Кнут и пряник

С одной стороны, я отдохнул, с другой — теперь я не знаю, что ждать от преподавательницы. Вздохнув, говорю зеленому, чтобы в столовую он шел без меня. И, выйдя из аудитории, стал изучать план здания в поисках места, где можно покурить и не огрести за это. В университете отсутствовали курилки, что, в принципе, и ожидалось от места, на территории которого запрещено курение. Но все эти шумные люди, все мои мысли по поводу внепланового сна угнетали. Решив попытать удачу, спускаюсь на первый этаж и направляюсь к одному из запасных выходов. С надеждой толкнув дверь, обнаруживаю, что она не заперта. Выход вел во внутренний двор: людей не было, а единственная лавочка была не просматриваема из окон и, если я все правильно прикинул, вне зоны действия камер. То, что нужно. Не веря своей удаче, я сажусь на лавку и привычно достаю и поджигаю сигарету. Вдыхая терпкий табачный дым, осознаю, что не знаю, куда идти. Расписание висело у входа, на нем же были номера аудиторий. Вот только как идет нумерация в нескольких корпусах, я понятия не имею. Ладно, позже разберусь. Докурив, я просто решил немного посидеть в спокойной тишине. — Котяра! — неожиданный крик пронзил мой слух. Обернувшись, обнаруживаю Марту, немного позади Эрнеста. — ХВАТИТ МЕНЯ ПУГАТЬ УЖЕ СЕГОДНЯ! — Ты почему в столовую не пошёл? Её вопрос казался простым, но что на него ответить? Курил? Сдаст же, староста как-никак. — Нуу… — Курил он здесь, не чуешь? — со злобной ухмылкой Эрнест демонстративно принюхивается. Что? Он сдал меня? Я не ожидал от него, мы ведь ладили вроде… Удар сзади — это не оборот речи, а реальный удар, причем не слабый, да такой, что из глаз посыпались искры. От такого я потерял дар речи. Что, мать твою, сегодня происходит?! Я посмотрел на источник подзатыльника. Выдра выглядела очень злой. — Ты теперь сдашь меня деканату? — Ты уже получил свое, — огрызнулась Марта, демонстративно отвернувшись. Я уткнулся в ладони, пытаясь переварить, что же сейчас все-таки произошло. — Эй! — я вновь обернулся и поднял взгляд на старосту. — Держи, не сиди голодом и тем более не кури на пустой желудок, да и вообще не кури, кретин. Она протянула мне бумажный пакет с какой-то булкой. Машинально отвечаю: — Я не голоден. — Я не подкармливаю тебя, а проверяю, съедобна ли выпечка в буфете. Мне было нечего на это возразить, да и, если честно, есть все-таки хотелось. Я откусываю кусок: булка все еще теплая, мягкая, а на вкус сладкая. — Ну как? — Вкусно… Спасибо, я верну деньги. — Не стоит, ты выступаешь в качестве подопытного, — и обратилась к Эрнесту: — Пошли на пару. Они шли впереди, я плелся сзади. Опыт был изматывающий, не из приятных. Всю пару я обдумывал, что она не такая уж и злая, даже накормила. Изредка я писал то, что рассказывал препод, но предметом я не был увлечен: мой взгляд приковало окно, а мысли занял поступок лягушки и выдры. В конце пары, пока я пытался разобрать свой же почерк, я почувствовал тычок от Эрнеста. Он с улыбкой кивнул на окно. — Иди нахер, — раздраженно выдыхаю я, чувствую, как закипаю. — Молись, чтобы он закончился к концу четвертой. По правде говоря, молиться надо было мне. Полчаса тратить на сушку хвоста — сомнительная перспектива, хотя ходить с мокрой тряпкой еще хуже. На второй паре по базам данных все мои мысли были о погоде и дороге в общагу. Уши упорно игнорировали «Введение в базы данных. Применение и назначение». Изредка ловя взгляд Эрнеста, досидел до конца пары в надежде на конец ливня. У турникета при выходе зеленая падла с ухмылкой посмотрела на меня. — Молчи, — предупреждаю я, опередив его язвительность. Но, несмотря на его молчание, улыбка, которая, казалось, занимала 70% его лица, раздражала как ничто другое. Все еще не теряя надежды, я спрашиваю: — Мы можем посидеть минут 15? Может, закончится все-таки… На мгновение задумавшись, Эрнест дает ответ: — Я никуда не тороплюсь, почему бы и нет. Мы сидели на мягком диване уже 10 минут, я боролся со сном, а зеленый читал очередную книгу. Я почувствовал знакомый тычок в бок — его взгляд был направлен на лестницу. Боевая выдра! Но сейчас-то я без сигареты, не докопается. Она шла с собрания старост — вот ведь не впадлу: мало ей этажа, так еще и группу захватила. Подойдя к нам, она первым делом серьезно посмотрела на меня: — Будешь тянуть средний балл группы вниз — с дежурства по этажу не выйдешь. — Это злоупотребление властью! — возразил я, не понимая, почему ко мне опять придираются. — Это санкции, — парировала Марта и обратилась к моему соседу: — Эрнест, на пару слов. И они ушли… под дождь… Водоплавающие, блин. В коридоре на выходе почти пусто: у многих еще пара, а те, кто освободился, уже убежали домой, спеша из-за ливня. Я один. Внутри возникло странное ощущение: смесь облегчения и тоски. Эти двое что-то обсуждали, их лица были серьезные. Неожиданно Марта кивнула в мою сторону, Эрнест задумался, что-то ответил, и они вместе рассмеялись. Как бы я ни напрягал свои локаторы, слышал только электрический шум ламп и удары дождя о козырек крыльца. Эрнест жестом позвал меня. Что ж, видимо, я обречен быть промокшим. «Чтобы вызвать дождь, достаточно помыть машину», — всплыло в голове, когда я вспомнил про утреннюю сушку хвоста после душа. Выйдя на улицу, по моим ушам зарядила дробь дождя. Этот шум въедался в мозг. Злоебучий дождь, даже закурить нельзя. Так мы и прошли до общежития: они всю дорогу шли впереди, что-то обсуждая, а я пытался не сойти с ума от DDoS-атаки на мою голову. Когда мы вошли в блок, первая и единственная мысль была о том, что мне надо расслабиться. Я начал набирать ванну, а пока она набиралась, скинул и развесил мокрую одежду. После залез в горячую воду. Мышцы начали расслабляться, вода смывала весь накопленный стресс. Не хватает только сигареты.