Безумный герой

       Смеркалось. Гастер вернулся после аудиенции, явно прошедшей крайне неудачно. Мало сказать, что доктор был просто разочарован. Нет, он был ошарашен столь резким отказом Дриммурров. Как вообще было возможно отказаться от такого предложения? Почему?? Зачем??? Ответить, дать разрешение, надежду, дабы потом наигрубейшим способом её разрушить? Нет, план Гастера разрушен, но не его амбиции и мечты. Это явно не конец.       Гулкий стук сапог высокого бледного человека, облаченного в чёрное, резким эхом разносился по всей пещере, выполняющую роль временного убежища. Подросток, готовящий в закоптелом котелке спагетти, вздрагивает чуть ли не с каждым новым шагом доктора и его очередным ругательством, так или иначе связанном с именем короля Агесфарта Дриммурра. Папирус отвёл глаза от пожираемого смесью разочарования, гнева и отчаяния Гастера, посмотрел в котелок, затем на своего лежащего как ни в чем не бывало брата, снова на спагетти, и вновь на Санса. — СААААНС!!! — прикрикнул Папирус, топнув в то же время ногой. — Как вообще ты можешь сохранять своё спокойствие и ленность даже в такой напряжённой ситуации?! — А? Где-то происходит что-то необычное? — Санс приоткрыл глаза и улыбнулся. — НЕТ, АБСОЛЮТНО НИЧЕГО НЕОБЫЧНОГО! ДОК РВЁТ НА СЕБЕ ВОЛОСЫ И ГОВОРИТ САМ С СОБОЙ, А ТЫ ОПЯТЬ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕШЬ! Подобное действительно сейчас имеет место быть. — Ну да, и что? — брат устроился поудобнее и вновь закрыл глаза. — А ты опять возишься с этими спагетти. Люблю стабильность, знаешь ли. — Ты просто ленивый мешок плоти, — константировал повар-любитель. — мы должны как-то утешить нашего отца! Я вот готовлю своё фирменное блюдо! Так и ты сделай хоть что-нибудь! — Послушай, Папс, не волнуйся ты так за отца, — Санс говорит медленно и спокойно, пытаясь успокоить Папируса, — сами мы сейчас ничем не сможем помочь, да и он через минут пятнадцать уже сможет придумать новый план и успокоится. Такое же уже далеко не впервые. — Нет, Санс… — с долей грусти в голосе продолжил Папирус. — Что-то не так пошло в переговорах с верховным королём монстров… Это просто ужасно. Этот момент был для него очень важен, и я не уверен, получится ли его заменить чем-то. Как же долго отец хотел стать первым человеком, впервые с незапамятных времен вступившим в контакт с монстрами на их территории, для того, чтобы всё же получить все средства для экспериментов с душами. Он отдал всё, чтобы дойти до этого. Его сердце, должно быть, разбито. — Ну прекрати, - лениво пробормотал Санс. – придумает отец как уговорить короля, он же Гастер. Не будь отец собой, он так далеко бы не зашёл.       Ещё долго Гастер нашагивал круги, громко вёл монологи и активно жестикулировал. Однако это внезапно прекратилось.       ХЛОП!!... И ничего не произошло.       Нет, не было даже и хлопка. Жуткая тишина пронзила тёмные пещерные пространства. Зачем-то в тот же миг вскочил ранее беззаботный Санс, Гастер резко остановился и замолчал, оба начали безумными от удивления глазами осматривать свои руки, а ими уже осторожно себя ощупывать. Папирус сам округлил глаза, удивляясь уже их странному поведению. – Что с вообще вами не так, очумелые? –испугался Папирус. – Вы, вы... ВЫ МЕНЯ ПУГАЕТЕ!!! – Я... человек?... Снова?... – пробормотал Санс, – Э... П-папс? – нет, блин, Агисфарт, придурок! Санс сорвался с места и мгновенно заключил своего брата в крепкие объятия. – Папс, это действительно ты! - едва сдерживая слёзы радости крикнул он. – Ты не представляешь, как я тебя люблю! – Ч-то... Что за дурдом тут вообще творится?! – гневно крикнул Папирус, – Нет! Я так больше не могу! Я – ухожу! Папирус оттолкнул Санса и, демонстративно бросив ложку, направился к выходу. Второй хотел было остановить первого, но споткнулся о камень, будто бы резко возникший