Глава 11. Пустая клетка

Утро началось с телефонного звонка, который разорвал тишину квартиры Рики как выстрел. Она схватила трубку, ещё не проснувшись до конца, и услышала голос Сато — хриплый, сбивчивый, такой, каким она не слышала его никогда. — Рика, включи новости. Срочно. — Что случилось? — Номура исчез. Из тюрьмы. Сегодня ночью. Она села на кровати, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Как? Он же был в одиночной камере, под охраной. — Никто не знает. Камеры отключились на двадцать минут. Когда заработали, его уже не было. Охранники без сознания, дверь открыта. — Это невозможно. — Возможно, если у тебя есть деньги и связи. А у него и того, и другого достаточно. Рика включила телевизор. Все каналы показывали одно и то же — здание следственного изолятора в Токио, полицейские кордоны, взволнованные лица чиновников. Бегущая строка сообщала: *«Харуки Номура, обвиняемый в торговле людьми, сбежал из-под стражи. Ведётся поиск»*. Она набрала номер Мори. Журналист ответил сразу, будто ждал звонка. — Вы видели? — Да. Как это могло случиться? — Пока официальная версия — сбой системы безопасности. Но я уже разговаривал с источником в управлении. Камеры отключили не извне. Кто-то внутри дал команду. — Кто? — Тот, у кого есть доступ к системе. Накамура под стражей, но у него остались люди на воле. Или кто-то ещё. — Харуко? — Я думал об этом. Но она собиралась сдаться сегодня утром. Я ждал её звонка. Её нет. — Может быть, она передумала. — Или она никогда не собиралась сдаваться. Может быть, её признание было частью плана. Отвлечь внимание, пока Номуру вывозят. Рика почувствовала, как всё внутри сжимается. — Если они вместе, — сказала она, — это хуже, чем мы думали. — Я проверяю все камеры по городу, аэропорты, вокзалы. Но если они ушли через подземные ходы или частный транспорт… — Они уже далеко. — Скорее всего. Она сбросила вызов, быстро оделась. В голове крутилась одна мысль: Харуко не собиралась сдаваться. Её появление на перекрёстке было прощанием не с жизнью, а с ролью. Она играла до конца, а теперь исчезла вместе с Номурой. Но зачем ему помогать? Или он помог ей? Рика выбежала на улицу, поймала такси. Назвала адрес участка, где работала раньше. Ей нужно было увидеть всё своими глазами. --- У здания следственного изолятора было не протолкнуться. Полицейские кордоны, толпы журналистов, машины с мигалками. Рика прошла через оцепление, показав старое удостоверение — его не аннулировали, хотя она уволилась. Знакомый сержант пропустил её внутрь. В коридорах царила паника. Начальство металось, отдавая противоречивые приказы. Рика поднялась на этаж, где содержался Номура. Камера была открыта, внутри работали криминалисты. Она заглянула через плечо. Камера была пуста. Кровать аккуратно застелена, на столе — нетронутая еда. Всё выглядело так, будто заключённый просто встал и вышел. Никаких следов борьбы, никаких повреждений. — Такахаси-сан? Она обернулась. Перед ней стоял молодой детектив, которого она помнила по своему отделу — Накамура-кун, однофамилец арестованного чиновника. — Вы здесь? — удивился он. — Я думал, вы уволились. — Уволилась. Но это дело я вела. Расскажите, что произошло. Он огляделся, понизил голос. — В три часа ночи отключились камеры. Система показала сбой. Дежурный офицер пошёл проверить — его нашли в туалете, без сознания. Охранник у камеры тоже был отключён. Дверь открыта, камера пуста. — Кто имел доступ к системе? — Только начальник смены и его заместитель. Начальник смены — Аоки, его допрашивают. Он утверждает, что ничего не