Глава 10. Витрина открывается

Дни после ареста Номуры и Накамуры тянулись медленно, как густой сироп. Рика почти не выходила из дома, разбирала документы, отвечала на звонки следователей, давала показания. Она чувствовала странную опустошённость — не ту, что бывает после тяжёлой работы, а ту, что приходит, когда заканчивается война, которую ты вела всю жизнь. Юки была отомщена. Номура сидел в камере, ожидая суда. Накамура — тоже. Девушки из списка получали помощь. Казалось, всё шло к завершению. Но по ночам ей снилась Сибуя. Не тот неоновый рай, который она знала, а пустой перекрёсток, где не было ни души, только ветер гонял мусор по асфальту. На огромных экранах вместо рекламы крутились лица — Юки, Миюки, Айя, Рикако, Юми, Марина. Они смотрели на неё, открывали рты, но звука не было. А потом экраны гасли один за другим, и она просыпалась в холодном поту. На пятый день после ареста Номуры ей позвонил Мори. — Такахаси-сан, вам нужно приехать. Срочно. — Что случилось? — Я не могу говорить по телефону. Встретимся в офисе. Вы знаете где. Она приехала через час. Офис Мори находился в старом здании в районе Дзимботё, где пахло книгами и типографской краской. Журналист ждал её в комнате, заваленной бумагами, с тремя мониторами, на которых мелькали ленты новостей. — Садитесь, — сказал он, не поднимая головы. — Я нашёл кое-что. В документах Араки. — Что именно? — Он делал заметки. Карандашом, на полях. Я сначала не обратил внимания, думал, это просто пометки. Но сегодня перечитывал и заметил кое-что странное. Мори развернул один из мониторов, показал отсканированную страницу. Это был список имён — клиентов Номуры, тех, кто покупал девушек. На полях, мелким почерком, было написано: *«Он не знал. Никто не знал. Только она»*. — Что это значит? — спросила Рика. — Я не знаю. Но я нашёл ещё. Он пролистал другие страницы. На одной из них, рядом с именем Накамуры, было написано: *«Он думал, что убил её. Но он ошибался»*. На другой, рядом с фотографией Юки, — *«Она не та, кем кажется»*. Рика почувствовала, как по спине бежит холодок. — Араки что-то знал, — сказал Мори. — Что-то, чего не сказал вам. Или не успел сказать. — Вы думаете, он специально оставил эти заметки? — Я думаю, он пытался предупредить вас. Но не мог сделать это прямо. Может быть, боялся, что его заметки прочитают. Поэтому он спрятал их среди документов, надеясь, что вы найдёте их позже. Рика взяла распечатки, перечитала заметки. *«Она не та, кем кажется»*. О ком это? О Юки? О ком-то ещё? — Есть ещё кое-что, — сказал Мори. — Я проверил записи с камер наблюдения в районе, где жила ваша сестра, в ночь её смерти. Я получил их через знакомого в полиции. Официально их не было в деле. Но я нашёл одну. На экране появилось чёрно-белое видео. Плохое качество, но разобрать можно. Улица, подъезд, фонарь. Время: 23:47, дата — та самая ночь. — Смотрите, — сказал Мори. На видео появилась фигура. Женщина в плаще, с капюшоном. Она вошла в подъезд за две минуты до того, как туда вошёл Араки. А потом — через полчаса — вышла. Быстро, оглядываясь по сторонам. — Вы знаете, кто это? — спросил Мори. Рика всмотрелась. Фигура была невысокой, движения быстрыми, уверенными. Женщина. Кто-то, кого она не узнавала. — Нет, — сказала она. — Это не Накамура, не Араки. Кто-то ещё. — Я увеличил изображение. — Мори нажал клавишу, и лицо под капюшоном стало чуть чётче. — Посмотрите внимательно. Рика подошла ближе к экрану. Сердце её забилось чаще. Она узнала эти глаза, этот разрез губ, эту линию скул. Но это было невозможно. — Харуко, — прошептала она. — Это Харуко Танака. Мори