из ниоткуда. Затихшую на несколько секунд пещеру заполнил истерический смех Гастера, полностью бы затмя любые другие звуки, которые здесь были ранее. В этот раз доктор ошарашен по-настоящему. Чувство безудержной радости, удивления и смеха разрывало его изнутри, из-за чего он вновь не мог устоять на месте. Пустился бы он в пляс, но ученик схватил его за руки, тем самым приведя его в чувства. – Я, доктор Виндин Гастер, отныне... Ась? – отозвался доктор, не очень желающий отвлекаться от своего монолога. – Мне абсолютно наплевать, что произошло, что происходит, и что ты успел напридумывать за эти несколько минут, Гастер, – серьёзным и даже немного жутким голосом проговорил Санс. – Но знай: в тот ад я больше не вернусь. Ни за что. И никогда. – Ах, так ты не видел той битвы. Не волнуйся об этом. Зрелище было действительно воистину великолепным, – Гастер вырвался из рук подростка и с довольным видом сел у костра и подставил руки ближе к огню. – Тепло... Бой был занятным, по крайней мере пока он не стал повторяться из раза в раз. Ну, нам не привыкать, не так-ли? – Ты сейчас про моё сражение с тем существом? – спросил ученик с явным презрением к этому самому "человеку", отрицая его человечность. – Что ты нашёл в нем такого занятного? Оно изначально было намного сильнее меня - исход битвы был предрешён. – Я не буду спорить, ведь говорю совершенно о другом, - продолжил Гастер. – судя по всему, ты действительно не знаешь, что произошло после твоей очередного поражения в этом самом "Аду". – Я заметил лишь аномально большой промежуток времени между сбросами... значит, произошло что-то после последнего моего проигрыша... Но что? - выцедил сквозь зубы Санс, ему явно неприятно разговаривать на эту тему. – Страдания, страдания и ещё раз страдания, – Гастер улыбнулся. – Последний упавший человек... – НЕ СМЕЙ. НАЗЫВАТЬ. ЭТО. ЧЕЛОВЕКОМ. – Ладно, будем звать "это" по его имени - Фриск... – Доктор потянулся к спагетти, но лишь вспомнив, кто их готовил, быстро отдернул руку. – Фриску все же надоел этот вечный круг... И, судя по всему, сам стал страдать. От скуки или совести - сейчас неважно, – Гастер ехидно улыбнулся. – Вот и ему захотелось попробовать с Чарой чего-то новенького. – Совесть? У Фриска? Стоп... Чара? Она не мертва? Стой... Мне кажется, что я не смогу адекватно проанализировать столь большой объём информации и событий так быстро... – Ничего, сын мой, у нас ещё очень много времени. Мы всегда успеем обговорить всё по-семейному. – Нет, Гастер. С чего ты вообще взял, что я останусь с тобой и в этот раз? – Кхм.. – с лёгким недовольством в голосе продолжил доктор. – Тебе некуда идти без меня. Не забывай, что сейчас ты очень слаб. В прочем, как и я. Однако наша сила в другом - в знании. На этот раз история пойдёт по совершенно другому пути. – Да. Именно поэтому тебе придётся идти к своей мечте одному. Я конечно безмерно благодарен, что ты когда-то давно приютил нас, но это явно не означает, что мы столетиями обязаны страдать из-за твоей безграничной жажды власти. А человек - существо хитрое, мы обязательно придумаем, как выжить. – Без меня бы вы в лучше случае прожили лет семьдесят... – Гастер недоволен выбором своего ученика, но старается показать безразличие. – Впрочем, это уже не так и важно. Это твой выбор, и я его почти что понимаю. Ты действительно желаешь после того, что пережил, вернуться в начало, к жизни простого смертного, и прожить её безвестно? – А почему бы и нет? – Санс слабо улыбнулся, – Как ты говорил: «Знание - сила», а их у меня за шесть столетий накопилось предостаточно. – Хорошо, но пока мы не выйдем с территорий монстров, я вас не отпущу. В мои планы явно не входит ваша случайная смерть от случайного монстра, ты понимаешь, к чему это может привести. Лучше найди Папируса, а тебе разъясню произошедшее чуть позже.

