ПОЖАР! (и другие способы проснуться к первой паре)

— ПОЖАР!! Я вскочил, как в жопу ужаленный. В правом ухе звенело, сердце колотилось, шерсть на хвосте стояла дыбом. — ЭРНЕСТ, КАКОГО ХУЯ?! — вскрикнул я, не видя ни дыма, ни огня, но зато отчетливо наблюдая широкую улыбку зеленого. — Марта сказала взбодрить и поднять тебя. Я решил убить двух зайцев одним поджогом, — самодовольно объяснил тот. — И кто теперь мне хвост будет укладывать? — высказал своё возмущение, тыча хвостом в лицо. — А ты его когда-то укладывал? — Нет, но тебе придется этим заняться, черт зеленый. Я накидываю халат и даю увесистый, профилактический подзатыльник лягушке. — Эй, за что?! — возмутился лягушонок, прекрасно осознавая причину возмездия. — Чтоб не расслаблялся. А теперь выйди, мне нужно одеться. После ухода поджигателя я оделся и по пути в ванную обратил внимание на настенные часы. — Эрнест, какого хрена так рано? Пары начинаются в восемь. — Я же говорил: Марта попросила пробудить лохматое чудище пораньше, — сказал Эрнест спокойным тоном. — Во-первых, сам ты мохнатое чудище. А во-вторых, мне бы хватило пятнадцати минут, а не полутора часа. — Лохматое, а не мохнатое. Да и лягушка по определению не может быть ни лохматой, ни мохнатой. Выйдя из душа, я спросил у Эрнеста, что вообще можно пожевать. Он молча кивнул в сторону тарелки с шедевром кулинарии на столе. — Хммм, раз уж этот смерд подает мне такие дары, он прощен за утреннюю провинность. Я уже собирался наброситься на тарелку, как Эрнест упрекнул меня. — Ты руки забыл помыть. — Какие к черту руки? Я только из душа вообще-то. — Ну, ладно. Просто такую высокую кухню разрешено употреблять только с чистыми лапами. — Какие у нас там пары сегодня? — вздыхаю я, отрезая кусок яичницы. — Две по матанализу и две по базам данных. Но сегодня просто знакомство, так что на расслабоне. До выхода еще час, я не нашел ничего лучше, чем просто поиграть на гитаре. Закрыв за собой дверь, возвращаюсь в комнату и беру гитару в чехле. Открываю чехол и… бля-я-я, струны. На дальнейшую замену струн и правку строя у меня ушло 15 минут. Каждый поворот колка сопровождался возмущенным скрипом. Недолго старушке осталось… Это старая гитара отца, я нашел ее на чердаке в 5 классе, когда после очередного дня издевательств хотелось просто скрыть свои слезы, свою слабость ото всех, остаться одному. Струны я попросил у отца, на следующий день он с улыбкой протянул мне новый комплект. Они были нейлоновые, не резали все еще нежные на тот момент пальцы, но и звучали ненатурально, пластмассово. На чердаке я стал появляться чаще, сидеть дольше. Сначала гитара была просто спутником, находилась рядом, когда мне было плохо, но со временем она начала захватывать меня. В ее корпусе, грифе, струнах и музыке я находил утешение. Я играл по привычке, закрыв глаза и погрузившись в воспоминания. А ведь когда-то мне требовалось вертеть головой, как придурку, чтобы уследить и за правой, и за левой рукой. Старое высохшее, местами потрескавшееся дерево придавало звучанию специфичность, но оно от этого не было хуже, скорее даже наоборот — оно ощущалось роднее. Зачастую, когда я играю, я ухожу в себя, погружаюсь в некий транс. И сегодняшнее утро не стало исключением. Чувствую, как меня отпускает, приподнимаю веки… — БЛЯТЬ! — с громким выкриком рефлекторно запускаю подушку в лицо наблюдателя. Она прилетает точно в цель. Мишень же издает подавленное «Ай». — Ты чего? — ЭТО ТЫ ЧЕГО, ХВАТИТ МЕНЯ ПУГАТЬ! — Прости, — сказал Эрнест и, направившись к кровати, чтобы вернуть подушку, словленную его лицом, сказал: — ты, кстати, неплохо играешь. — И без тебя знаю. Чего хотел-то? — На пары пора. Спустя 5 минут мы были на улице. Погода была просто ужасной: пасмурно и холодно, что нетипично для раннего сентября. — Ну и погодка… — Идеально, в самый раз. Кажется, и дождь намечается? — Сушить хвост ты будешь. Как только дверь в университет открылась, в мои уши ударил резкий шум. Первый учебный день: все суетятся, разговаривают, пройти негде. Я чувствую, как начинаю закипать, хуже людей могут быть только толпы. Не слыша свой голос, я сказал Эрнесту: — Веди. Видимо, он понял, в чем проблема, и мы, не теряя времени, стали пробираться через множество людей. Через несколько мучительно долгих минут мы добрались до нужной аудитории на 3 этаже. На удивление, мне не оторвали хвост и даже ни разу не наступили на ноги (я бы убил того, кто посмел это сделать). В аудитории мы заняли один из задних столов. От всего пройденного у меня гудело в ушах. Я положил голову на стол и накрыл руками, прижав пострадавшие локаторы к месту, из которого они брали начало. Хотелось только одного: чтобы все быстрее закончилось. Препод придет минут через 15, чувствуя нарастающую усталость, поворачиваю голову набок и обращаюсь к зубриле: — Подними меня, когда препод будет. Он же, в свою очередь, просто кивнул. Просыпаюсь от ветра в ушах. Стоп, какой ветер, мы же на паре. Эрнест с сосредоточенным видом дул мне в ухо. — Не делай так, это очень неприятно, — пояснил я, отодвигая его лицо подальше от органов слуха. — Прости, я просто хотел тебя разбудить, — с виноватым видом произносит ветродуй. — Проехали, препод пришел? — Да. — И где он? — я решил уточнить, ведь кафедра пустовала. — Во-первых, она, во-вторых, уже ушла. — Че? — Сейчас уже обед, она сказала тебя не будить. — Мне пизда? — Не знаю, но вроде бы она добрая.