кивнул. — Та самая женщина, которая передала вам документы. Мать Рикако Танабэ. Бывшая секретарша Номуры. Которая сказала, что видела, как Накамура столкнул вашу сестру. — Вы думаете, она была там? — Я думаю, она была не просто там. — Мори открыл другую папку. — Я проверил её. Харуко Танака. Настоящее имя — Харуко Сато. Никакого отношения к Рикако Танабэ. Она не её мать. Рикако Танабэ была единственной дочерью в семье, и её мать умерла за два года до смерти дочери от рака. Рика села на стул. — Кто же она? — Я нашёл её фотографию в архивах агентства «Бабочка». Она работала там с самого открытия. Не секретаршей. Она была… ассистентом Номуры. Тем же, кем позже стала ваша сестра. Она находила девушек. Приводила их. Убеждала. — Но она говорила, что Рикако была её дочерью. Что она хотела отомстить. — Она лгала. — Мори помолчал. — Я думаю, она была тем, кто стоял за всем этим. Не Номура. Не Накамура. Она. — Почему вы так думаете? — Потому что в заметках Араки есть ещё одна фраза. Я нашёл её только что. В самом конце, на последней странице, совсем мелко. — Он развернул монитор. — Вот: *«Она создала его. Она создала всех нас. Бойтесь её»*. Рика смотрела на эти слова, и всё вставало на свои места. Харуко, которая появилась в парке Уэно, которая дала ей адрес Араки, которая передала документы. Которая сказала, что видела, как Накамура толкнул Юки. Которая плакала на скамейке у колокола, рассказывая о своей погибшей дочери. — Она использовала меня, — сказала Рика. — Всё это время она использовала меня, чтобы уничтожить Номуру и Накамуру. — Или чтобы уничтожить улики, которые могли указать на неё, — добавил Мори. — Подумайте: после того как вы забрали документы и статья вышла, все смотрят на Номуру. На Накамуру. Никто не ищет женщину с обожжённым лицом, которая исчезла сразу после передачи вам папки. — Где она сейчас? — Я пытался найти. Её телефон отключён. Квартира, которую она снимала в Асакусе, пуста. Соседи говорят, она съехала три дня назад, в ночь после вашей встречи у колокола. Рика встала, прошла к окну. Внизу шумела улица, люди спешили по своим делам, не зная, что где-то среди них ходит женщина, которая, возможно, была умнее, хитрее и опаснее всех, кого она преследовала. — Что теперь? — спросил Мори. — Мы должны найти её. До того, как она исчезнет навсегда. — Как? У нас нет ничего, кроме этих заметок и старой фотографии. — У нас есть вы, — раздался голос с порога. Они обернулись. В дверях стоял Сато. Он опирался на трость, лицо было бледным, но глаза горели. — Сато! — Рика подбежала к нему. — Ты что здесь делаешь? Тебе нужно лежать. — Я выписался. — Он усмехнулся. — Сказал врачам, что у меня неотложное дело. Они не спорили. — Он посмотрел на экран, на фотографию Харуко. — Я знаю эту женщину. Не по делу. Я видел её раньше. Много лет назад, когда только начинал работать в полиции. — Где? — В участке Сибуя. Она приходила… с дочерью. Девочка лет четырнадцати, очень красивая. Женщина хотела заявить о пропаже. Но девочку нашли через два дня. Она сбежала из дома, чтобы стать моделью. Женщина была в ярости. Говорила, что эти агентства крадут детей. Я помню её лицо. Тогда на нём не было шрамов. — Это была её настоящая дочь? — спросил Мори. — Не знаю. Дело закрыли быстро. Девочка вернулась, через месяц снова сбежала. Потом её нашли… — Сато помолчал. — В сточной канаве в Роппонги. Убита. Дело так и не раскрыли. Рика почувствовала, как всё внутри сжимается. — Её дочь убили, — сказала она. — И после этого она пошла работать к Номуре. Чтобы найти убийц. Или чтобы стать одной из них. — Или чтобы создать свою коллекцию, — добавил