Глава 5. Мертвые бабочки не лгут

Прошло три месяца. Токио готовился к весне. В парках набухали почки сакуры, воздух становился мягче, и даже вечный неон Сибуя казался чуть менее резким. Рика сидела в своём новом кабинете — крошечной комнате на третьем этаже старого здания в районе Дзимботё, где пахло бумагой, пылью и чужими тайнами. Вывеска на двери гласила: *«Частное детективное агентство Такахаси. Поиск людей. Конфиденциально»*. За три месяца у неё было всего три клиента: женщина, которая искала пропавшего кота; мужчина, подозревавший жену в измене; и старая пара, чья внучка ушла из дома и не вернулась. Последнее дело она раскрыла за два дня — девушка нашлась у парня в Сайтаме, живая и здоровая, просто влюблённая и глупая. Родители плакали от счастья. Рика взяла только половину гонорара. Но это были мелкие дела. Настоящая охота продолжалась в другом месте. На стене её кабинета висела карта Токио, утыканная булавками. Красные — места последних появлений девушек, связанных с агентством «Бабочка». Синие — адреса студий, принадлежащих Номуре или его партнёрам. Чёрная булавка отмечала здание в Догендзака, где она нашла Юми. Официально студия «Lily» была закрыта. Неофициально Рика знала: Номура не остановился. Он просто переместился. Вчера ей позвонила Майко — та самая ассистентка из караоке-бара. — Такахаси-сан, я слышала, что он снова проводит кастинги. В новом месте. В Роппонги. Говорят, там что-то готовится. Какая-то большая выставка. — Откуда вы знаете? — У меня есть знакомые в индустрии. Одна девушка получила приглашение. Она сказала, что это эксклюзивный показ, только для избранных. И что там будут не только фотографии, но и… живые экспонаты. — Живые экспонаты? — Я не знаю, что это значит. Но звучит страшно. Я подумала, вы должны знать. Рика поблагодарила и повесила трубку. Весь вечер она провела за компьютером, пытаясь найти информацию о предстоящей выставке. Ничего. Ни в соцсетях, ни в профессиональных форумах, ни в афишах. Только глухие слухи на закрытых чатах, где модели обсуждали «особые приглашения», которые приходили по электронной почте с адреса, который нельзя было отследить. Сегодня утром она решила действовать иначе. Она достала старый телефон, тот самый, которым пользовалась во время расследования, и набрала номер, который хранила в памяти, но никогда не использовала. — Алло? — голос на том конце был сонным, испуганным. — Юми? Это Рика Такахаси. Нам нужно встретиться. Девушка молчала долго. Рика уже думала, что она бросит трубку. — Хорошо, — наконец сказала Юми. — Но не в кафе. И не в Харадзюку. Я скажу место. Они встретились в парке Уэно, у пруда Синобадзу, где плавали утки и редкие прохожие кормили их с мостика. Юми выглядела лучше, чем три месяца назад — щеки округлились, глаза перестали бегать, но в них всё ещё жил страх. Она носила тёмные очки и низко надвинутую кепку. — Спасибо, что пришли, — сказала Рика. — Я не стала бы вас тревожить, если бы не было важно. — Это снова он? — голос Юми дрогнул. — Да. Говорят, он готовит выставку. С живыми экспонатами. Юми побледнела. Она огляделась, будто боялась, что их подслушивают. — Я слышала об этом, — прошептала она. — Мне звонила одна девочка. Сказала, что получила приглашение. Я пыталась её отговорить, но она сказала, что это шанс всей жизни. Что там будут иностранные инвесторы, что можно получить контракт с европейским агентством. — Как её зовут? — Марина. Она не из Токио, приехала из Нагои. Совсем молодая, восемнадцать лет. И очень красивая. Как раз такая, как он любит. Рика записала имя в блокнот. — Вы знаете, где будет выставка? — Нет. Приглашения приходят в последний момент. Говорят, адрес сообщают за день до открытия. Чтобы никто не мог подготовиться. — Или чтобы никто не мог помешать, — мрачно сказала Рика. — Вы не могли бы дать мне контакт этой девушки? Марины? Юми колебалась. — Я не хочу, чтобы с ней случилось то же, что со мной. Но если я дам вам её номер… вы сможете её защитить? — Я сделаю всё, что в моих силах. Юми продиктовала номер, и Рика записала его. — Такахаси-сан, — сказала Юми перед уходом. — Я хочу кое-что вам сказать. Когда я была в подвале… я слышала разговоры. Номура говорил с кем-то по телефону. Он называл имена. Не только свои. Там были люди из правительства. Из больших компаний. Он говорил о них как о… коллекционерах. — Коллекционерах? — Он