Глава 20 Морфей

      Голубоглазый мужчина посмотрел на девушку с лёгкой улыбкой на устах. Аура ангела разума источала умиротворение, позволяя мыслям и телу успокоится и не поддаваться инстинктивным реакциям. Марен не отрывала взгляда от глаз, которые, казалось, любили всё на что падал их взор. — Вы устали, отдохните. — спокойно проговорил он, приподняв одну руку.              Прозвучал короткий щелчок. Марен почувствовала как её веки устало опускаются, а руки обмякли. Голос Адама прозвучал в голове как собственные мысли. Не противясь нахлынувшему ощущению усталости девушка прошла к кровати. Тело рухнуло на простынь погрузившись в сон, игнорируя всё происходящее в округе. Не смея противится внушению она даже не выпустила с рук блокнот с записями. Теперь привычному разговору ангелов времени и разума никто не помешает. — Много аватаров в округе, они шумят. — начал разговор старший из братьев, лёгким спокойным голосом, будто речь шла о неверно расставленных книгах на полке. — Этот аватар всего лишь пятой последовательности. — ответил младший, но без свойственной ему улыбки.       Адам слышал в этом ответе больше чем было сказано на самом деле. Таких слабых авторов Амон прежде не создавал за ненадобностью. А что у ангела времени было развито сильнее прочих внутренних механизмов, так это самосохранение. Вокруг уязвимого скапливаются те, кто посильнее, как один из способов защиты. — Пятая последовательность не так слаба. — Адам наблюдал, как его младший брат щипательным движением поправляет аксессуар на правом глазу. — Предлагаешь оставить его без прикрытия? — Я предлагаю перестать мешать процессу, который ты сам считаешь ценным. — без возражения ответил златовласый ангел. Ангел времени прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула. — Человечность. — проговорил медленно Амон — Если этому аватару удастся её заполучить, его ценность будет слишком высокой.       Адам понимал, что собеседник подразумевает: “слишком высокой, чтобы оставлять без защиты”. И это правда, ведь воссоздать то, чего не смог ангел разума с его способностями, можно разве что долгим и кропотливым трудом с особыми обстоятельствами. Нельзя потерять аватара с человечностью. Его ценность для основного тела будет превышать всех прочих. — Однако. Пока аватары рядом, о человечности можно будет лишь мечтать.       Адам уже проверил мысли и память Марен. Нет нужды читать её записи, чтобы понимать ситуацию: даже толика прогресса стиралась не успев как следует прижиться. Будь это обычный аватар, как и все прочие, другие бы не проявляли повышенный интерес к его деятельности. Но, увы, переступить порог божественности равносильно добровольному отказу от плана по созданию человечности. Амон какое-то время молчал, что ему было несвойственно. — Убрать всех это риск. — наконец-то произнёс ангел времени. — Оставить - гарантировать стагнацию.       Посыл этой фразы был уловлен: “выбери меньшее из зол”. Адам не стал продолжать, позволив брату как следует обдумать услышанное. Пожалуй, ангел разума был единственным существом в этом мире, кто мог уговорить Амона пойти на уступки. Где-то за пределами комнаты, в соседних квартира, несколько человек проморгались, потирая правый глаз, будто вышли из долгого сна. С ветвей послетали птицы, а грызуны покинули свои норы, скрывшись в темных переулках. Черноволосый поднял руку, проговорив своё условие: — Радиус в квартал, не более. — Достаточно. — кивнул Адам, удовлетворенный результатом. — в случаи угрозы обратись ко мне.       На этом ангел разума решил откланяться, но прежде чем уйти прозвучал щелчок с едва слышным: “Дальнейшее оставляю на тебя”. Девушка лежавшая всё это время в глубоком сне резко открыла глаза. В комнате уже не было никакого златовласого мужчины в белой рясе. Зато черноглазый сосед с моноклем всё так же сидел на своём привычном месте. Приняв сидячее положение она проскользнула взглядом по комнате то туда, то сюда, пару раз проморгавши, отгоняя сонливость. — А где..? — подала голос Марен. — Уже ушёл. — ответил Амон не громким голосом.       Рука девушки легла на висок, совершая круговые движения, пытаясь вспомнить что произошло и почему она оказалась не в том месте где была по приходу Адама. Но вместо нужных воспоминаний проскочили новые, ранее не принадлежавшие ей, мысли. Похоже, это Адам оставил ей перед своим уходом. Первое: “Аватары больше не помешают”. Глаза девушки округлились. Неужели главная проблема устранена? Всего-то нужен был старший брат ангел. Похоже его влияние на Амона действительно сильное.       Вторая информация заставила Марен замереть. Мысль, до которой она могла бы прийти сама, но по своей невнимательности не связала очевидное. Руки быстро подхватили блокнот, а янтарные глаза пробежались по записям с сегодняшней датой, беззвучно пошевелив губами: “Вот оно что…”.       “Обесценивание своего интереса, защитная позиция, избегание, смещение темы, агрессия и отстранённость”.       Всё это не отказ от позиции клиента, а самое очевидное перенапряжение нервной системы. Амон не спит вторые сутки, аргументируя это скукой процесса. Всю жизнь будучи существом уровня полубога, никогда не нуждаясь в отдыхе и не ощущая сонливости, он наверняка сам не понимает что происходит с ним в данный момент. Это также объясняет некоторые странности, которые Марен за ним заметила. К примеру, пропало его любимое “интересно”, так же это объясняет слишком тихое поведение в больнице, как он чуть не выронил ключ и повышенную раздражительность во время диалога. — На что смотришь? — голос клиента выдернул психолога из мыслей. — Проверяю что записала. — честно ответила девушка.       Она подняла взгляд на собеседника, отметив что паузы стали дольше. Он наверняка ждал продолжения их диалога о человеческих паттернах поведения или объяснения что именно она записала по ту сторону бумаги. Психолог перевела взгляд на окно, через который пробивался алый свет луны. Время позднее, продолжать разговор нет никакого смысла. Амон скорее всего сам не понимает как нуждается сейчас в срочном отдыхе. Марен закрыла блокнот, встав с места. — На сегодня предлагаю остановится. Амон приподнял бровь, следя за её движениями. — Боишься? — спросил он с усмешкой — Ты же так хотела поговорить. — Хотела. Но не сегодня.       Она отметила, как улыбка сползла с уст собеседника, а взгляд прищурился. Раньше эти действия были едва заметны, но сейчас Марен могла легко их считать, что стало ещё одним симптомом усталости аватара. Ему становится сложно контролировать свои движения. — Почему? — Потому что ты сейчас не в состоянии это обсуждать. — Я в полном порядке. — с долей возмущения сказал он, поправив монокль щипательным движением. Такие действия с аксессуаром на глазу, возможно, могли бы указывать на состояние Амона. Но пока что, как и с огоньками душ, Марен не может их точно интерпретировать. — Ты не спал двое суток. — спокойно сказала она. — Сон это человеческая привычка. Мне он не нужен. — Так, ладно, мы поговорим. Но у меня по плану в этот час рукоделие. Не против если я объединю дела?       Амон махнул ладонью, показывая что не имеет возражений. Прихватив с собой записи девушка быстро скрылась в своём хламовнике. Отложив заветные исписанные листы на стол, она вытащила из верхней полки картонную коробку, в которой лежали три клубка пряжи из овечьей шерсти. Один клубок был белого цвета, и именно из его нитей было соткано небольшое полотно шириной на пятьдесят петель. Подхватив пряжу и длинные деревянные спицы Марен вернулась в соседнюю комнату.       Амон стоял у окна, вглядываясь в ночную темноту. Он не сразу обратил внимание на вернувшегося психолога, какое-то время выискивая что-то или кого-то за пределами здания. Но вскоре мужчина соизволил обернутся к девушке, недоверчиво прищурив взгляд на предметы в её руках. — Шарф. — кратко сказала она, приподнимая одну спицу, с которой свисало белое полотно. — Проще купить. — собеседник мельком пробежался взглядом по провязанным рядам. — Купить дороже. К тому же, если захочу, то могу его распустить и перевязать на что-то другое. — сказала она сев за стол, на который положила пряжу — Можем начинать сеанс.       Руки девушки методично принялись за работу, проходя спицей через петельки, подцепляя нить и протягивая её во внутрь, перекидывая петельку на вторую спицу. Машинальные движения позволяли вести диалог даже не глядя на работу, лишь периодически отвлекаясь на то, чтобы развернуть плетение. Сейчас взгляд психолога был больше сосредоточен на клиенте, который не торопясь прошёл вдоль комнаты. — Ты уверена что это сеанс? — спросил он с усмешкой, наблюдая как девушка набирает новые петли. — Уверена. — спокойно ответила психолог. — Что ты помнишь с того разговора? Какие воспоминания остались?       На какое-то время Амон задумался, пытаясь вспомнить если не сам разговор, то ощущения от него. Однако и они ускользнули из памяти. — Ничего. — Хорошо. Поставлю вопрос иначе. — психолог перевернув плетение — Что ты обычно думаешь, когда люди хотят исчезнуть?       Собеседник остановился напротив психолога, прикоснувшись к моноклю указательным и большим пальцем, слегка прищурив черные глаза. Он не стал уточнять в каком смысле она подразумевала желание исчезнуть. В любом случае ответ у него был один: — Что они боятся. — ответил он без колебаний. Девушка кивнула на его слова. — Боятся чего?       