делал. Но его карточкой воспользовались в три пятнадцать. — Где Аоки? — Внизу, в кабинете. С ним работают. — Вы проверили, не уезжали ли сегодня ночью служебные машины? — Проверили. Одна выезжала в три двадцать. Водитель говорит, что ему позвонил Аоки и сказал срочно приехать. Когда он приехал, ворота были открыты, и кто-то сел в машину. Он не видел, кто. Думал, это начальник. — Куда поехала машина? — В порт. Мы нашли её на парковке у причала. Пустую. — Значит, они ушли морем. — Скорее всего. Катера, частные яхты — там много вариантов. Мы уже опрашиваем владельцев. Рика поблагодарила, вышла на улицу. Небо было серым, тяжёлым. Она набрала номер Мори. — Они ушли через порт. Ночью. На катере или яхте. — Я проверю записи камер в порту. Но если они подготовились заранее, они могли уйти на лодке без регистрации. — Харуко не звонила? — Нет. Её телефон отключён. Я проверил последний сигнал — он шёл из района порта, в три сорок утра. Потом замолк. — Они вместе. Она вывезла его. — Или он вывез её. Мы не знаем, кто кого. Рика стояла на тротуаре, глядя на здание изолятора, которое казалось теперь не крепостью, а дырявой клеткой. — Мори, — сказала она. — У вас есть доступ к базам данных? К спискам частных яхт, которые выходили в море этой ночью? — Есть знакомый в береговой охране. Но это займёт время. — У нас нет времени. Если они вышли в открытое море, через несколько часов они будут в международных водах. А там — Китай, Россия, Корея. Найти их будет невозможно. — Я позвоню. Ждите. Она ждала в машине, которую взяла напрокат. Дождь начинался и прекращался, и каждый раз, когда капли стучали по крыше, ей казалось, что это шаги. Шаги человека, который ушёл от правды. Через полчаса Мори перезвонил. — Есть одна яхта. «Белый лебедь». Зарегистрирована на подставную компанию в Панаме. Выход из порта в три сорок пять. Направление — юго-восток. — Куда именно? — Судя по курсу, в сторону островов Идзу. Там много маленьких бухт, где можно спрятаться. Или перегрузиться на другое судно. — Береговая охрана уже знает? — Я передал информацию. Но они говорят, что нужно время на согласование. Международные воды, юрисдикция… — Пока они будут согласовывать, Номура исчезнет. — Я знаю. Рика посмотрела на карту в телефоне. Острова Идзу — цепочка вулканических островов к югу от Токио. Ближайший — Осима, часа три ходу на быстром катере. Если у них есть там сообщники, они могли уйти вглубь острова или пересесть на другое судно. — Мори, вы знаете кого-нибудь на Осиме? Рыбаков, частных перевозчиков? — Я знаю одного журналиста, который пишет про морские перевозки. Он может знать, кто там промышляет. Но это тоже время. — Давайте параллельно. Я еду в порт. Попробую найти катер. — Вы с ума сошли? У вас нет ни оружия, ни полномочий. — У меня есть желание не дать ему сбежать. Это тоже оружие. Она сбросила вызов, завела двигатель и поехала к порту. --- В порту было тихо. Дождь усилился, и серые воды Токийского залива сливались с небом. Рика нашла причал, откуда вышла яхта, — пустая стоянка, только маслянистые разводы на воде. Рядом стоял пожилой рыбак, чинил сети под навесом. — Извините, — обратилась она к нему. — Вы не видели, кто уходил на яхте этой ночью? Рыбак поднял голову. Лицо его было морщинистым, глаза выцвели от солнца и ветра. — Видел. Двое. Мужчина и женщина. Она управляла. — Она? Вы уверены? — Уверен. Я здесь сорок лет, знаю каждую лодку. Она подошла, открыла люк, помогла ему спуститься. Он плохо шёл, опирался на неё. Потом она отдала швартовы и вывела яхту сама. — Вы запомнили, как она