сказал: «Для них это как покупать произведения искусства. Каждая девушка уникальна. Они платят за эксклюзивность». Я не знаю точно, что он имел в виду. Но я поняла, что он не просто так держит девушек. Он их… продаёт. Или сдаёт в аренду. Тем, у кого есть деньги и власть. Рика почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вы рассказывали это полиции? — Я пыталась. Но они сказали, что у меня нет доказательств. Что я просто начиталась страшных историй в интернете. — Юми горько усмехнулась. — Они не хотят ничего слышать. Потому что те, кто покупает, — это их начальники. Или друзья их начальников. — Я сделаю всё, что смогу, — повторила Рика, хотя знала, что эти слова звучат пусто. Они расстались у выхода из парка. Юми ушла быстрым шагом, растворившись в толпе, а Рика осталась стоять у пруда, глядя на воду, в которой отражалось серое небо. Она набрала номер Марины. Трубку не взяли. Написала сообщение: «Я частный детектив, расследую деятельность Харуки Номуры. Ваша подруга Юми дала мне ваш номер. Пожалуйста, свяжитесь со мной. Это важно для вашей безопасности». Ответ пришёл через час. Короткий, всего одно слово: *«Почему?»* Рика набрала длинное сообщение, объясняя, кто она и что знает о Номуре. Закончила словами: *«Не ходите на эту выставку. Это ловушка»*. Марина ответила через несколько минут: *«Я уже получила приглашение. Завтра вечером. Если вы хотите мне помочь, встретимся сегодня. Но не говорите полиции. Я им не верю»*. Они договорились встретиться в кафе в Акихабаре — районе, где толпы туристов и отаку создавали идеальную анонимность. Рика приехала за час, заняла столик у окна, откуда был виден вход. Она взяла с собой маленький диктофон и фотографию, которую сделала в подвале три месяца назад — лицо Миюки, подписанное датой «завершения». На всякий случай. Марина пришла ровно в пять. Она была именно такой, как описывала Юми — юная, хрупкая, с огромными глазами и длинными чёрными волосами. Белая блузка, простая сумка, никакой вычурности. Она выглядела как школьница, хотя ей было восемнадцать. — Вы Такахаси-сан? — спросила она, садясь напротив. — Да. Спасибо, что пришли. — Я не знаю, правильно ли поступаю. — Марина теребила край сумки. — Мне сказали, что это очень закрытое мероприятие. Что туда приглашают только избранных. Я так долго ждала шанса… — Посмотрите на это, — Рика положила на стол фотографию Миюки. — Эту девушку звали Миюки. Она тоже получила приглашение на закрытый кастинг. Она исчезла на три недели. Её нашли в подвале студии Номуры, живую, но сломленную. Марина смотрела на фотографию, и её лицо бледнело. — Я не знала… — А это Айя, — Рика достала ещё одну фотографию. — Ей было семнадцать. Она тоже пошла на кастинг. Её родители до сих пор не знают, что с ней случилось. Официально она вернулась домой. Но она не разговаривает, не выходит из комнаты, боится мужчин. Номура не просто фотограф. Он разрушает жизни. Марина отодвинула фотографии, будто они могли заразить. — Что мне делать? У меня уже есть приглашение. Если я не приду, они подумают, что я испугалась. Или что я кому-то рассказала. — Вы должны не прийти. И забыть, что когда-либо слышали это имя. — Но это мой шанс! — в голосе Марины прозвучало отчаяние. — Я приехала из Нагои, чтобы стать моделью. У меня ничего нет. Ни денег, ни связей. Если я откажусь от этого, меня никто больше не позовёт. — А если вы придёте, вы можете не вернуться. Марина замолчала, глядя в окно. На другой стороне улицы огромный экран рекламировал новое аниме, и яркие цвета отражались в её глазах. — Что вы предлагаете? — спросила она тихо. — Позвольте мне пойти вместо вас. Марина уставилась на неё. — Вы шутите? Вы же… вы намного старше. И вы полицейская, они узнают. — Я частный детектив. И я была в студии Номуры раньше. Я знаю, как он работает. Я смогу проникнуть внутрь, посмотреть, что там, и, возможно, собрать доказательства. Если я пойду под вашим именем, он не узнает меня. Я изменю внешность. — Это опасно, — прошептала Марина. — Я знаю. Но я не могу позволить ещё одной девушке исчезнуть. Не после того, что я видела. Марина долго смотрела на неё, потом медленно кивнула. — Хорошо. Я дам вам приглашение. Но вы должны мне обещать, что если что-то пойдёт не так, вы уйдёте. Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня. — Обещаю. Они обменялись номерами, и Марина передала Рике конверт из плотной чёрной бумаги. Внутри было приглашение — тиснёное золотом, с изображением бабочки, расправляющей крылья. Текст гласил: *«Приглашение на закрытый показ “Метамарфоза”. Вход только по предъявлению. Форма одежды — вечерняя. Роппонги, 18:00, 15 марта»*. Адрес будет сообщён дополнительно. — Пятнадцатое марта, — прочитала Рика. — Через два дня. — Да. Я должна подтвердить участие до завтрашнего вечера. — Подтвердите. Скажите, что придёте. А вместо вас приду я. Марина кивнула, и в её глазах блеснули слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — Я никогда не смогу вас отблагодарить. — Сможете. Живите. Будьте счастливы. Станьте моделью, если это ваша мечта, но только честным путём. И если когда-нибудь увидите что-то подозрительное — уходите. Не смотрите назад. Они расстались. Рика осталась в кафе, глядя на приглашение, которое держала в руках. Бабочка на золотом фоне казалась живой — вот-вот взмахнёт крыльями и улетит. — На этот раз, — сказала она себе, — я не выйду оттуда с пустыми руками. --- Два дня пролетели как один миг. Рика готовилась тщательно, как к военной операции. Она купила вечернее платье — серебристое, с открытой спиной, совершенно не в её стиле, но идеально подходящее для светского мероприятия. Нашла парикмахера, который сделал ей укладку, полностью изменившую лицо — длинные волосы, мягкие локоны, чёлка, падающая на глаза. Макияж — яркий, с акцентом на глаза, чтобы отвлечь внимание от возраста. Когда она посмотрела на себя в зеркало, то не узнала. Из зеркала смотрела чужая женщина — уверенная, красивая, опасная. Сато приехал вечером, чтобы помочь с технической стороной. Он принёс миниатюрную камеру, вмонтированную в брошь, и микрофон, который можно было спрятать в сумочке. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, глядя на её преображение. — Если тебя раскроют, он тебя не отпустит. Во второй раз он будет осторожнее. — Я знаю. Поэтому я не дам ему меня раскрыть. — А если там будут те, кто тебя знает? Из полиции, из службы безопасности? — Они не придут на такое мероприятие. Слишком рискованно светиться. Номура пригласит только тех, кто готов платить и молчать. А это богатые люди, которые никогда не видели меня в лицо. Сато покачал головой, но спорить не стал. Он знал, что это бесполезно. — Я буду ждать снаружи, — сказал он. — Если через три часа не выйдешь, я ломаю дверь. И на этот раз не посмотрю на их удостоверения. — Договорились. --- Роппонги встретил её неоном и гулкой пустотой. В этом районе было тише, чем в Сибуя, но дороже. Здесь располагались посольства, дорогие рестораны, клубы для избранных. Адрес, который прислали на телефон Марины, оказался в конце тихой улицы, где старые особняки соседствовали с современными стеклянными зданиями. Здание, где проходил показ, не имело вывески. Только массивная деревянная дверь и охранник в чёрном костюме, который проверил приглашение и сверил лицо с фотографией. Рика затаила дыхание, но охранник лишь кивнул и открыл дверь. — Добро пожаловать, — сказал он. За дверью оказался длинный коридор, освещённый тусклыми лампами, похожими на свечи. Стены были обиты чёрным бархатом, на котором висели фотографии — те самые, что Рика видела в подвале три месяца назад. Лица девушек, увеличенные до гигантских размеров, смотрели на неё с немым укором. Она узнала Миюки, Айю, Рикако Танабэ. И Юки. Сердце забилось чаще, но она заставила себя идти дальше, не останавливаясь. Коридор привёл в большой зал, похожий на галерею. Здесь было человек тридцать — мужчины и женщины в дорогих вечерних нарядах, с бокалами шампанского в руках. Они разглядывали экспонаты, которые стояли в стеклянных витринах, расставленных по всему залу. Экспонатами были девушки. Живые девушки, застывшие в неестественных позах, одетые в прозрачные ткани, с закрытыми глазами. Они напоминали восковые фигуры, но Рика видела, как одна из них чуть заметно дышит, как вздымается её грудь. Они были живыми, но казались мёртвыми. Идеальные, неподвижные, выставленные напоказ как произведения искусства. — Поразительно, правда? — раздался голос за её спиной. Рика обернулась. Харуки Номура стоял в двух шагах, в идеально сшитом костюме, с улыбкой, которая не касалась глаз. Он не узнал её. Серебристое платье и яркий макияж сделали своё дело. — Очень… необычно, — ответила Рика, стараясь говорить выше и мягче, чем