Амон какое-то время молчал, расслабив плечи и опустив руку с монокля, будто он стал тяжелее обычного. На миг показалось что голову пробил звон, но это ощущение быстро прошло. — Много чего. К примеру меня. — он скривив губы в ухмылке, однако психолог не отреагировала так, как ему бы хотелось. — Страх можно поделить на рациональный и нерациональный. Ты описал первый вариант. Встречал ли ты проявления второго у людей?       Амон едва слышно фыркнул, очевидно от разочарования. Он присел на край кровати. Непривычно тихий голос психолога с короткими паузами между словами раздражал, ведь сознание, почему-то, отказывалось цепляться за слова и их смысл. Не знай что Марен Слушатель Душ, Амон бы решил что она применяет гипноз Зрителя. Но ничего в её действиях и словах не имело потустороннего эффекта, он бы это заметил. — Нерациональный страх, — протянул он — это когда они боятся завтрашнего дня.       Перевернув плетение девушка вернула взгляд на клиента, обратив внимание на слишком частые моргания. Его глаза уже перенапрягаются, а скоро и мысли начинают путаться в неразборчивый поток из слов и понятий. Это как раз то состояние, которого она добивается. — Хороший пример. А если они боятся завтра встретить то, что объективно опасно? — Пока завтра не наступило, нет смысла боятся раньше времени. — пожал он плечами, прикрыв глаза. — Так устроен человек, он боится заранее. — сказала она с улыбкой, поддевая очередную петельку, пропуская через неё нить — Вот например, на моей практике был человек, который боялся ни высоты, ни смерти, даже не голода, а других людей. Он боялся, что каждое его слово будет принято за глупость, любое действие будет сопровождаться обвинениями, а любые идеи поставлены на смех. — Какая нелепость. Люди слишком заняты собой, чтобы так обращать внимание на кого-либо. — процедил Аомн, закрыв веки. — Ты прав. — поддета новая петля в такт меланхоличному голосу — Но он был свято уверен в том, что на него смотрят множество осуждающих взглядов. Он прокручивал у себя в голове с десяток вариантов, как его могут высмеять, как он может объясниться, как оправдаться, а потом думал под каким предлогом может покинуть беседу. — Как он к тебе попал с таким мышлением? — усмехнулся Амон. Его поза стала ещё более расслабленной. Он опёрся спиной о стену, скрестив пальцы в замке. — Часто такие люди приходят не по своей воле, а через долгие уговоры со стороны близких. На то, чтобы решится обратиться ко мне ему понадобились годы. Практически всю жизнь он провёл в таком состоянии, боясь сказать что-то поперёк общественного мнения. Не уходил с плохой работы, ссылаясь на то, что это он работает недостаточно хорошо, хотя перерабатывал больше своих коллег. Отучился на ненавистную ему профессию, потому что не хотел расстраивать родителей. Не заводил никаких отношений, считая себя обузой. И не просил помощи, думая что он её не достоин.       Марен продолжала свой рассказ монотонным спокойным голосом в такт перебирания петель на спицы. Амон слушал этот монолог, следя глазами за однотипными движениями пряжи. Ему хотелось что-то сказать на услышанное. Кажется, он даже что-то отвечал. А может просто комментировал у себя в голове, ведь губы отказывались шевелится, будто они стали тяжелее тонны. Странное состояние, словно помимо тела и сами мысли стали тяжелыми, сплетались в бредовые идеи без начала и конца, деформируясь в долю секунды.       Психолог уловила то состояние, которого и добивалась — полудрёма. Ещё немного и его сознание само собой провалится в сон. Нужно лишь слегка подтолкнуть душу к умиротворению. Марен сомкнула губы и опустив взгляд на белую пряжу, превратив монотонные слова в протяжную мелодию, будто качающуюся на слабых волнах. Переход от слов к мелодии удалось сделать достаточно плавным, чтобы спутанные мысли ангела времени не обратили внимание на замену. Следом за мелодией полились слова, схожие со звоном колокольчика в камышах у ночной реки. Тихий голос, почти слившийся с ветром за окном, проводил разум в мир грёз. Веки опустились сами собой. Не переставая петь девушка убрала с рук пряжу.

~Гори ярче солнца на закате

Расти выше гор, безмолвных братьев

Жизнь — дорога стелется как скатерть

По делам и совести всем платит~

(Green Apelsin - Колыбельная)

       Способность последовательности Менестреля – “Душе тронутый”. Пение Менестреля затрагивает эмоцию или состояние души, в котором находится слушатель и многократно его усиливает. Если Менестрелю удастся через пение спроецировать нужное состояние – слушатель поддастся своим порывам. Обычно Марен это использовала дабы поднять настроение себе и окружающим или позволить душам выплеснуть сдерживаемые слезы. Это впервые, когда она использует пение для усыпления.       Аккуратно подхватив уже провалившееся в сон тело, не останавливая песню, Марен уложила Амона на кровать, укрыв одеялом. Зашторив окна и забрав свою пряжу, девушка покинула темную комнату, оставив ангела наедине со своим первым сновидением.