выглядела? — Женщина в плаще. Лица не видел. Но она двигалась уверенно. Опытный моряк. — А он? Мужчина? — Высокий, худой. В тёмном. Опирался на трость. Или на неё. Рика поблагодарила, отошла к воде. Значит, Харуко управляла яхтой. Номура был слаб, нуждался в помощи. Она везла его не как союзница, а как конвоир. Или как палач. Она набрала Мори. — Я нашла свидетеля. Харуко вела яхту. Номура был болен или ранен. — Это меняет дело. Может быть, она не помогала ему бежать. Может быть, она его похитила. — Зачем? — Месть. Она говорила, что хочет, чтобы его судили. Может быть, она решила, что тюрьма — это слишком мягко. — Или она хочет вывезти его туда, где никто не найдёт, и сделать с ним то, что он делал с другими. — Вы думаете, она способна на убийство? — Я думаю, она способна на всё. Она ждала пятнадцать лет. Мори помолчал. — Береговая охрана всё ещё тянет. Но у меня есть знакомый капитан на Осиме. Он может выйти на перехват, если они пойдут к острову. Но ему нужно время. — Сколько? — Часа два. — У нас нет двух часов. Я найду катер и пойду сама. — Такахаси-сан, это безумие. — Я знаю. Она обошла причалы, расспрашивая рыбаков. На третьем пирсе нашла пожилого мужчину, который согласился выйти в море за пятьдесят тысяч иэн. Его катер был старым, но двигатель работал ровно. — Куда идём? — спросил он, когда они отчалили. — На юг. К островам Идзу. Ищем яхту «Белый лебедь». — Белый лебедь? — Он усмехнулся. — Красивое название для такой грязной истории. — Вы что-то знаете о ней? — Знаю, что она часто выходит по ночам. И не с туристами. Люди, которые на ней ходят, не любят, когда их видят. — Вы знаете, куда она идёт? — Если они держат курс на Осиму, то, скорее всего, в бухту Хабу. Там есть старый отель, закрытый много лет. Но я слышал, там иногда останавливаются люди, которые не хотят, чтобы их нашли. — Отвезите меня туда. — Опасно, — сказал рыбак, но добавил газу. --- Бухта Хабу оказалась маленькой, окружённой скалами. На берегу стояло несколько старых зданий, одно из которых — трёхэтажный отель с выбитыми окнами. Яхты не было видно, но у пирса качалась моторная лодка. — Она здесь, — сказал рыбак. — Яхта, наверное, на якоре за мысом. А они на берегу. — Ждите меня, — сказала Рика. — Если через час не вернусь, звоните по этому номеру. — Она протянула ему визитку Мори. — Вы сумасшедшая, — повторил рыбак, но кивнул. Рика сошла на берег. Дождь здесь был сильнее, и скалы блестели, как чёрное стекло. Она подошла к отелю, прислушалась. Тишина. Только ветер и море. Дверь была не заперта. Она вошла в полумрак, пахнущий плесенью и солью. В холле стояла старая мебель, накрытая простынями. Где-то наверху скрипнула половица. Рика поднялась по лестнице. На втором этаже была открыта одна дверь. Она заглянула. Комната была обставлена как жилая — кровать, стул, стол. На столе — свеча, почти догоревшая. На кровати лежал Харуки Номура. Он был без сознания, с бинтами на запястьях, бледный, но живой. Рядом с ним сидела Харуко. Она подняла голову, когда Рика вошла. В её руке был нож. — Вы пришли, — сказала она спокойно. — Я знала. — Что вы делаете? — Рика сделала шаг вперёд. — Не подходите. — Харуко подняла нож. — Я не хочу причинять вам боль. Но я должна закончить. — Что закончить? — То, что начала пятнадцать лет назад. — Она посмотрела на Номуру. — Он убил мою дочь. Не руками. Но он создал мир, который убил её. Он научил её, что красота — это всё. Он сделал из неё бабочку. А бабочки живут недолго. — Если вы убьёте его, вы станете такой же, как он. — Я уже такая же. — Харуко улыбнулась, и в улыбке её