – Раз уж мы с тобой теперь говорим начистоту… О какой битве шла речь, Гермиона? – Малоун стёрла рукавом испарину со лба и подняла защитные очки. – Это долгая история. – Мы никуда не торопимся. Но я должна понимать расклад. Нотки усталости звучали в тихом уверенном голосе Мэри. – Наш с Сириусом мир стоит на грани войны. По крайней мере три года назад это было именно так. – Чем это грозит тебе? Гермиона сняла резиновые перчатки и отбросила их в сторону. Руки сложены на груди. – Вы хотите меня отговорить? – Нет. – Или снова заставить начать сомневаться в нём? Малоун снисходительно улыбнулась. – Я, возможно, ни черта не смыслю в людях, но даже мне очевидно, что он любит тебя. В карих глазах на мгновение вспыхнула тоска. Сириус не прятал своих чувств к ней от посторонних. Сейчас ей хотелось прижаться к нему изо всех сил и ощутить тяжесть его ладони на своём плече. – Милая, я должна понимать, не рискуешь ли ты своей жизнью, стремясь по ту сторону арки. Может, здесь вам удастся прожить дольше? Ты не думала об этом? В сознании Гермионы пронеслись неоднократно обдуманные мысли о том, не получат ли они оба аваду, едва оказавшись дома. – Четыре года здесь против неизвестности… Она задумчиво прошла к окну, потирая виски. Серый холодный асфальт давил на мысли. – Я не знаю, Мэри. Для меня это привычный мир, но для Сириуса… Ему не место среди этих бесконечных каменных стен. Это клетка. Он и так слишком много времени провёл в клетке. Она была слишком занята мыслями, чтобы заметить вдалеке чёрный автомобиль и наблюдающего за ней человека. – Мне физически больно думать о том, сколько всего он от меня скрывает. Думаю, Сириус ухватился за тот самый шанс, и не отступится от цели. Я не имею права подвести его. – Прости. Обернувшись, Гермиона с теплотой взглянула на Малоун. – Мэри, вы… – Нет, нет, прости меня за сомнения. Ты мне не чужой человек, и я не хочу становиться причиной твоей гибели. – Вы драматизируете. – Даже если и так. Не хотелось бы потратить все наши ресурсы и время на то, чтобы в итоге вы с ним угодили в западню. – Сириус невероятно силён. С ним я буду в безопасности. Мэри грустно улыбнулась. – Я сделаю всё, что от меня зависит. Так, смотри, я разобрала индуктор, но не могу придумать, как усилить принимаемый сигнал. – Давайте поменяем сердечник. Вот этот сплав должен работать стабильнее. – Когда ты успела всё рассчитать? – Мэри взяла из её рук блокнот, испещрённый записями. – Бессонная ночь, – пожала плечами Гермиона, стараясь не вспоминать, как ей было тоскливо и беспокойно без него. Они вновь склонились над приборами, внимательно сопоставляя данные. И даже не представляли, насколько близко подобрались к истине. *** Руки на руле. Дыхание глубокое. Быстрое. Сука, сука, сука… Сириус резко зажмурился и кулаками принялся бить несчастный руль, ощущая, как его кровь закипает в приступе бессилия. Несколько мгновений ярость скручивала его в жгут, затем он запрокинул голову и бегло облизал губы. Если раньше он хотя бы приблизительно понимал, каких ублюдков ему приходилось стирать с лица земли, то сейчас чёткая, кристально ясная истина проступила из пелены заблуждений. Блэк ничего не знал об убитом им мужчине. Но в память намертво врезался тот балкон, белая рубашка, объятия любящей девушки и подлость, с которой всё было перечёркнуто за долю секунды. Тело горело, и рука сама потянулась за сигаретой. Пустой серо-голубой взгляд с погасшими зрачками выискивал наиболее неприметный путь на окраину города. Винтовка уже давно остыла, ожидая его в потайном отделении багажника. Сириус провёл рукой по волосам, прикусив фильтр, и обернулся, прежде чем свернуть в переулок. Дорога изматывала его. Нервы, как подожжённый фитиль, планомерно сгорали в искрах неудовлетворённости. Хорошо, что Гермиона сейчас не видит