Глава 6. Паутина

# Глава шестая. Паутина Материалы ушли журналисту в полночь. Рика сидела в своей крошечной квартире, глядя, как на экране ноутбука загорается надпись: «Файлы отправлены». Она знала, что это похоже на спуск курка — обратного пути нет. Теперь информация о выставке, о девушках в витринах, о гостях, среди которых был высокопоставленный чиновник из службы безопасности, окажется в руках человека, который умел задавать вопросы. Журналиста звали Кэнтаро Мори. Он был известен в узких кругах как репортёр, который брался за то, о чем другие молчали. Его статьи о коррупции в строительной индустрии, о незаконных захоронениях токсичных отходов, о связях якудза с политиками приносили ему премии и угрозы. Два года назад кто-то поджёг его машину; он выжил, но на лице остались шрамы. С тех пор он стал ещё более осторожным — и ещё более опасным для тех, кто предпочитал тень свету. Рика связалась с ним через надёжного посредника, которого ей порекомендовал Сато. Встреча состоялась накануне, в маленьком баре в Симокитадзаве, где пахло винилом и старым виски. Мори был невысоким, плотным, с короткой стрижкой и внимательными глазами, которые, казалось, видели сквозь любую ложь. — Вы уверены, что хотите это опубликовать? — спросил он, просматривая видео с выставки. — Это не просто история о торговле людьми. Здесь замешаны люди, которые могут вас уничтожить. Не только вас. Ваших близких. — У меня нет близких, — ответила Рика. — Только сестра, которую убили пятнадцать лет назад. И я поклялась, что найду правду. — Клятвы убивают, — заметил Мори, но кивнул. — Я подготовлю материал. Но нужно время. Нужно проверить всё, перепроверить, найти тех, кто готов говорить открыто. Это займёт неделю, может, две. Если они узнают раньше, чем мы выйдем в печать… — Я знаю. Я дам вам время. Но не тяните. Каждый день кто-то может стать следующей бабочкой. — Я помню, — сказал Мори, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Я тоже видел этих девушек. В другой жизни. Они расстались, договорившись, что следующая встреча будет только после того, как материал будет готов. До тех пор — никаких звонков, никаких сообщений, только зашифрованные имейлы через прокси. Теперь Рика ждала. И ненавидела ожидание. На следующее утро она проснулась от звонка в дверь. Сердце заколотилось, рука потянулась к пистолету, который она держала в тумбочке. Но в глазок она увидела Сато — взъерошенного, без галстука, с газетой в руке. — Ты смотрела новости? — спросил он, входя. — Нет. Что случилось? — Агентство «Бабочка» объявило о слиянии с европейским концерном. Сегодня утром все газеты печатают интервью с Номурой. Он говорит, что это крупнейшая сделка в истории японской модной индустрии. Рика взяла газету, которую он протянул. На первой полосе была фотография Номуры — безупречный костюм, улыбка, руки, сложенные на столе. Заголовок гласил: *«Японская бабочка расправляет крылья над Европой»*. — Он отмывает репутацию, — сказала Рика, пробегая глазами текст. — Создаёт видимость успеха, чтобы отвлечь внимание от того, что происходит на самом деле. — Или чтобы подготовить почву для бегства, — заметил Сато. — Если у него будут активы за границей, он может исчезнуть в любой момент. И тогда ты никогда не доберёшься до него. Рика отбросила газету. — Значит, нужно действовать быстрее. Я свяжусь с Мори, попрошу ускорить публикацию. — Ты не можешь с ним связаться. Вы же договорились. — Договорённости меняются, когда на кону жизнь девушек. Она взяла телефон, но в этот момент пришло сообщение. Не от Мори. Неизвестный номер. Текст был коротким: *«Если хотите узнать правду о сестре, приходите сегодня в 18:00 в парк Уэно. Скамейка у пруда Синобадзу. Приходите одна. Иначе правда умрёт вместе с вами»*. Рика перечитала сообщение три раза. Потом показала Сато. — Это ловушка, — сказал он немедленно. — Номура или его люди. Они хотят тебя убрать. — А если нет? — Рика чувствовала, как внутри разрастается холодное спокойствие. — Если это действительно кто-то, кто знает, что случилось с Юки? — Ты не можешь рисковать. Мы не знаем, кто это. — Именно поэтому я пойду. Если я не пойду, я никогда не узнаю. — Тогда я пойду с