обычно. — Это моя новая коллекция. Я называю её «Метамарфоза». Бабочки, застывшие в момент превращения. Красота, которая длится вечность. Он говорил с гордостью коллекционера, показывая свои сокровища. Рика смотрела на девушек в витринах. Сколько их? Шесть? Восемь? Все молодые, красивые, с пустыми глазами. Некоторые были в сознании — их взгляды следили за гостями, но они не двигались, не говорили. Как дрессированные животные. — Они согласны на это? — спросила Рика. — Конечно, — Номура улыбнулся шире. — Они все подписали контракты. Это добровольное участие в художественном проекте. Они получают деньги, славу, возможность работать с лучшими домами моды. А я получаю искусство. — Искусство, — повторила Рика. — Вы называете это искусством? — А вы называете это иначе? Она почувствовала, как внутри закипает гнев, но сдержалась. — Я называю это красивым, — сказала она. — Но немного жутковатым. Они выглядят… неживыми. — В этом и есть суть. Бабочка прекрасна только тогда, когда она застыла. Когда она летает, её не разглядеть. А здесь, под стеклом, она становится вечной. Рика смотрела на одну из девушек — совсем юную, лет шестнадцати, с длинными светлыми волосами. Девушка смотрела прямо на неё, и в её глазах была мольба. Помоги мне. Рика почувствовала, как сердце сжимается. — А что происходит с ними после выставки? — спросила она. — Их просто… отпускают? — Некоторые уходят. Некоторые остаются. Это зависит от них и от… коллекционеров. — Номура кивнул в сторону гостей. — Видите этих людей? Это ценители красоты. Они готовы платить за то, чтобы обладать уникальным экземпляром. Не физически, разумеется. Мы говорим об эксклюзивных контрактах, о спонсорстве, о поддержке. Девушки получают всё, о чём мечтают. А коллекционеры получают право сказать: «Эта бабочка — моя». Рика вспомнила слова Юми. «Он их продаёт». Значит, это правда. Не просто фотографии, не просто закрытые кастинги. Настоящая торговля людьми, замаскированная под искусство. — А что, если девушка захочет уйти? — спросила она. — Если она передумает? Номура посмотрел на неё долгим взглядом. — Контракт есть контракт. Если девушка нарушает условия, она теряет всё. Деньги, славу, будущее. И, конечно, она должна вернуть аванс. А суммы там очень большие. Не каждая семья может позволить себе такие расходы. — Значит, они в ловушке. — Они в безопасности, — поправил Номура. — Под защитой. Вы знаете, сколько девушек пропадает на улицах Токио каждый год? Их насилуют, убивают, выбрасывают. А мои бабочки живут в роскоши, их фотографируют лучшие фотографы, их лица украшают обложки журналов. Я даю им больше, чем они могли бы получить где-либо ещё. — А что, если они не хотят быть бабочками? — тихо спросила Рика. — Если они хотят быть просто девушками? Номура рассмеялся. — Никто не хочет быть просто девушкой, — сказал он. — Все хотят быть особенными. Я просто помогаю им осуществить мечту. Он оставил её и перешёл к другим гостям, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. Рика осталась стоять у витрины, глядя на девушку со светлыми волосами. Та смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. Рика незаметно нажала на брошь, активируя камеру. Она медленно прошла по залу, снимая каждую витрину, каждую девушку, каждого гостя. Некоторые из гостей оборачивались, смотрели на неё с любопытством, но никто не спрашивал, кто она. Здесь все были анонимны. В дальнем конце зала она заметила дверь, за которой, вероятно, было что-то ещё. Она направилась туда, но на полпути её остановил один из охранников. — Проход запрещён, — сказал он. — Только для персонала. — Извините, я искала туалет, — улыбнулась Рика. — Вам нужно вернуться в главный зал. Она кивнула и развернулась, но успела заметить, как дверь приоткрылась, и оттуда вышел человек в строгом костюме. Рика узнала его. Тот самый мужчина из службы безопасности, который предлагал ей сделку три месяца назад. Он был здесь, на выставке Номуры. Как гость. Как коллекционер. Он не узнал её в новом облике, но Рика почувствовала, как земля уходит из-под ног. Если служба безопасности здесь, значит, они не просто закрывают глаза на деятельность Номуры. Они участвуют в ней. Они покупают девушек. Рика вышла в главный зал, где гости уже начинали расходиться. Она смешалась с толпой, стараясь не привлекать внимания. Когда она уже почти достигла выхода, её