Часть 8 "Зерцало"

«Зерцалов видел прошлое и будущее. Настоящего он не видел никогда. Поэтому он всегда опаздывал. Или приходил слишком рано.» О следователе, который видит наизнанку, и о том, как зеркало становится судьёй Лиодор Тихонович Зерцалов поднимался по Тихой Лестнице не спеша, но неумолимо. В одной руке он держал зеркальце на черенке, в другой — протокол, которого ещё не существовало, но который уже подписан на небесах. Он был высок, сутул, одет в мундир с медными пуговицами, на каждой из которых было выгравировано слово «СМОТРЮ». Смотрел он действительно хорошо. Левый глаз — в прошлое. Правый — в будущее. И сейчас оба глаза были устремлены на Всеволода. — 007n7, — сказал Зерцалов, и голос его звучал как приговор, вынесенный ещё до рождения. — Ты обвиняешься в татьбе перворода. В краже имён. В уничтожении Хранительницы. В причинении беспамятства жителям города. Что скажешь в своё оправдание? — Я не крал, — ответил Всеволод. — Я освобождал. — Освобождал? — Зерцалов поднял бровь. Левую. Потому что правая уже знала, что он скажет дальше. — А кто просил тебя освобождать? Люди платили Шершавой слезами из будущего. Платили добровольно. Имя для них стоило дороже, чем ты думаешь. А ты пришёл и обнулил всё. Теперь у них нет даже того, за что они платили. Теперь у них нет ничего. Ни имени, ни памяти, ни будущего. Ты сделал их беднее, чем они были. Ты — вор. — Я — ошибка, — прошептал Всеволод. — Ошибки не крадут, — отрезал Зерцалов. — Ошибки исправляют. А ты украл. И ты ответишь. Он поднял зеркальце. Направил на Всеволода. И в зеркале отразилась не его внешность — там нечего было отражать, внешности у него не было, было только согбенное тело и серые глаза. В зеркале отразилась бездна. Бездна в форме человека. Бездна, которая сжималась и разжималась, как лёгкие. Бездна, которая дышала. Бездна, которая ждала, когда её назовут, — но не могла дождаться, потому что для бездны нет имени, есть только молчание, которое её наполняет. — Ты страшнее, чем я думал, — сказал Зерцалов, опуская зеркальце. — Ты не просто безымянный. Ты — сама пустота, принявшая облик человека. И если ты не найдёшь себе имя — ты заполнишь собой весь город. Все станут пустотой. Все станут тобой. — Я не хочу, — сказал Всеволод. — Я не хочу никого заполнять. Я хочу быть маленьким. Я хочу быть обычным. Я хочу, чтобы меня звали. — Тогда иди и назовись, — сказал Зерцалов. — Но знай: если ты не сделаешь это до заката — я впишу тебя в Список Нерождённых. И ты станешь тем, кого не было вовсе. Даже в мыслях Господних. Он повернулся и ушёл. Шаги его заскрипели по лестнице — вниз или вверх, никто не понял. Акулина Светлая взяла Всеволода за руку. Её ударило током — но она не отпустила. — Ну что, страдалец, — сказала она тихо. — Идём называться?