тобой. — Сказали приходить одной. — А ты не слушайся. Я буду рядом, на расстоянии. Как раньше. Рика посмотрела на него. В глазах Сато была тревога, но и решимость. Он не отступит. — Хорошо, — сказала она. — Но если что-то пойдёт не так, уходи. Не пытайся быть героем. — Я слишком стар для геройства, — усмехнулся Сато. — Я просто буду рядом. --- Парк Уэно в шесть вечера был полон людей. Школьники возвращались с экскурсий, старики кормили голубей, молодые пары гуляли под сенью деревьев, которые уже начали распускать первые почки. Весна приближалась, и город готовился к ханами — празднику цветения сакуры, когда всё население выходит на улицы, чтобы любоваться розовыми лепестками. В этом году, думала Рика, лепестки упадут на землю, как мёртвые бабочки. Она подошла к пруду Синобадзу ровно в шесть. Скамейка, указанная в сообщении, стояла у самой воды, в тени старой ивы. Никого. Рика села, положив руки на колени, и стала ждать. Минуты тянулись медленно. Она чувствовала на себе взгляды — может быть, Сато следил откуда-то из-за деревьев, может быть, кто-то другой. Она не оглядывалась, не показывала беспокойства. В 18:07 к скамейке подошла женщина. Она была невысокой, в тёмном плаще и широкополой шляпе, скрывавшей лицо. Рика напряглась, но женщина села рядом, не глядя на неё. — Вы пришли одна? — спросила она тихо. Голос был низким, с хрипотцой. — Как вы и просили. — Рика не стала уточнять про Сато. — Хорошо. — Женщина подняла голову, и Рика увидела её лицо. Оно было старым, морщинистым, с глубокими складками у рта и следами давних ожогов на левой щеке. Но глаза — чёрные, живые, умные — смотрели на Рику с выражением, которое она не могла определить. — Кто вы? — спросила Рика. — Меня зовут Харуко Танака. Я была секретарём Харуки Номуры пятнадцать лет. С того самого дня, как он открыл студию в Сибуя. Рика замерла. — Вы работали на Номуру? — Я работала на него, да. До тех пор, пока не поняла, что он делает. — Женщина замолчала, глядя на воду. В пруду плавали утки, и солнечные блики скользили по их перьям. — Я знаю, что случилось с вашей сестрой. Я знаю, кто убил её. И я знаю, почему вы никогда не найдёте правду через полицию. — Говорите, — голос Рики дрогнул. — Не здесь. Не сейчас. — Харуко огляделась. — Слишком много глаз. Если вы хотите узнать всё, приходите завтра в полночь в храм Сэнсодзи в Асакусе. Там есть старый колокол. Я буду ждать. Приходите одна. И не говорите никому, даже своему напарнику. — Почему я должна вам верить? Женщина повернулась к ней. В её глазах была боль, такая глубокая, что Рика невольно отшатнулась. — Потому что у меня была дочь. Её звали Рикако. Она тоже была моделью. Она тоже работала с Номурой. А потом она умерла от «сердечной недостаточности» в двадцать два года. Вы знаете это имя? Рика похолодела. Рикако Танабэ. Та самая девушка, которая подавала заявление на Номуру, а потом отозвала его. Которая умерла при загадочных обстоятельствах. Которую она нашла в списке в подвале. — Вы её мать, — прошептала Рика. — Я была её матерью, — поправила Харуко. — Теперь я только тень. Но я хочу, чтобы правда восторжествовала. Ради Рикако. Ради Юки. Ради всех девушек, которые стали мёртвыми бабочками. Она встала, поправила шляпу. — Завтра в полночь. Не опаздывайте. И ушла, растворившись в толпе, как призрак. Рика осталась сидеть на скамейке, глядя на воду. Мысли путались. Женщина, которая работала на Номуру пятнадцать лет. Мать Рикако Танабэ. Она знает, кто убил Юки. Кто убил. Не «что случилось». Кто убил. — Ты в порядке? — Сато появился из-за деревьев, подошёл, сел рядом. — Всё хорошо, — сказала Рика. — Просто старая женщина, которая ищет правду. Как и я. — О чём она говорила? Рика помедлила. *Не говори никому, даже своему напарнику.