Глава 2. Тень отца

Удар сотряс дверь, и Гермиона едва удержалась на ногах. Древесина заскрипела, по ней поползли тонкие трещины, словно невидимая сила пыталась вырвать преграду из петель. Девушка прижалась спиной к стене, сжимая палочку так, что побелели костяшки пальцев. «Ты не сможешь прятаться вечно, дитя...» — голос Тома Реддла-старшего гремел в её сознании, смешиваясь с треском ломающегося дерева. Он больше не был шёпотом; это был рёв разъярённого зверя, запертого в клетке на десятилетия. — Протего Максима! — выкрикнула Гермиона, направив палочку на дверь. Прозрачный щит вспыхнул синим светом, поглощая следующий удар. Но по поверхности барьера тут же побежала паутина тёмных разрядов — магия дома сопротивлялась, пытаясь подавить её волю. Гермиона знала, что это лишь отсрочка. Защитные руны, начертанные солью, тускнели на глазах, впитывая древнюю злобу, сочащуюся сквозь стены. Дом питался её страхом, превращая его в силу для своего пленника. Она лихорадочно оглядела комнату. Окно было намертво заколочено старыми досками. Камин не работал десятилетиями. Выхода не было. Только вниз, в подвал — туда, откуда и шла вся эта тьма. «Ты боишься... Я чувствую твой страх...» — голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — «Твой друг Поттер бросил тебя. Твои родители-маглы никогда не поймут тебя. Ты всегда будешь одна...» Гермиона стиснула зубы, отгоняя навязчивые мысли. Она знала эти приёмы. Волан-де-Морт использовал их против Гарри в Министерстве. Это была ментальная атака, попытка найти трещину в броне и вбить туда клин. — Я не одна, — прошептала она, хотя сама себе не верила. Внезапно щит с оглушительным звоном лопнул. Дверь слетела с петель и рухнула внутрь комнаты, подняв облако пыли и щепок. Гермиона не стала ждать. Она метнулась к выходу, перепрыгнув через упавшую дверь, и бросилась к лестнице. Нужно было добраться до подвала. Нужно было найти источник этой силы и уничтожить его. «Беги... Беги в мою пасть...» — голос рассмеялся, и стены дома словно сдвинулись, сужая коридор. Лестница вниз казалась бесконечной. Гермиона спускалась, держась за перила, которые были липкими и холодными на ощупь, как мёртвая плоть. Воздух становился всё тяжелее, наполняясь запахом влажной земли и гнили. Наконец, её нога коснулась каменного пола подвала. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Гермиона подняла палочку: — Люмос! Луч света выхватил из мрака груды хлама: старые ящики, ржавые инструменты, разбитые бутылки. Но внимание Гермионы привлекло то, что находилось в центре комнаты. Это был алтарь. Грубо обтёсанный каменный блок, покрытый глубокими царапинами и бурыми пятнами, происхождение которых не вызывало сомнений. На нём лежал потемневший от времени серебряный кубок. Гермиона подошла ближе, чувствуя, как магия пульсирует вокруг этого места. Это был эпицентр. Здесь Реддл-старший творил свою тёмную волю или здесь он встретил свой конец. «Ты нашла моё сердце...» — голос раздался прямо за её спиной. Гермиона резко обернулась, выставив палочку. В нескольких шагах от неё стояла фигура мужчины. Он был полупрозрачным, сотканным из серого тумана и теней, но его лицо было пугающе чётким: высокие скулы, прямой нос и глаза, полные ледяной ненависти. Том Реддл-старший. — Ты не настоящий, — выдохнула Гермиона, пытаясь унять дрожь в голосе. Призрак усмехнулся: «Я достаточно реален, чтобы забрать то, что моё по праву крови. Ты приняла наследство. Ты открыла дверь». Он сделал шаг вперёд, и Гермиона почувствовала, как холод сковывает её движения. — Я не собираюсь тебе помогать! — выкрикнула она. «У тебя нет выбора». Призрак протянул к ней руку, состоящую из клубов дыма. — «Твоя магия здесь бессильна. Дом подчиняется мне». Гермиона попыталась сотворить заклинание: — Экспекто Патронум! Ничего не произошло. Свет не появился. В отчаянии она схватила дневник, который всё это время сжимала под мантией. Страницы зашелестели сами собой, открываясь на вырванном месте. «...