окликнули: — Постойте. Она обернулась. Номура стоял у двери, глядя на неё с лёгким любопытством. — Вы так и не представились, — сказал он. — Как ваше имя? — Марина, — ответила Рика, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Марина… Вы очень похожи на одну мою старую знакомую. Только она была старше. И у неё был другой взгляд. Он подошёл ближе, и Рика почувствовала, как внутри всё холодеет. — Вы не Марина, — сказал он тихо. — Я знаю всех девушек, которые приходят на мои выставки. Я их отбираю лично. А вас я не отбирал. — Я получила приглашение, — сказала Рика, показывая конверт. — Приглашение можно перепродать. Или передать. — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего тёплого. — Вы кто? Журналистка? Частный детектив? Или просто любопытная? Рика молчала, оценивая расстояние до выхода. Дверь была в трёх метрах, но между ней и выходом стояли два охранника. — Я не сделала ничего противозаконного, — сказала она. — Я просто пришла посмотреть на выставку. — Вы пришли не просто посмотреть. Вы снимали. — Он кивнул на её брошь. — Я заметил, как вы нажимали на неё. Умно. Но недостаточно умно. Он сделал знак охранникам, и они двинулись к ней. Рика отступила на шаг, но понимала, что убежать не успеет. Тогда она сделала единственное, что пришло в голову. — Если вы меня тронете, — сказала она громко, так, чтобы слышали другие гости, — эти записи уйдут в полицию, в прессу, в интернет. Они уже отправлены. Номура замер. — Вы блефуете. — Проверьте. — Рика достала из сумочки телефон, показала экран. На нём был список контактов — Сато, Майко, Юми, несколько журналистов, с которыми она связалась заранее. — Как только я перестану выходить на связь, они получат всё. Видео, имена, адреса. Ваша коллекция перестанет быть тайной. В зале воцарилась тишина. Гости переглядывались, некоторые начали поспешно покидать зал. Номура смотрел на Рику с холодной яростью. — Кто вы? — спросил он. Рика сняла парик, отбросила его на пол. Волосы упали на плечи, и лицо её стало прежним. — Вы меня знаете, — сказала она. — Детектив Такахаси. Сестра Юки. Номура побледнел. — Вы… — Он не договорил. — Я поклялась, что уничтожу вас. И я это сделаю. Сегодня, завтра, через год. Я найду способ. Она развернулась и пошла к выходу. Охранники хотели её остановить, но Номура поднял руку. — Пусть идёт, — сказал он. — Она всё равно ничего не докажет. Девушки подписали контракты. Гости — уважаемые люди. А она — всего лишь бывший полицейский, которая незаконно проникла на частное мероприятие. — Посмотрим, — бросила Рика, не оборачиваясь. Она вышла на улицу, где её ждал Сато. Он увидел её без парика, взволнованную, но живую, и выдохнул с облегчением. — Всё в порядке? — спросил он. — Всё записано, — сказала Рика, показывая брошь. — Витрины, девушки, гости. В том числе наш знакомый из службы безопасности. — Это доказательство? — Это улика. Но не доказательство. Контракты подписаны, девушки «добровольно» участвуют. Номура чист. Как всегда. — Тогда что ты будешь делать? Рика посмотрела на здание, где за закрытыми дверями продолжалась выставка мёртвых бабочек. — Я пойду другим путём, — сказала она. — Если закон не может наказать его, я заставлю говорить тех, кто молчит. Тех, кто покупает. Тех, кто покрывает. Она достала телефон, открыла список контактов. Нажала на имя — один из журналистов, с которым она связалась накануне. — У меня есть материал, — сказала она в трубку. — Большой. О торговле людьми в высших кругах. Но мне нужна защита. И мне нужно, чтобы вы опубликовали это так, чтобы никто не смог замять. — Кто вы? — спросил голос на том конце. — Я та, кто видела витрину изнутри, — ответила Рика. — И я хочу разбить её. Она сбросила вызов и посмотрела на Сато. — Начинается самое трудное, — сказала она. — Теперь они будут охотиться на меня. — Знаю, — ответил Сато. — Поэтому я никуда не уйду. Они сели в машину и уехали, оставляя за спиной неон Роппонги, который горел в ночи, как маяк. Но теперь Рика знала: этот маяк ведёт не к спасению. Он ведёт в самое сердце тьмы, где за стеклянными витринами застыли бабочки, слишком красивые, чтобы жить, и слишком живые, чтобы быть мёртвыми. Она сжала в руке брошь с записью и поклялась себе: она освободит их всех. Даже если для этого придётся сжечь дотла весь этот прекрасный, жестокий мир, где лица девушек становятся витринами, а души — товаром.