* Но Сато был единственным, кому она доверяла. — Она сказала, что знает, кто убил Юки. Хочет встретиться завтра в полночь. — И ты пойдёшь. — Да. — Я с тобой. — Она просила прийти одной. — Я буду рядом. Как всегда. Рика посмотрела на него. В его глазах была тревога, но и твёрдая решимость. — Хорошо, — сказала она. — Но если она увидит тебя и испугается, мы потеряем единственный шанс узнать правду. — Я буду держаться так далеко, как смогу. Но я не оставлю тебя одну. Они встали и пошли к выходу из парка. Солнце уже садилось, и длинные тени ложились на аллеи, делая парк похожим на лабиринт. --- Вернувшись домой, Рика не могла найти себе места. Она перечитала письмо Юки, которое хранила в ящике стола, пытаясь найти в нём что-то, что могло бы объяснить слова Харуко. Сестра писала: «Я работала на них. На Номуру. Я находила девушек, приводила их в студию, уговаривала». Но кто убил её? Номура? Его люди? Или те, кто стоял выше? Рика открыла ноутбук, начала искать информацию о Рикако Танабэ. В интернете было мало — несколько статей в жёлтой прессе, некролог, запись в справочнике жителей Осаки. Но она нашла кое-что ещё: старый форум, где модели обсуждали агентство «Бабочка». Один из постов привлёк её внимание. *«Меня зовут Майко. Я работала ассистенткой в студии Номуры. Я видела, что происходит в подвале. Я видела список. Там были имена. Много имён. Если кто-то хочет знать правду, пишите мне в личку».* Пост был датирован двумя годами назад. Рика попробовала перейти по ссылке на профиль — аккаунт был удалён. Но имя Майко… Это была та самая Майко, которая работала в караоке-баре, с которой Рика разговаривала несколько месяцев назад? Та, которая видела список в подвале и уволилась? Рика набрала номер Майко. Трубку сняли после долгих гудков. — Алло? — голос был сонным, испуганным. — Майко-сан, это Рика Такахаси. Мы встречались в «Розовом фламинго». Вы дали мне информацию о подвале. — А… да, помню. Что случилось? — Вы помните, что писали на форуме два года назад? Под ником? На том конце повисла тишина. — Я… я не знаю, о чём вы. Я не помню никакого форума. — Пост был под именем Майко. Вы говорили, что работали ассистенткой и видели список. — Это была не я. — Голос Майко стал напряжённым. — Кто-то использовал моё имя. Я никогда не писала в интернете о работе. Никогда. Номура-сан предупреждал нас. Если кто-то узнает, что мы говорим… — она запнулась. — Что «что»? Майко-сан? — Ничего. Мне нужно идти. Не звоните мне больше. Она бросила трубку. Рика смотрела на телефон, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если Майко не писала этот пост, то кто? И зачем кому-то понадобилось публиковать информацию о подвале под чужим именем? Она попробовала найти другие посты того же пользователя, но форум был удалён. Единственное, что осталось, — это кэшированные страницы в поисковиках. Она пролистала их, и в одном из обсуждений нашла ещё одно сообщение от того же ника: *«В подвале студии есть комната. В ней хранятся не только фотографии. Там есть вещи девушек. Их личные вещи. Я видела телефон одной из них. Там были сообщения. Она писала кому-то, что её заставляют делать то, чего она не хочет. А потом она исчезла. Её звали Юки».* Рика замерла. Юки. Кто-то знал о телефоне сестры. Кто-то видел его. Она снова набрала номер Майко, но трубку не взяли. Написала сообщение: *«Пожалуйста, мне нужно знать, кто мог использовать ваше имя. Это вопрос жизни и смерти»*. Ответ пришёл через десять минут: *«Я не знаю. Но когда я работала, в студии был человек, который часто заходил в подвал. Он говорил, что проверяет оборудование. Но я видела, как он брал вещи девушек. Я никому не говорила, потому что боялась. Его звали Араки. Он был водителем Номуры»*. Араки. Рика запомнила имя. Водитель Номуры. Тот самый человек, которого видели в день смерти Юки. Теперь у неё была цель. Найти Араки. Узнать, что он знает. И выяснить, кто на самом деле написал те посты на форуме — и зачем. Но сначала — встреча с Харуко. --- Храм Сэнсодзи в Асакусе был одним из самых старых и самых посещаемых мест в Токио. Днём здесь толпились туристы, фотографировались у гигантских фонарей, покупали сувениры в бесконечных лавках. Но ночью храм преображался. Огни гасли, толпы расходились, и оставались только тени — длинные, таинственные, скользящие по древним камням. Рика пришла за полчаса до полуночи. Сато остался у входа, на главной улице, откуда мог видеть подходы к храму, но не привлекать внимания. Она прошла через ворота Каминаримон, мимо огромных бумажных фонарей, которые покачивались на ветру, и вышла к главному залу. Старый колокол, о котором