его, она бы точно испугалась. Холод во взгляде дико контрастировал с тем, что творилось внутри. Её руки на его груди. Нежные объятия со спины, она зарывается в его тёмные кудри и вдыхает холодный табак, что ещё не успел выветриться. – Сириус, почему ты ни разу не спросил о моей личной жизни до тебя? Его брови вопросительно взлетают вверх. – Какой в этом смысл, любовь моя? Она целует его в шею, крепче обхватив руками. – Ну, не знаю, может банальное любопытство. Сириус смеётся. – Любопытство свойственно кошачьим. А ты… достаточно неопытна, даже если раньше кто-то и был. – Я всегда была уверена, что неопытность – это скорее минус. Что ничем не смогу тебя удивить, не понимаю как… – Мерлин всемогущий, милая… Он поворачивается к ней, и в его глазах беснуются черти. Этим взглядом можно плавить металл. Он осторожно пробегает пальцами за её ухом и уверенно шепчет: – Я вообще не должен был касаться тебя. Прости мне эту слабость, но всё, чего я когда-либо хотел, это просто быть рядом. Просто быть. Я мечтать не смел о твоих руках… о том, чтобы даже просто чувствовать тебя… Поцелуй. – Сириус, почему ты так говоришь… Снова поцелуй. – Потому что я Блэк. Чёрное пятно не только на репутации собственной семьи. Я порчу абсолютно всё, и не могу остановиться. В здравом уме никто бы не связался с таким, как я. – Считай, что я не в здравом уме. Гермиона прикусывает его шею, вызывая протяжный утробный стон удовольствия. – Изучаешь меня? – он пытается отдышаться, но огромные зрачки уже знают, чем закончится эта провокация. Тело предательски дрожит. – Я человек науки, Сириус, – смеётся она, – И углубляюсь в любимый предмет до потери сознания, ты ведь знаешь. Она ведёт ладонью вниз по его груди к животу и даже не пытается скрыть пылающий румянец. – Люблю тебя… Она не успевает договорить, как Сириус прижимает её к себе, наклоняясь к её уху. Едва соображая от отупляющего возбуждения, удерживает её за руки, и по шее Гермионы прокатывается покалывающая волна мурашек. – Кто он? – Сириус тут же прикусывает мочку уха и после упирается лбом в её кудри. – Скажи, кто это был, и я его из-под земли достану. Гермиона, жмурясь, улыбается. – Ты ревнуешь? – Я не ангел, любовь моя. Разумеется. – Это был… Её ответ тонет в бешеном поцелуе, и Сириус сходит с ума от разрывающих грудную клетку чувств. Воспоминание резко откатывает, обнажая пустынный берег сожаления. Затяжка. Когда-то кто-то отнимет и его жизнь на её глазах, тогда и исправлять уже будет нечего. Честно ли это? Разумеется. Но думать о том, сколько боли он причинит Гермионе, упорно не хотелось. Каково это, быть заложником собственных ошибок? Ошибки ли это вообще? Какую цену ещё он был готов заплатить, чтобы дать Гермионе крылья, способные унести её из этого грёбаного кошмара? Почему он сразу не выстрелил? Почему он вообще влип в это дерьмо? Ответов не было, был только ледяной ветер, мотающий тёмные завитки по лбу, горечь никотина внутри и ноющая боль в мышцах. Губы скривились в усмешке. Охуенно отрабатываю годы Азкабана, ничего не скажешь. Сириус надавил на педаль газа и привычным движением швырнул фильтр в окно. Главное, снова не облажаться. *** Сириус едва не врезался в резко притормозившее впереди авто. Оскалившись, вывернул руль. – Блять! Самообладание стремительно покидало его с каждой минутой, и в какой-то момент им полностью завладела одна-единственная едкая мысль. Необходимо выпить. Через двадцать минут на глаза попался захолустный бар с мигающей неоновой вывеской «Невада». Дешёвое пойло, дешёвые люди. Он бросил машину неподалёку и сунул руки в карманы пальто, попутно проверяя, не забыл ли сигареты. Прежде чем войти, он на мгновение замер, оценивая масштаб пожара, который будет гасить алкоголем. Ноги сами несли его сюда, и он знал, что будет ненавидеть себя