Магия, которая уходит

Утро наступило слишком быстро. Гарри почти не спал. Каждый раз, закрывая глаза, он видел одно и то же — своё отражение. Пустые глаза. Неподвижный взгляд. И это странное ощущение… будто кто-то наблюдает изнутри. Когда первые лучи солнца коснулись окон, он уже сидел на кровати, сжимая осколок зеркала в руке. Обычное стекло. Совершенно обычное. И всё же — нет. — Ты вообще ложился? — голос Рона прозвучал с другой кровати, хриплый и недовольный. — Немного, — коротко ответил Гарри. Рон сел, внимательно посмотрел на него и нахмурился: — Ты выглядишь так, будто тебя переехал гиппогриф. — Чувствую себя примерно так же. Рон уже собирался что-то сказать, но Гарри его опередил: — Слушай… давай просто спустимся на завтрак. Он не хотел объяснять. Пока нет. Пока это ещё можно было списать на усталость. Большой зал встретил их привычным шумом — смех, разговоры, звон посуды. Всё было как раньше. Настолько обычным, что казалось почти неправильным. Гарри сел рядом с Гермионой. — Доброе утро, — она улыбнулась, но сразу же замерла. — Гарри… ты в порядке? Он не успел ответить. Перед ним стояла чашка. Чай. Простая вещь. Он поднял палочку. — Акцио сахар. Ничего. Он моргнул. — Акцио сахар, — повторил он, чуть увереннее. Сахарница даже не дрогнула. Рон замолчал. Гермиона медленно отложила ложку. — Гарри… Он сжал палочку сильнее. — Акцио! Сахарница дернулась. Но не поднялась. Словно заклинание… не дотянулось. Внутри неприятно кольнуло. — Ладно, — быстро сказал он, опуская руку. — Просто не сосредоточился. Но Гермиона уже смотрела на него слишком внимательно. — Ты никогда не “не сосредотачиваешься” на Акцио. — Все бывает. — Не у тебя. Тишина между ними стала тяжёлой. Рон попытался разрядить обстановку: — Может, палочка барахлит? Гарри посмотрел на неё. Нет. Он чувствовал — дело не в ней. Проблема была… глубже. На уроке всё стало хуже. Профессор попросил выполнить простое заклинание — одно из тех, что Гарри делал сотни раз. Он поднял палочку. Сконцентрировался. Произнес слова. Ничего. — Мистер Поттер? — голос преподавателя стал чуть холоднее. — Я… сейчас. Он попробовал снова. И снова. И снова. С каждым разом внутри росло странное ощущение — будто он тянется к чему-то, что ускользает. Как вода сквозь пальцы. — Достаточно, — наконец сказал профессор. — Садитесь. По классу прошёл шёпот. Гарри опустился на место. Сердце билось быстрее. Он впервые за долгое время чувствовал себя… беспомощным. После уроков Гермиона буквально утащила его в сторону. — Рассказывай. — Нечего рассказывать. — Гарри. Он посмотрел на неё. И понял — скрывать дальше не получится. — Вчера ночью… появилось письмо. Рон моргнул: — Письмо? — Да. Но потом оно исчезло. — Это невозможно, — автоматически сказала Гермиона. — Я знаю. Но это было. Он достал осколок. — Внутри было это. Гермиона осторожно взяла стекло. Повернула его к свету. — Это просто зеркало… — Нет. Она подняла взгляд: — Что ты видел? Гарри замолчал на секунду. — Себя. — И? — Он… не был мной. Рон нахмурился: — Это как? — Он смотрел на меня. Но… как будто я — это он. А он — настоящий. Тишина. Гермиона побледнела. — Гарри… ты после этого почувствовал что-то странное? Он кивнул. — Как будто… что-то исчезло. — Что именно? — Я не знаю. Рон нервно усмехнулся: — Звучит как отличное начало для кошмара. Но Гермиона не улыбнулась. — Нет, — тихо сказала она. — Это не кошмар. Она снова посмотрела на осколок. И в этот момент… Гарри увидел это. В отражении. На долю секунды. Лицо. То самое. Пустые глаза. — Гермиона, не смотри—! Поздно. Она резко вдохнула. — Я… я тоже это видела. Рон побледнел: — Что вы видели? Никто не ответил. Вечером Гарри сидел один. Комната была тёмной. Осколок лежал перед ним. Он долго не решался снова посмотреть. Но любопытство… или что-то сильнее… победило. Он поднял стекло. На этот раз отражение было чётким. Он. Обычный. Живой. Гарри выдохнул. — Ладно… я просто схожу с ума. И в этот момент отражение улыбнулось. Но он — нет. Гарри замер. Медленно. Очень медленно. Отражение наклонило голову. — Ты долго держался, — сказал голос. Не вслух. Внутри. Гарри не мог пошевелиться. — Кто ты? Улыбка стала шире. — Я? Пауза. — Я — ты. Без ошибок. Холод пробежал по спине. — Ты не настоящий. — Напротив, — мягко ответил голос. — Я становлюсь настоящим. А ты… Отражение сделало шаг ближе. Хотя зеркало было неподвижным. — …становишься лишним. Осколок в руке треснул. На этот раз — сильнее. И вместе с этим Гарри почувствовал резкую боль. Как будто из него вырвали что-то ещё. Он согнулся, задыхаясь. В голове звучало: «Ещё немного.» Дыхание стало прерывистым. Руки дрожали. И впервые за всё время Гарри понял: это не остановится само. И если он ничего не сделает… он исчезнет.