Часть 10

Сцена: Коридоры съемочного павильона. Сразу после съемок. Ангелина стремительно шла к выходу, её черная мантия развевалась, а в глазах кипела ярость. Вера пыталась догнать её, окликая по имени, но путь ей преградил Марат. Он выглядел измотанным после магического давления Семёна, но на его губах играла торжествующая усмешка. — Дай пройти, Марат! — выдохнула Сотникова, её голос дрожал. — Ты и так наговорил лишнего под камерами. — Лишнего? Нет, Вера, я только начал, — он обернулся к Ангелине, которая остановилась в нескольких шагах. — Ангелина, постой. Ты ведь думаешь, что она топила Семёна ради твоей победы? Что это такая форма любви и преданности? Изосимова медленно обернулась. Её взгляд был тяжелым, пронизывающим. — Мне не нужны подачки. Я пришла сюда за честной битвой, а не за интригами в жюри. — О, дело не в честности, — Марат сделал шаг к Ангелине, понизив голос до доверительного шепота. — Вера не просто «помогает» тебе. Она тебя контролирует. Знаешь, почему она не дала Семёну пройти? Потому что он видел вас насквозь. Он знал о каждом твоем шаге, о каждой слабости, которую Вера выуживала у тебя в «доверительных» беседах по вечерам, а потом сливала редакторам, чтобы те строили испытания под тебя. Вера замерла, её лицо стало мертвенно-бледным. — Марат, это ложь! Я никогда... — Ложь? — Башаров вытащил телефон и нажал на воспроизведение аудиосообщения. Из динамика раздался голос Веры, вырванный из контекста старого разговора: «...Ангелина слишком уязвима в темах семьи, нужно сделать так, чтобы сегодня это не всплыло, я прикрою её в жюри, чего бы это ни стоило». Ангелина слушала, и её лицо превращалось в ледяную маску. Для неё, гордой и независимой ведьмы, мысль о том, что её «опекают» как слабую куклу, была невыносима. — Ангелина, послушай, это не так... — Вера протянула руку, но Изосимова резко отшатнулась, словно от удара. — Не смей ко мне прикасаться, — прошипела Ангелина. — Твоя любовь — это удавка, Вера. Ты ничем не лучше тех, кто плетет заговоры. С сегодняшнего дня ты для меня — никто. Только судья, чей голос я презираю. Ангелина развернулась и ушла, не оглядываясь. Вера осталась стоять в пустом коридоре, чувствуя, как внутри всё рассыпается в прах. В конце коридора в тени стоял Семён Лесков. Он видел всё. Его пальцы медленно сжались в кулак, и в этот момент лампы над головой Марата с громким треском лопнули, осыпая его стеклянным дождем.