за это. Он дал себе полчаса и дёрнул дверь. Как он и подозревал, людей почти не было. Сириус сделал заказ и занял крохотный столик в углу зала, как раз под регулируемой люстрой. Пальто бросил на соседний стул и вытащил сигарету. Тони уж точно смог бы вправить мне мозг. Но пока обойдусь водкой. Из колонок под потолком лилась тягучая музыка. Сириус смотрел на свои пальцы. Пока не перестанете дрожать, никуда мы не поедем. Мужчина в сером фартуке появился быстро, даже не делая попыток выдавить из себя фальшивое дружелюбие. Рюмка звонко стукнулась о дерево. – Я закурю? Седеющие виски и усталый взгляд, он просто кивнул Сириусу и удалился. – Благодарю, – Сириус придвинул пепельницу. Нужно успокоиться. Плечо время от времени напоминало о себе вспышками тупой боли. Сириус сравнивал эту боль со всеми остальными её оттенками, которые уже когда-то успел попробовать. Но ничто, по-прежнему, не могло превзойти круциатус. Он грустно улыбнулся своим мыслям, делая очередную затяжку. Оружие маглов лишено всякого изящества. Было бы обидно умереть столь бездарно, получив пулю промеж глаз. А ведь перспектива эта уже не просто маячила где-то на горизонте, а скорее нависала над головой дамокловым мечом. Это, безусловно, пугало его, но не так сильно, как невозможность вернуть Гермиону домой. Он тысячу раз уже прокрутил в голове каждый из вероятных сценариев своей жизни, и в каждом из них был готов отдать абсолютно всё, чтобы она выжила. Чтобы она выбралась. И, несмотря на мучительно назойливый голос совести, Сириус был готов и дальше быть смертоносной марионеткой в чужих руках. Холодный алкоголь прокатился по горлу внутрь обжигающей волной. Недостаточно для того, чтобы отупляющий туман спутал сознание. Но уже гораздо лучше. Погруженный в свои мысли Сириус выглядел расслабленным, а сигаретный дым множился прозрачными завитками перед его лицом. – Я присяду? Взгляд мгновенно метнулся в сторону голоса. – Я скоро ухожу, стол освободится. – Значит присяду. Вы же меня не прогоните? Женщина лет тридцати двух вопросительно улыбалась ему. Алая помада, тёмные длинные волосы и декольте на грани приличия. Помеха в виде новоявленной собеседницы скривила его пропитанные горечью губы. – Довольно странный выбор места в пустом зале, не находите? – Что странного в том, чтобы найти себе компанию в этом самом пустом зале? Женщина села напротив, демонстративно вытянув сигарету. – Не угостите даму огоньком? Сириус протянул ей зажигалку. Искра вспыхнула мгновенно, и женщина наклонилась ближе. Она небрежно обхватила губами фильтр и тут же отпрянула, глядя ему прямо в глаза. Они молча курили какое-то время, и женщина оценивающе скользила взглядом по его скулам, шее и рукам. Пауза затянулась. – Один здесь? – К чему вопрос? – Кольца нет. Глаза грустные, но видно, что характер у тебя, как у чёрта. Сириус улыбнулся глазами, одаривая незнакомку прищуром. – Поясни. Она по-деловому опустила глаза и сбила пепел прямо на салфетку. Худые щёки делали и без того большие глаза ещё больше. – Такие, как ты, бесподобно трахаются, но никогда не перезванивают. Она с укором изучала его, сложив ногу на ногу. Алые губы беззастенчиво сжимали фильтр, оставляя на нём следы помады. Сириус усмехнулся. – И ты, очевидно, решила проверить эту теорию именно на мне? Её ногти алой вспышкой стукнулись о поверхность стола. – А ты, очевидно, туго соображаешь. Сириус рассмеялся подобной наглости и снисходительно приподнял бровь. Затем махнул бармену, прося две рюмки, и откинулся на спинку стула. – Красивый, но тупой, или просто… – Или просто хочу провести время один. – Или женщины тебя не привлекают? Она как бы невзначай повела плечами, делая глубокий вдох, давая рассмотреть линию своего декольте. – Или ты не умеешь слушать. Бармен поставил перед каждым из них по стопке