Часть 9

Сцена: Съемки Готического зала. Камеры включены. Марат стоял в центре круга, потирая запястья, которые всё еще покалывало от невидимых «оков» Семёна. Он бросил короткий, горящий взгляд на Лескова, стоявшего в тени, а затем медленно перевел взор на Сотникову. — Знаете, — голос Башарова разнесся под сводами зала, звеня опасной медью, — сегодня мы говорим о честности. О том, как экстрасенсы видят истину. Но видим ли её мы, ведущие и судьи? Вера выпрямилась, предчувствуя удар. Её рука непроизвольно сжала край стола. — Вера Михайловна, — Марат подошел к её креслу почти вплотную. — Вы сегодня были удивительно строги к Семёну. Но я задаюсь вопросом: это холодный расчет судьи или… страх за того, кто вам по-настоящему дорог? В зале повисла тяжелая тишина. Ангелина Изосимова, стоявшая в ряду участников, вскинула голову, её взгляд встретился с глазами Веры. — К тому, что вы, Вера, превратили этот проект в свою маленькую крепость для защиты Ангелины, — отчеканил Башаров, глядя прямо в объектив камеры. — Вы топите сильнейших, таких как Семён, просто чтобы расчистить путь той, с кем проводите все вечера вне съемок. Ваша «объективность» — это всего лишь маска для ваших чувств к Изосимовой. По залу пронесся шепот. Ангелина шагнула вперед, её пальцы судорожно сжались, а Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Месть Марата была публичной, грязной и филигранной. Он наклонился к самому уху Веры и прошептал так, чтобы не услышали микрофоны: — Я же говорил, что уничтожу. Семён может владеть моим телом, но мой язык всё еще жалит больно. В этот момент Семён Лесков сделал шаг из тени. Его лицо было непроницаемым, но воздух вокруг Марата внезапно стал ледяным. — Марат, — негромко произнес Семён, и Башаров вдруг закашлялся, словно его горло перехватила невидимая рука. — Ты заигрался. Вере не нужно оправдываться. А тебе… тебе стоит вспомнить, чьё слово здесь последнее.