говорила Харуко, стоял в тени пагоды, его бронзовый бок тускло поблёскивал в свете уличных фонарей. Никого. Рика ждала. Время тянулось медленно. Она прислушивалась к звукам ночи — далёкий шум машин, шорох крыльев летучих мышей, шепот ветра в ветвях деревьев. В 11:55 она услышала шаги. Из-за пагоды вышла Харуко. На ней был тот же плащ и шляпа, но теперь она шла быстрее, увереннее. — Вы пришли, — сказала она, подходя. — Хорошо. — Я здесь. Говорите. Харуко огляделась, потом села на каменную скамью у колокола. — Я расскажу вам всё, — начала она. — Но вы должны понять: то, что я скажу, может вас уничтожить. Не физически — хотя и это возможно. Но морально. Потому что правда о вашей сестре не такая, как вы думали. — Я готова. Харуко посмотрела на неё долгим взглядом, потом начала: — Ваша сестра не была жертвой. Не в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Она была… частью системы. Она помогала Номуре отбирать девушек. Она была его правой рукой. И она знала, что происходит с ними потом. — Я знаю. Она написала мне письмо. — Она написала вам не всё. — Харуко помолчала. — Ваша сестра не просто находила девушек. Она была той, кто убеждал их молчать. Кто запугивал их, когда они хотели уйти. Она делала это не потому, что её заставляли. Она делала это потому, что верила в Номуру. В то, что он создаёт искусство. В то, что девушки, которые уходят, — предательницы. — Вы лжёте, — прошептала Рика. — Я не лгу. Я была там. Я видела, как она разговаривала с Рикако за день до того, как моя дочь подала заявление в полицию. Юки пришла к ней, уговаривала отозвать жалобу. Говорила, что если Рикако не сделает этого, её карьера будет разрушена. Что никто не поверит ей. Что она просто завидует успеху Номуры. — Это неправда. — Ваша сестра была сложным человеком, — сказала Харуко. — Она не была злой. Но она была преданной. А преданность Номуре стоила ей жизни. — Кто её убил? Харуко помолчала. — Когда Рикако отозвала заявление, я пришла к Юки. Я сказала ей, что знаю всё. Что Номура делает с девушками. Что моя дочь не первая и не последняя. Я просила её помочь мне вывести Номуру на чистую воду. Она отказалась. — И что потом? — Потом я пошла в полицию. Но они не стали меня слушать. У меня не было доказательств. Только слова. А через неделю Рикако умерла. — Голос Харуко дрогнул. — Я знаю, что это был не сердечный приступ. Я видела её за день до смерти. Она была здорова. Она была напугана. Она сказала мне: «Мама, они сказали, что если я не замолчу, они убьют и тебя». А на следующий день её не стало. — Вы считаете, это сделал Номура? — Я считаю, это сделал Араки. Его водитель. Он был тем, кто выполнял грязную работу. Он же убил вашу сестру. Рика почувствовала, как кровь отливает от лица. — Почему? — Потому что после смерти Рикако Юки… сломалась. Она поняла, что натворила. Она хотела рассказать правду. Она связалась со службой безопасности, предложила сотрудничество. Но Номура узнал. И он послал Араки. — Откуда вы знаете? — Я была там. — Харуко опустила голову. — Я следила за Юки. Я хотела поговорить с ней, убедить её выступить. В тот вечер я пришла к её дому. Я видела, как Араки вошёл в подъезд. Через двадцать минут он вышел. А через час приехала полиция. Сказали, что девушка выбросилась из окна. Но я знала правду. Она не прыгала. Её столкнули. Рика сидела, не в силах пошевелиться. В голове гудело, перед глазами плыли пятна. — Почему вы молчали всё это время? — спросила она наконец. — Потому что я боялась. Араки приходил ко мне. Сказал, что если я скажу хоть слово, меня постигнет та же участь. Я была одна, без мужа, без дочери. Я молчала. Но теперь… теперь я стара. Мне нечего терять. И когда я узнала, что вы ищете правду, что вы нашли подвал, что вы готовы бороться… я поняла, что должна рассказать. — Где сейчас Араки? — Он уволился от Номуры год назад. Я слышала, он работает охранником в каком-то клубе в Роппонги. Но я не знаю точно. Я боялась искать. — Вы знаете его полное имя? Адрес? — Тосио Араки. Ему около пятидесяти. У него шрам на левой руке, ожог. Я не знаю адреса. Но я знаю, где он бывает. По средам он ходит в бар «Фудзи» в Синдзюку. Я видела его там несколько раз. Рика записала