Мори. — Заметки Араки: *«Она создала его»*. Может быть, она не просто работала на Номуру. Может быть, она сделала его тем, кем он стал. Рика вспомнила слова Харуко на скамейке у пруда: *«Я была секретарём Харуки Номуры пятнадцать лет. С того самого дня, как он открыл студию в Сибуя»*. Она не просто работала на него. Она формировала его. Находила девушек, учила его, как с ними обращаться, как превращать их в бабочек. А потом, когда он стал слишком самостоятельным, или когда она решила, что пришло время мести, — она уничтожила его. — Она хотела, чтобы Номура упал, — сказала Рика. — Но не ради справедливости. Ради того, чтобы занять его место. Или чтобы скрыть свою роль. — Или чтобы отомстить за дочь, — заметил Сато. — Мы не знаем. — Мы узнаем, когда найдём её. --- Они искали Харуко три дня. Мори поднял все свои источники, Сато подключил старых знакомых в полиции, Рика объехала все места, которые были связаны с ней — храм Сэнсодзи, бар «Фудзи», адрес, который она указала как свой. Везде было пусто. Соседи не видели её, камеры наружного наблюдения зафиксировали, как она выходит из дома в ночь после встречи у колокола и исчезает. На четвёртый день Рика получила письмо. Обычный конверт, опущенный в почтовый ящик её квартиры. Без обратного адреса. Внутри — фотография и записка. На фотографии была Юки. Молодая, улыбающаяся, в белом платье — том самом, которое Рика нашла в коробке. Но на этом снимке Юки стояла не в студии и не дома. Она стояла на крыше, на фоне ночного Токио, и рядом с ней была женщина с обожжённым лицом. Харуко. Они держались за руки и улыбались, как подруги. На обороте было написано: *«Приходите одна. Туда, где всё началось. Сибуя. Перекрёсток. Полночь»*. Рика смотрела на фотографию, и мир плыл перед глазами. Юки знала Харуко. Они были близки. О чём говорила сестра? Что она рассказывала этой женщине? И почему Харуко ждала пятнадцать лет, чтобы прийти к ней? Она позвонила Сато. — Она прислала приглашение. Сибуя. Полночь. — Это ловушка, — сказал Сато. — Ты не пойдёшь. — Пойду. — Тогда я с тобой. — Она просила одну. — Она всегда просит одну. А потом люди исчезают. Я буду рядом. На этот раз — совсем рядом. --- Сибуя в полночь была другой. Не той сверкающей витриной, которую Рика знала, а притихшей, почти пустой. Огни горели, но толпа схлынула, и только редкие прохожие пересекали знаменитый перекрёсток, спеша к последним поездам. Рика стояла у входа в здание «109», того самого, где четыре месяца назад она впервые увидела афишу с кастингом. Тогда она была полицейским, который искал правду. Теперь она была частным детективом, который нашёл правду и понял, что это только начало. Она ждала. Сато был где-то в тени у станции, с пистолетом, который он не имел права носить, но который ему дал старый друг из отдела. Если что-то пойдёт не так, он будет здесь через минуту. В 12:00 на огромном экране над перекрёстком загорелась надпись: *«Бабочки улетают в полночь»*. А потом экран погас. И все экраны вокруг погасли один за другим, погружая Сибуя в темноту, какой Рика никогда не видела. Только свет фонарей и редкие окна зданий. Из темноты вышла Харуко. На ней было то же тёмное кимоно, что и в храме, но лицо её было открыто, и шрамы на левой щеке казались в полумраке серебряными. — Вы пришли, — сказала она, подходя. — Я знала. — Вы убили мою сестру, — сказала Рика, и голос её был твёрдым. — Не Накамура. Вы. Харуко остановилась. В её глазах не было страха — только печаль. — Вы умнее, чем я думала, — сказала она. — Или ваш журналист умнее. Не важно. — Зачем? — спросила Рика. — Зачем вы убили её? — Я