была бесконечная печаль. — Я помогала ему. Я находила девушек. Я учила их молчать. Я смотрела, как они исчезают. И ничего не делала. Потому что он обещал, что моя дочь станет звездой. А она стала трупом. — Харуко-сан, — Рика медленно приближалась, — вы не убийца. Вы мать, которая потеряла ребёнка. Но убийство не вернёт её. — Я знаю. — Голос Харуко дрогнул. — Но если он останется жив, он найдёт способ выйти на свободу. У него есть деньги, связи. Он купит судей, адвокатов. Через год он будет на свободе и начнёт новую коллекцию. — Этого не случится. Доказательства опубликованы. Весь мир знает его имя. Он никогда не сможет вернуться. — Вы так думаете? — Харуко посмотрела на неё с жалостью. — Вы наивны, Такахаси-сан. Деньги стирают всё. Имена, лица, преступления. Через год все забудут. А он откроет студию в Шанхае или Сингапуре, и новые бабочки будут умирать в витринах. — Не будут. — Рика подошла вплотную. — Потому что я не дам. — Чем вы можете помешать? — Тем, что я здесь. Тем, что я знаю. Тем, что я буду говорить, пока меня слышат. Вы научили меня, что правда сильнее страха. Харуко смотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно опустила нож. — Вы очень похожи на неё, — сказала она. — На Юки. У неё тоже были такие глаза. Она хотела всё исправить. И за это её убили. — Не вы. Не Накамура. Система. Но мы можем её изменить. — Вы верите? — Я должна верить. Харуко положила нож на стол, подошла к окну. За стеклом шумело море, и дождь барабанил по крыше. — Заберите его, — сказала она. — Отвезите обратно. Пусть судят. Пусть гниёт в тюрьме. Я больше не хочу быть судьёй. — А вы? Вы пойдёте со мной? — Я пойду. Я расскажу всё. Как создавала эту систему. Как уничтожала её. Пусть меня тоже судят. Рика подошла к Номуре, проверила пульс. Он был жив, просто очень слаб. — Он потерял много крови, — сказала она. — Что вы сделали? — Перерезал вены. Хотел умереть, когда понял, что я вывезла его. Сказал, что тюрьма хуже смерти. Я перевязала, но не стала звать врача. — Вы хотели, чтобы он умер? — Я хотела, чтобы он решил сам. — Она посмотрела на его бледное лицо. — Он выбрал смерть. Но я не дала ему умереть. Потому что это было бы слишком легко. Они вынесли Номуру к лодке. Рыбак помог погрузить его, глядя на всё с удивлением, но не задавая вопросов. Харуко села на корме, глядя на удаляющийся берег. — Куда мы его везём? — спросил рыбак. — В Токио. В больницу. А потом в тюрьму, — сказала Рика. Они шли обратно по серому морю, под дождём. Рика сидела рядом с Харуко, и они молчали. Вдалеке показались огни Токио — миллионы огней, которые никогда не гаснут. — Такахаси-сан, — сказала Харуко. — Вы простите меня? Рика посмотрела на неё. — Я не могу простить. Но я могу понять. И я могу быть свидетельницей того, что вы сделали, чтобы исправить зло. — Этого достаточно. Они вошли в порт, где их ждали полицейские. Мори вызвал береговую охрану, и теперь причал был оцеплен. Номуру увезли в больницу под конвоем. Харуко сама пошла к следователям, протягивая руки для наручников. Рика стояла на пирсе, глядя, как уезжают машины. Дождь кончился, и в разрывах облаков показалось солнце. Оно осветило воду, превратив её в золотую дорожку, ведущую к горизонту. Телефон завибрировал. Сообщение от Сато: *«Ты в порядке?»* Она набрала ответ: *«В порядке. Номура в больнице. Харуко арестована. Всё кончено»*. Ответ пришёл через минуту: *«Никогда не говори “всё кончено”. Это только начало»*. Рика улыбнулась, убрала телефон. Солнце светило, и ей казалось, что она слышит смех Юки — тихий, далёкий, как шум моря.