всё в блокнот. Руки дрожали, но голос был твёрдым. — Спасибо, — сказала она. — Я найду его. И я заставлю его говорить. — Будьте осторожны, — сказала Харуко, поднимаясь. — Он опасен. И Номура не простит вам, если вы тронете его людей. — Мне плевать на Номуру. Я хочу правды. Харуко посмотрела на неё с грустью. — Правда не всегда приносит облегчение, — сказала она. — Иногда она приносит только боль. Она развернулась и ушла в темноту, оставив Рику одну у старого колокола. Рика сидела, глядя на бронзу, которая тускло поблёскивала в свете фонарей. Она думала о Юки. О том, какой та была на самом деле. Не невинной бабочкой, раздавленной жестоким миром. А сложным, запутавшимся человеком, который сделал неправильный выбор, а потом поплатился за него. И всё же она заслуживала правды. И справедливости. Рика встала, пошла к выходу, где её ждал Сато. Он встретил её встревоженным взглядом. — Ну? — Она рассказала. Про сестру. Про водителя. Про то, кто убил Юки. — И что теперь? — Теперь мы найдём Тосио Араки. И узнаем, что на самом деле случилось в ту ночь. Они вышли из храма на главную улицу. Вдалеке горели огни Асакусы, и неон отражался в водах реки Сумида, делая её похожей на расплавленное золото. Город не спал. Город помнил всё, но молчал. — Сато, — сказала Рика, когда они сели в машину. — Ты веришь, что можно искупить вину? Что если человек сделал что-то ужасное, но потом понял это и попытался исправить, он заслуживает прощения? Сато завёл двигатель, не отвечая. Только когда они выехали на главную дорогу, он сказал: — Я верю, что каждый заслуживает шанса. Но не каждый готов им воспользоваться. Твоя сестра, кажется, хотела. И за это её убили. — Она была не святой. — Никто не святой, Рика. Но это не значит, что она не заслуживает справедливости. Рика кивнула, откинулась на сиденье. За окном мелькали огни Токио — миллионы огней, за каждым из которых была чья-то жизнь, чья-то тайна, чья-то вина. И где-то среди них прятался человек, который знал правду о смерти её сестры. Она найдёт его. Она заставит его говорить. А потом — продолжит охоту на Номуру. Потому что это не закончится, пока последняя бабочка не вылетит из-за стекла. --- На следующее утро Рика проснулась от звонка. Неизвестный номер. Она взяла трубку. — Детектив Такахаси? — голос был мужским, незнакомым. — Кто это? — Меня зовут Тосио Араки. Я водитель Харуки Номуры. Я слышал, вы меня ищете. Рика села на кровати, сердце заколотилось. — Да, я ищу вас. — Я знаю, что вы хотите спросить. Про Юки. Про Рикако. Про то, что случилось в ту ночь. — Он помолчал. — Я готов рассказать. Но не по телефону. И не один. — Где? — Сегодня в полночь. На мосту Сэндагая. Там, где поезда проходят. Вы знаете это место? Рика знала. Мост Сэндагая был известен в Токио как место, где поезда метро выходят на поверхность, грохоча над рекой. И как место, где несколько лет назад нашли тело девушки, которая, как говорили, покончила с собой. Девушки, которую звали Юки Такахаси. — Я знаю, — сказала она. — Приходите одна. Я буду ждать. И не приводите полицию. — Я уже не полицейский. — Тогда тем более. — Он сбросил вызов. Рика смотрела на телефон, чувствуя, как по спине бежит холодок. Араки сам вышел на неё. Почему? Что ему нужно? Или это ловушка, устроенная Номурой? Но если есть шанс узнать правду, она должна рискнуть. Она набрала Сато. — Он сам позвонил. Араки. Хочет встретиться сегодня в полночь. — Это ловушка, — немедленно сказал Сато. — Возможно. Но если он действительно готов говорить, я не могу упустить этот шанс. — Тогда я пойду с тобой. Скрытно. — Он сказал приходить одной. — Он сказал не приводить полицию. Ты не полицейский. И я тоже. Формально. Рика помолчала. — Хорошо. Но если он увидит тебя, мы всё потеряем. — Он не увидит. Я умею быть незаметным. Они договорились о деталях. Рика отключила телефон и подошла к окну. За стеклом просыпался Токио — серый, шумный, бесконечный. Где-то в этом городе ждал человек, который мог наконец дать ей ответы. Она посмотрела на фотографию Юки, стоящую на комоде. — Сегодня, — сказала она. — Сегодня я узнаю всё. Фотография молчала. Но Рика чувствовала: сестра где-то рядом. Ждёт. Как ждала все эти годы.