Я убью его... Я убью их всех...» Слова вспыхнули перед её глазами огненными буквами. Решение пришло мгновенно, дикое и отчаянное. — Ты убил его? — спросила Гермиона, глядя прямо в призрачные глаза духа. — Ты убил своего сына? Тома? Лицо Реддла-старшего исказилось от ярости: «Он не был моим сыном! Он был выродком! Отродьем шлюхи!» — Но он был живым человеком! И ты бросил его умирать в приюте! Ты обрёк его на эту жизнь! Призрак взревел так, что с потолка посыпалась пыль: «Ложь! Он сам выбрал этот путь! Он всегда был чудовищем!» Гермиона поняла: его ненависть была настолько сильна, что даже после смерти он не мог признать свою вину. Эта ненависть и была его якорем в этом мире. Она бросилась к алтарю и схватила серебряный кубок. — Если ты не можешь отпустить свою злобу, то я уничтожу то, что держит тебя здесь! Она занесла палочку: — Редукто! Луч ударил в кубок, но тот лишь зазвенел, поглощая магию. «Глупая девчонка!» — призрак был уже рядом. Его бесплотная рука прошла сквозь плечо Гермионы, вызывая приступ невыносимой боли и холода. Девушка упала на колени, роняя палочку. Мир сузился до одной точки — до лица призрака, склонившегося над ней. «Теперь ты станешь моим сосудом». Он начал втягиваться в неё. Гермиона чувствовала, как чужая воля заполняет сознание, вытесняя её собственную память о родителях, о Хогвартсе... о Гарри и Роне. В последнем порыве отчаяния она вспомнила не о магии, а о логике. О том разуме, который всегда спасал её. Наследие крови... добровольное согласие или истощение сил... Она не согласилась добровольно. Значит... Гермиона посмотрела на кубок на алтаре. Он не просто поглощал магию... он был связан с жизненной силой наследника дома! Собрав остатки воли, она из последних сил потянулась к палочке, лежавшей в дюйме от её пальцев. — Фините Инкантатем! — прохрипела она, направив слабеющую руку не на призрака, а на кубок на алтаре. Заклинание очищения ударило в артефакт. Кубок задрожал, покрываясь сетью трещин. По камню алтаря побежали разломы. Связь была разорвана. Призрак Реддла-старшего взвыл нечеловеческим голосом. Его фигура начала распадаться на клочья тумана. «НЕТ! НЕТ!» Дом содрогнулся до самого основания. Стены подвала пошли трещинами, с потолка начали падать камни. Гермиона заставила себя подняться на ноги. Боль отступала вместе с духом. Свежий воздух ворвался в подвал через образовавшиеся щели. Она схватила дневник и бросилась вверх по лестнице. Дом рушился за её спиной, погребая под обломками алтарь и останки проклятого прошлого. Выбив плечом входную дверь (которая теперь поддалась без всякого сопротивления), Гермиона вывалилась на крыльцо и кубарем скатилась по ступеням в мокрую траву. Позади раздался оглушительный грохот. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как крыша дома номер тринадцать по Тупику Прядильщиков проваливается внутрь себя, превращаясь в груду дымящихся развалин. Всё было кончено. Гермиона лежала на холодной земле, жадно глотая чистый воздух Литтл-Хэнглтона. Дневник выпал из её ослабевших рук и упал в грязь рядом с ней. Она была свободна. Но когда она закрыла глаза, перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Тома Реддла-старшего — лицо человека, чья ненависть породила монстра, изменившего мир навсегда...