и безразлично хмыкнул, привычно отгоняя от себя табачный дым. – Тебе не нужно так агрессивно предлагать себя. Это выдаёт отчаяние, – Сириус склонил голову набок. Он смотрел на наглую девицу так, словно видел каждый её нерв. Каждую кость. И подумал о том, что когда-то бы, может, и решился затащить её в туалет бара для снятия напряжения. – Да пошёл ты… – Снова отчаяние, – скривился Блэк. – Ты красива. Научись себя ценить. – Так бы и сказал сразу, что влюблён. Он тихо засмеялся, глядя себе под нос. – Ты думаешь, что это единственная причина отказать тебе? Затяжка. Струйка дыма тает так же, как тает терпение дамочки напротив. – Значит, влюблён. С этого и надо было начинать. – Поищи кого-то другого, красавица. Боюсь, я ничем не могу тебе помочь. Она вдруг смерила его холодным отчаянным взглядом. Потянулась к его руке своей и дотронулась, переходя на полушёпот. – Повезло же ей с тобой. Верный, как собака, аж тошнит. Губы говорили одно, а глаза другое. Её сигарета одиноко тлела в пепельнице. Сириус мягко одёрнул руку, не прерывая зрительный контакт, и затушил свою. – Выпьем за встречу? – женская рука изящно обхватила стопку, и алая улыбка оставила на ней отпечаток. Она выпила залпом, не сводя голодных глаз с Сириуса. – Это тебе. Он придвинул ей свой напиток и встал, попутно забирая пальто со спинки соседнего стула. – Угощаю, – не глядя бросил он через плечо и сунул бармену деньги. Больше, чем требовалось. Сириус ощущал, как взгляд незнакомки прожигает его затылок, и ускорился, чтобы скорее оказаться под открытым серым небом. Полумрак улиц, изредка подсвеченный тусклыми фонарями, заботливо укрыл его переживания. Сердце неприятно скреблось изнутри. Ощущение неправильности сдавило виски. Блять… Всё, чем он окружил себя, было таким чужим, неправильным, фальшивым. Пустота. Безграничная пустота, в которой тонет даже его собственный голос. Единственная, кто давал ему не сойти с ума, сейчас была критически далеко. Сириус сел в машину и достал с заднего сидения телефон, думая о ней. Вызов. Гудки тянулись целую вечность, пока он, наконец, не услышал родной голос. – Сириус? Внутренняя пустота мгновенно принялась наполняться чем-то живым. Тёплым, успокаивающим и желанным. – Любовь моя, как ты? – Слава богу, ты позвонил! Я так волновалась… – Не волнуйся напрасно. Лучше расскажи, как у вас с профессоршей дела. Он услышал, как она улыбнулась. – Она доктор наук, Сириус! Мы битый час сегодня пытались решить, как настроить приборы на измерение биосигнатуры, и… серьёзно продвинулись в этом. Завтра же приступим к опытам. Теплее. – Рад это слышать. Милая… – Сириус, ты пропадаешь. – Сигнал не очень, да. Теперь слышно? – Да. – Что тебе привезти? Сириус поднял глаза, зная, что она будет возмущаться. И улыбнулся. – Ничего. Ни минуты там не задерживайся, умоляю тебя. – Буду завтра, я же обещал. – Поклянись. – Гермиона, если я чего-то и хочу, то это быть сейчас рядом. Она устало выдохнула, очевидно, потирая лоб. Гермиона всегда так делала, когда эмоции переполняли её. – Ладно, прости. Просто… это чувство тревоги внутри меня… словно разрастается. И этот твой Глок… – Теперь твой. – Тем более… Я не готова к разлукам с тобой. Считай меня психованной, глупой, какой угодно ещё. – Ни за что. Я ещё успею тебе смертельно надоесть. – Брось. Это сильнее меня. Это… это то, чего я раньше никогда и ни с кем не испытывала. – Я люблю тебя. – Я тоже люблю тебя, Сириус. – Ложись спать. Чем быстрее заснёшь, тем быстрее встретимся. – Тем быстрее я смогу обнять тебя. Он счастливо ухмыльнулся. – Боюсь, одними объятиями мы не ограничимся. – Спокойной ночи. Он нажал на «сброс» и вновь стал серьёзным, до боли сжимая кулаки. – Это мне повезло с ней. Идиотка. Он завёл мотор и двинулся к мосту на выезде из города. Пальцы больше не дрожали.