Часть 1: Встреча

      Сириусу было скучно.       Нет, не так.       Сириусу было о-о-очень скучно.       Обычно, когда он приезжал в Хогвартс, то не мог спокойно усидеть на занятиях весь первый месяц, потому что ему хотелось со всеми пообщаться и куда-то выпустить энергию, которую он хранил долгое лето во время своего заключения на Гриммо 12.       К тому же этот год был для него и всей их шайки Мародёров особенным — все трое (он, Джеймс и Питер) наконец-то полностью овладели своими анимагическими формами и теперь могли свободно превращаться в животных и обратно.       Блэк был в восторге. У него было столько идей, как это можно было использовать для исследования замка, Запретного леса или их шалостей, и он не мог дождаться того момента, когда расскажет об этом друзьям, но…       Всё вышло совсем не так, как он ожидал.       Для начала Ремуса, внезапно, сделали старостой факультета, видимо надеясь, что он станет голосом разума и совести для своих безбашенных друзей (в лице Джеймса и самого Сириуса). Сам Блэк прекрасно понимал, что это ничего не изменит. Скорее, они просто будут лучше скрывать свои проделки, чтобы не подставлять Лунатика.       В любом случае, из-за своего нового статуса Люпин теперь вечно после уроков пропадал на собраниях и патрулях. Другу явно нравилась работа, и Сириус не решался подбивать его на авантюры, когда тот так радостно улыбался.       Следом шёл Джеймс.       В нём Блэк никогда не сомневался и уже предвкушал, как после занятий они будут вместе носиться по коридорам школы или улочкам Хогсмита, но… беда пришла откуда не ждали. Потому что многолетний лёд с именем Лили Эванс внезапно начал трогаться. Девушка, так же, как и Ремус, ставшая старостой, ещё в поезде сказала, что глаз не спустит с их «шайки» и что не позволит «самому отпетому хулигану Джеймсу Поттеру» портить невинных первокурсников.       Юноша принял это, обдумал и уже на следующий день стал вести себя как самый послушный и примерный мальчик факультета. Он шутил с новичками, помогал защищаться от шуток более старших ребят и с радостью помогал Эванс усмирять детей, если те слишком расходились (последнее, на удивление, у него получалось лучше, чем у обоих старост вместе взятых).       Лили, открыв для себя новую сторону однокурсника, слегка оттаяла к нему и даже на его вечный флирт и приглашения на свидание начала отвечать лёгкими шутками, а не холодной усмешкой или молчаливым уходом.       Джеймс это видел и всеми силами пытался сохранить эту перемену отношения, и Сириус не решался как-либо вмешиваться в это. В конце концов, он лучше других знал, насколько сильно Поттера волновала эта тема.       В итоге, свободным во внеучебное время оставался только Питер, однако ни он, ни Сириус не горели желанием проводить друг с другом время. В такие моменты Хвост просто сбегал из гриффиндорской гостиной и либо маячил рядом с Ремусом или Джеймсом, либо пропадал в неизвестном направлении.       Так что, из-за всех этих обстоятельств Сириус уже третью неделю после уроков был предоставлен сам себе, что ему категорически не нравилось. Когда он был в одиночестве и тишине, в голову сразу начинали лезть всякие ненужные мысли, поэтому он предпочитал проводить свободное время в компании и уставать так, чтобы засыпать, как только голова касалась подушки.       Тяжело вздохнув, Сириус поднялся с кровати и мрачно осмотрел пустую спальню. Здесь ему делать было нечего.       Юноша сладко потянулся и, посмотрев в окно на виднеющийся вдалеке Запретный лес, усмехнулся.       Пришло время размять «лапы».       В конце концов, не зря же он столько старался.