***

Санс вышел из убежища и осмотрелся. В воздухе пахло влагой и мокрой хвоей. Уже стемнело, и без того тёмный лес погрузился в мрак. – Какой же я дурак... – корит себя он. – Как я вообще мог его отпустить?       Почти сразу были обнаружены следы пропавшего брата, так как совсем недавно прошел сильный ливень, они были отчётливо видны на промокшей почве. Моля, чтобы они резко не оборвались и продолжая корить себя, Санс вышел к обрывистой реке, чье мощное течение несло свои бурные темные воды вглубь тёмного леса. Старший брат уже было испугался, так как след оборвался, а река могла унести Папируса очень далеко, но уже через несколько секунд заметил силуэт брата. Санс вздохнул с облегчением. – Папс! – воскликнул он, – Вот ты где! Папирус вздрогнул и молча посмотрел на своего брата. – Что произошло, Папс? – Озадаченно спросил Санс, – Ты сам на себя не похож. Где же мой бесстрашный и великий брат Папирус? – ВСЁ! ЭТО! ДОЛЖЕН БЫЛ! СПРОСИТЬ! Я! У ТЕБЯ! – ответил младший брат, – Ты точно Санс? – Чего? Конечно это я! – Докажи... – Папирус подозрительно зыркнул. – Да, конечно! – доброжелательно ухмыльнулся Санс.       Папирус начал расспрашивать своего брата о важнейших моментах в их жизни и событиях последних дней. Благо, Санс их не забыл. Это довольно быстро переросло в теплый душевный разговор. У обоих собеседников поднялось настроение и нахлынуло приятное чувство ностальгии об их детстве, солнечной Родине и ранних приключениях с гениальным, но пусть и странным доктором Гастером, который фактически стал их отцом и наставленником. Санс впервые почувствовал себя счастливым. Попутно разговаривая, они дошли до пещеры. – Хм, это действительно ты, Санс, - Папирус призадумался. – Но всё же ты как-то быстро и очень сильно изменился. И это жутковато. Ты улыбаешься, но твои глаза полны какого-то, кхм, страдания, что-ли. Да и что это за ужасные и жуткие каламбуры про кости и скелетов?! Я впервые их от тебя слышу, и они вообще не к месту! Что с тобой стряслось? – Упс, извини, – Санс почесал затылок, похоже, что ему стоит отвыкнуть от своего оКОСТЕнелого прошлого (или бывшего будущего?), ведь его КОСТамбуры теперь не совсем актуальны. – Я... Всё же кое-что, да стряслось. Расскажу немного позже. Не пойми меня неправильно, мне самому предстоит еще многое узнать и привести мысли в голове в порядок. – Как хочешь, Санс, – добродушно ответил Папирус, уже окончательно успокоившийся. – Я, великий Папирус, обязательно поддержу тебя во всем - ведь ты мой брат!

