Вторая ступень к истине. Сказки больше не нужны

Ботинки, налитые свинцом, шагали через титанические усилия, поднимая моё бренное тело к квартире. Ещё один пролёт, ещё один. Совсем чуть-чуть. Это ведь не так сложно, как кажется на первый взгляд? Я стиснул зубы, преодолевая метры, напоминающие бесконечную полосу с препятствиями. Надо идти вперёд. Лишь бы не упасть. Лишь бы. — Мальчик мой, ты в порядке? — знакомый голос полный тревоги ошарашил, выталкивая из пучины мрака. Оказывается, я не один на свете, и кто-то может беспокоиться обо мне… Измученный взгляд упёрся в дядю Питера — соседа, проживающего напротив. Старик разглядывал меня как какую-то диковинку каким-то образом попавшую в поле его зрения. Пытливый взор был прерван оглушительным лаем великана, чуть не сбившего меня и так с шатких ног. — Босс! Как не стыдно напрыгивать на парнишку! Ну-ка веди себя как воспитанный пёс, а не взбалмошный щенок! Не заставляй меня краснеть, — поток упрёков будто расколол голову на две части. Лай в купе с громким голосом звенели в ушах, делая моё тело слишком неустойчивым. Одно хорошо: пёс присмирел, опуская уши к затылку. Шершавые руки погладили макушку мохнатого, одобряя послушание. Какие-то несколько часов назад я с удовольствием повторил бы этот самый жест, но ещё какое-то усилие и просто свалюсь на грязный пол. Не замечая в каком я плачевном состоянии, старик вновь обратил на меня своё внимание, что было мне совсем не на руку. — Ты так совсем задохнёшься. Зачем нужно было укрываться шарфом с ног до головы? Я кивнул, не говоря ни слова. Лишние расспросы быстро утомляли, ведь главное — добраться в целости и сохранности до своего убежища и никого не видеть, и не слышать. Тело двинулось само, игнорирую озадаченного соседа, махнувшего в след. — Молодёжь. Я ведь хотел, как лучше. Эх, дяденька. Если бы вы знали, что со мной сегодня произошло, не обижались бы уж точно. Мне бы выжить для начала. Жалоба была проглочена, а дверь, наконец, отперта. Дом, милый дом. Бывший когда-то. Родные стены отныне не лечили. Я отбросил в сторону тёплую ткань в кровавых разводах, устремляясь в ванную. По пути меня встретило самое преданное и любимое существо — Рокки. Его радостные разноцветные глаза блестели, словно увидели корм всей мечты. Хвостик мельтешил, снова вызывая мигрень, становившуюся нестерпимой. — Малыш, — дрогнувший голос заставил друга сесть и внимательно уставиться на хозяина. — Только что твоего товарища встретил. Босса этого. Похоже он очень соскучился по прогулке с нами. Жаль только… Что… Жаль… Это… Слёзы наполнили глаза, горючими потоками скатываясь вниз. Подсохшая рана резанула от соли, напоминая о недавних ужасах. Я упал на колени, не выдерживая муки. — Прости, я не могу, не могу. Они сами льются, — размытый силуэт придвинулся ко мне поближе и уткнулся головой о мою грудь, прямо там, где бешено стучало измученное сердце. Тепло живого существа убаюкивало, но не приносило долгожданного спокойствия. — Знаешь, — продолжил я, обнимая Рокки что есть мощи, — мы с мамой готовились к приезду папы: драили квартиру, заранее купили ингредиенты его любимого пирога, а сегодня я должен был принести остальные продукты для будущего шикарного стола. Наверное, мы с ней где-то переборщили и так сильно хотели его увидеть, что теперь все наши старания бессмысленны. Вообще. Пыль. Шершавый язык коснулся носа, а умный взгляд смотрел понимающе. — Папы больше нет, — что-то треснуло, накатывая лавиной осознания. — Больше нет… Рокки заскулил, ощущая сгущающиеся краски. — А ещё, — я тыкнул на рану, не