***

      Лёгкий ветерок слегка трепал его густую чёрную шерсть, а сухие листья приятно шелестели под мощными лапами.       Огромный пёс с сияющими серыми глазами и высунутым языком резво бежал вдоль леса. Сириус гулял всего на протяжении часа, но уже мог с уверенностью заявить, что становление анимагом — это лучшее, что с ним случилось (после встречи с Джеймсом и ребятами, конечно).       В образе пса его не беспокоили тревожащие мысли, и он мог полностью отдать себя веселью. За это время он успел побегать за парой белок, погонять лукотрусов и даже нашёл несколько пикси. В общем, он словил от этого «полный кайф» (Сириус когда-то слышал, как эту фразу сказал один забавный магл с длинными волосами и в цветастой одежде. Кажется, таких, как он, звали хиппи).       Увидев впереди кучу листьев, Блэк не раздумывая плюхнулся в них и стал валяться, от удовольствия тихо воя. Он мог бы ещё долго так делать, если бы внезапно не услышал неподалёку от себя странный треск и не почувствовал до боли знакомый человеческий запах. Мгновенно перестав дурачиться, Сириус быстро поднялся на лапы и стал тихо идти по запаху. Спустя несколько минут он вышел к уединённой поляне на берегу большого озера. Она была достаточно близко к замку, чтобы не пришлось далеко идти, но при этом на достаточном расстоянии, чтобы на ней не было кучки веселящихся студентов. Также почти в самой её середине стоял огромный старый дуб, в корнях которого расположился одинокий студент.       Серебряный герб слабо сиял на солнце, отвратный зелёный цвет резал глаза, а его губы были недовольно сжаты, пока он направлял палочку на небольшой полностью мокрый носовой платок. В другой руке студент держал учебник, в правом верхнем углу которого было аккуратно выведено три буквы: Р. А. Б.       Регулус Арктурус Блэк.       Его дражайший и любимейший младший братик, только-только перешедший на четвёртый курс.       Сириус криво усмехнулся, что наверняка странно выглядело в образе пса, и затаился за ближайшим кустом, размышляя, как можно было подшутить.       Регулус, тем временем, ещё раз прочёл что-то в учебнике и, слегка нахмурившись, чётко произнёс:       — Калеско!       Сначала ничего не предвещало беды: платок достаточно быстро высох и практически полностью избавился от влаги, когда внезапно раздался треск и ткань ярко загорелась.       На лице Регулуса после этого появилось выражение яркого разочарования, и он уже привычным движением вылил на небольшое пламя воду из своей фляги. С тяжёлым вздохом юноша восстановил платок и вновь уткнулся в учебник, мрачно сопя.       Сириус наблюдал за этим зрелищем ещё в течение получаса и нашёл его удивительно забавным и увлекательным. Каждая следующая попытка Регулуса правильно использовать заклинание заканчивалась так же, как предыдущая — небольшим пожаром и полным страдания взглядом. Для вечно мрачного и безэмоционального парня младший Блэк был удивительно ярок в проявлении своих чувств — на самом деле Сириус до этого вообще сомневался, что у него хватит лицевых мышц для подобного.       Наконец, Регулус с тихим рыком отбросил учебник и резко поднялся, оттряхиваясь и поднимая с земли уже пустую флягу. Он хотел было направиться к озеру, чтобы вновь наполнить её, когда в голове Сириуса внезапно созрел коварный план.       Не теряя времени, пёс показался из своего убежища и в несколько больших прыжков преодолел разделяющее их с Регулусом расстояние. Юноша не успел даже пискнуть, когда его повалила огромная туша, а мощные лапы прижали к земле. Он хотел было использовать какое-нибудь заклинание, но, как назло, палочка выскочила из его ослабевших от шока рук и упала куда-то между корнями.       Теперь ничто не могло защитить его от чудовищной звериной пасти, полной острых белых зубов.       Сириус склонился над братом ниже, заинтересованно смотря на его испуганную физиономию. Он впервые видел Рега таким — в его присутствии этот мелкий змеёныш обычно только саркастично усмехался или показательно строил холодное выражение лица, подсмотренное у матушки.       — Г-гримм…       Хриплый голос вывел Сириуса из задумчивости, и он азартно оскалился, обнажив клыки. Увидев это, Регулус замер и смертельно побледнел, пытаясь поднять руки и хоть как-то скинуть с себя зверя, но конечности никак не хотели слушаться, бесполезно упираясь в жёсткую собачью шерсть. Значит, таков был его конец — погибнуть от зубов тёмного создания из-за того, что он был слишком сосредоточен на каком-то бесполезном заклинании сушки.       Жалкая смерть.       Юноша уже приготовился к тому, что эти клыки разорвут его на кусочки, когда произошло немыслимое… он почувствовал, как влажный шершавый собачий язык коснулся сначала его правой щеки, а потом влажно и смачно прошёлся вверх до самых волос.       Регулус ошарашенно застыл и широко раскрытыми глазами посмотрел на зверя, который выглядел удивительно довольным.       И Сириус действительно был рад. В конце концов, смотреть на ошарашенное лицо братца было гораздо приятнее, чем на испуганное.       С чувством выполненного долга Блэк слез с юноши и уже готов был идти обратно в замок, когда его внимание привлёк запах, исходящий из сумки слизеринца.       Заинтересованно принюхавшись, пёс открыл носом сумку и стал в открытую в ней шариться, игнорируя шокированный взгляд чужих серых глаз. Наконец, он заметил то, что искал — небольшой бумажный пакет, который, судя по запаху, был доверху забит пирожными с заварным кремом.       Сириус хитро прищурился и, схватив пакет зубами, вприпрыжку побежал к замку, взволнованно виляя хвостом.       Кажется, он нашёл, чем можно было заняться в свободное время. Судя по тому, как сильно поляна была пропитана запахом Регулуса, тот был на ней частым гостем.       А что могло быть веселее, чем дразнить младшего братишку?       Конечно, при условии, что тот не сбежит после сегодняшней сцены.

***

      Регулус продолжил лежать на земле даже после того, как задорно виляющий хвостом чёрный пёс с его булочками в зубах скрылся в лесу. Он не встал и после того, как тихие собачьи шаги окончательно затихли.       Вывести юношу из транса смогли только раздавшиеся вдалеке смешки и улюлюканья, доносившиеся с поля для квиддича.       На трясущихся руках Регулус приподнялся над землёй, после чего слегка коснулся той части лица, которая стала жертвой собачьего языка.       В этот момент ему хотелось спросить одно:       КАКОГО. ХРЕНА. ТОЛЬКО. ЧТО. ПРОИЗОШЛО?!