не убивала Юки. — Харуко покачала головой. — Я любила её. Она была… она была как дочь. Та, которую я потеряла. — Вы были в её доме в ту ночь. Камера засняла вас. — Я была там, чтобы спасти её. — Голос Харуко дрогнул. — Она позвонила мне. Сказала, что Араки идёт к ней, что Номура узнал о её сотрудничестве со службой безопасности. Она боялась. Я пришла, чтобы забрать её. Но когда я вошла, Араки уже был там. Он держал её за руку, она вырывалась. Я хотела вмешаться, но потом пришёл Накамура. Он… он оттолкнул её. Она упала. Я видела это. Я стояла в коридоре, и я видела. — Почему вы не сказали? — Потому что я думала, что смогу использовать это. — Харуко подняла голову, и в её глазах блеснули слёзы. — Накамура был сильным. Номура был сильным. Я была никем. Но я знала их секреты. Я собирала их годами. И когда Юки умерла, я поняла: я должна уничтожить их. Не ради правосудия. Ради неё. — Вы использовали меня. — Я использовала вас, чтобы сделать то, на что у меня не хватило сил. Вы были её сестрой. Вы имели право. — А теперь? Теперь вы хотите уничтожить меня? Харуко шагнула ближе. Рика не отступила. — Я хочу, чтобы вы знали правду, — сказала Харуко. — Всю правду. Не ту, что вы нашли в документах. А ту, что знаю я. Она протянула руку. В ладони лежал старый телефон — маленький, потёртый, с треснувшим экраном. Рика узнала его. Это был телефон Юки. — Я взяла его в ту ночь, — сказала Харуко. — Пока Араки и Накамура спорили, кто будет звонить в полицию. Я забрала его. В нём есть всё. Сообщения, записи, фотографии. То, что она не успела передать службе безопасности. То, что доказывает, кто на самом деле убил её. Рика взяла телефон, включила. Экран засветился. Последнее сообщение было адресовано ей. *«Рика, если ты это читаешь, значит, меня нет. Не ищи виноватых. Не мсти. Просто живи. Ты сильнее, чем я. Ты всегда была сильнее. Я люблю тебя. Юки».* Рика смотрела на эти слова, и слёзы текли по её лицу, и она не вытирала их. — Теперь вы знаете, — сказала Харуко. — Я не убивала её. Я пыталась её спасти. И не смогла. — Почему вы ждали так долго? — Потому что я была трусихой. Потому что я боялась. Потому что я думала, что смогу справиться сама. Но я не смогла. Она повернулась, собираясь уйти. — Харуко-сан, — окликнула её Рика. — Полиция ищет вас. Вы не сможете скрываться вечно. — Я и не буду. — Женщина обернулась, и впервые Рика увидела на её лице улыбку. — Завтра утром я приду в прокуратуру. Я расскажу всё. О себе, о Номуре, о Накамуре, о всех, кто покупал девушек. Я расскажу, как создавала эту систему. И как уничтожила её. — Они посадят вас. — Я знаю. — Она посмотрела на небо, где в разрывах облаков виднелись звёзды. — Но я стара. И я устала. Пятнадцать лет я носила это лицо — лицо, которое она обожгла мне, когда я пыталась остановить её. Моя дочь. Настоящая. Она сделала это со мной, а потом убежала и умерла в канаве. Я думала, что виноваты другие. Но я виновата сама. Я научила её, что красота — это всё. И она поверила. Она замолчала, глядя на тёмные экраны, которые когда-то светились лицами бабочек. — Завтра я всё скажу, — повторила она. — А сегодня… сегодня я прощаюсь. Она повернулась и ушла в темноту, растворившись в пустых улицах Сибуя, как тень, которая наконец обрела покой. Рика осталась стоять на перекрёстке, сжимая в руке телефон сестры. Над головой зажёгся первый экран, потом второй, третий — неон возвращался, наполняя город светом. Лица девушек снова смотрели с высоты, улыбаясь, маня, обещая. Но Рика знала: теперь она видит не только витрину. Она видит тех, кто за ней стоит. И тех, кто пытается разбить стекло.