замечая багровых клякс, окутывающих кисть, — меня порезали, унизили, и по вонючей земле поелозили. Будто я не человек, а грязь из-под ногтей. После такого как думаешь, есть ли смысл самому оставаться личностью? Щенок непонимающе приподнял уши, наклоняя полосатую макушку набок. Конечно, что я хотел от собаки? Курса психотерапии? Ласковых слов, что всё будет хорошо? Ха. Убого. Я поднялся, хватаясь за стену: вылизанная квартира дарила приступ отчаяния в двукратном размере. На кухне до сих пор пахло пакетиками ванили будущей (несбыточной) выпечки. — Бессмысленно, — прошептал то ли я, то ли ещё кто-то притаившийся в ночи. — Теперь ничего не имеет значения. Сверкнул свет в ванной комнате, а жуткий образ, именуемый Кайлом Остиным, предстал призраком себя прошлого. Бледное заострённое лицо с одной стороны, а с другой — кровавое месиво. Плоть разрезана так искусно, словно действовала рука профессионала, а не простого школьника. Ровная линия под глазом и до подбородка. А внутри кусочки шерсти от шарфа весело выглядывающих в приветствии. Зачем-то мозг пожелал убрать их и никогда больше не видеть. Хотя для чего? Всё равно мне не жить. Боль съест моё существо. Останется лишь никому ненужная оболочка. Ха, даже она больше не цельна. Изранена. Кое-как обработав порез, я обвёл равнодушным взглядом своё жилище. Если честно, мне оно никогда не нравилось так сильно, как прошлое. Возможно я чувствовал, что здесь не ждёт ничего хорошего? Что именно на этом месте я куплю билет в один конец, так как на обратный путь они попросту закончились. Если бы я знал… Если бы я только знал, что нельзя переезжать. Ведь нутром чувствовал, что не надо. Папа, как ты мог настоять на этом? Да, ты хотел расшириться, но видишь к чему это привело? Теперь тебя нет, и скоро меня не станет. А мама? Как она переживёт горе от потери любимых? Не знаю. Войдя в свою комнату, я трепетно провёл ладонью по корешкам когда-то интереснейших книг, навсегда оставшихся в памяти. Жаль, что сюжеты этих историй не могут быть явью. Раз — и ты в фантастической вселенной, раз — и другая эпоха. А счастливые люди сплошь и рядом. Наивно. Лучше бы писали про саму действительность: о безработице, о мрачных городах, о семейных проблемах, об издевательствах над слабыми… Вот, что нужно освещать, а небылицы пусть остаются на задворках сознания. Правда, нужна лишь одна правда, без пресловутых розовых пони. Я скрипнул зубами, с обидой вытаскивая фолианты из насиженных мест: они попадали как кирпичики неровно наслаиваясь друг на друга. Пинок, и полетели в стороны, охватывая чуть ли не всё пространство. Рукопись с ироничным названием «Всё будет хорошо» замозолила глаза и пала жертвой необузданного гнева. Рвак, рвак, рвак. Клочья, клочья, клочья. Бумажное конфетти заполонило моё обиталище, вызывая горькую усмешку. — Всё будет хорошо, — вторил я, наступая на кусочки и со всего размаха захлопнул дверь. Как метеор накинув на себя грязную куртку, я крикнул: — Рокки, гулять! Дружок прибежал в ту же секунду, невинно предположив, что хозяин ожил и с ним всё в порядке. Но увы, стало только хуже. Я больше не принадлежал себе. Было адски больно, что решимость покончить со всем засела в башке, не давая времени на раздумья. — Мне нужно… мне нужно, — лепетал я, как заведённый то снимая шапку, то надевая. — Проветриться, да, проветриться. Вновь полностью одевшись, дверь хлопнула во второй раз. На этот раз входная, ознаменуя начало конца. Потрёпанный шерстяной шарф с засохшей кровью остался лежать на полу. Да кому он нужен, когда нет пути назад?