***

      Братья молча вошли в пещеру. Почему-то, она уже не казалась такой жуткой. Гастер молча сидел за своим дневником, чем не преминул воспользоваться Санс, дабы уснуть в тишине. Хотя в этот раз он, правда, проворочался еще долго. Папирус же хотел спросить у наставника о произошедшем, но лишь завидев его, полностью погруженного в написание чего-то в своем дневнике, понял, что сейчас его лучше не тревожить и последовал примеру своего брата. Несмотря на то, что тело Гастера было очень истощено бессонными ночами и голодными сутками, он мало обращал на это внимание, если и вовсе не наслаждался ощущениями, коих не чувствовал множество лет. Похоже, от больших монологов и криков у него пересохло и заболело горло, из-за чего он и перешел на письменный способ изложения своих мыслей. Так он делает довольно часто, когда устаёт говорить.       – Приветствую, кем бы ты не оказался. Я - доктор Виндин Гастер. И я тот человек, коего вдруг озарило. Тот человек, что узрел садизм. Садизм этой реальности. Именно тогда, в марте 1459 года, когда одного слабого и болезненного мальчика вновь чуть не утопили в небольшой лужице, предварительно отобрав честно заработанный им хлеб, я понял, что в этом мире нужно что-то менять.        Я возжелал новый мир. Или преображенный старый. Где каждый мой жест и шаг смог бы изменить вектор всех событий всех времён. Я желал безжалостно разорвать эту реальность, дабы соткать новую. Я, несомненно, безумец, но я и великий гений.       Ученье - свет, а неученье - тьма, и именно этот свет испепелит всё, что я ненавижу всем своим сердцем и всем своим разумом. Я не знал и не знаю, как жить без учения. Ведь для того, чтобы стать тем, кого бы я сам уважал - я учился и изучал. Я жаждал знаний, ведь это единственный ключ ко всему.       Что бы судьба у меня не отнимала - она безгранично глупа, ведь не хочет или не в состоянии отнять у меня мою единственную Силу - Знание. В этот момент, когда судьба чуть ли не отбросила меня в самое начало, она вновь забыла про мои знания. Я наизусть и в мельчайших деталях помню все свои чертежи, исследования и эксперименты. Главное моё оружие до сих пор со мной, и буду обладать им, пока я жив. И живу, пока я обладаю им.       Я - Гастер. Именно я на полпути к настоящему бессмертию, а не те тупые дети, которые волей случая могли похвастаться феноменальным количеством Решимости. Но где они сейчас? Я - то существо, что терпеливо ожидало в пленительных объятиях пустоты неизбежного - Кризиса Решимости, выразившегося в громком падении сильнейшего существа этой реальности, за которым мне суждено было молча наблюдать - объединенного дуэта первого и последнего дитя, падших в Эботтский Феномен.       Я до сих пор не уверен, что же позволило сохранить мне память. Последний неудачный эксперимент с пустотой? Или тот, что был с изъятием решимости из человеческих душ? Это неизвестно, но и не так важно. Важно то, что вектор времени изменить всё же возможно. После того, как Последний павший человек в свирепом бою убил Первого, а затем и покончил с собой, мы вправе говорить об истории в сослагательном наклонении, и любой непосвященный, который вздумает это отрицать, имеет шанс получить жесткий ответ от меня, в котором узнает, что раз история не терпит сослагательного наклонения, то значит решимость не потерпит истории.       Решимость - сильное оружие, но вкупе с разумом его обладатель становится воистину непобедимым. И этим во истину непобедимым обладателем намерен стать я. Я гениален, ведь способен проанализировать десятки и даже сотни возможных исходов, их вероятность и последствия, и как следствие быстро составлять безупречные планы. Но я и безумен, так как я одержим своей Целью, из-за чего я зачастую забываю обо всём ином. Я - сумасшедший гений, безумный герой.       Иногда мне кажется, что сама судьба благоволит мне, но это далеко не так. В ином случае бы я не терпел столько страданий. Она насмехается надо мной, но ей недолго осталось быть свободной.       Для многих я был, есть и буду безумным героем, и именно я стану покорителем Судьбы.

С любовью к себе, доктор Виндин Гастер.