1.

Гермиона Грейнджер не любила завтраки. Еще в Хогвартсе она привыкла наскоро запихивать в себя еду, пока все ближайшие тарелки не опустошат Гарри с Роном. В их бездонные желудки вмещалось все, от овсянки и омлета с томатным бобами до пирога с патокой и пудинга. Она же часто ограничивалась кофе и построенным из белков, жиров и углеводов сэндвичем (самая частая комбинация — яйцо+сыр+помидор).  Отсутствие полноценного завтрака экономило много времени. Иногда Гермиона пыталась тратить его на чтение — однако Рон часто жевал с таким энтузиазмом, что все вокруг было покрыто брызгами. Или тарелки между друзьями стояли так плотно, что тяжелые Гермионовские тома туда не влезали. Но чаще всего приходилось решать их проблемы. Каждое утро. От пустяковых проблем вроде недописанных дюймов по зельям до вопросов глобального масштаба вроде открытой Тайной комнаты. Неудивительно, что когда началась Вторая магическая война, ей пришлось заниматься ровно тем же. Даже сочетать в себе несколько ролей, как это всегда было во время приключений в Хогвартсе. Быть мозговым элементом каждой операции, параллельно делая их домашние задания, слушая истории про квиддич и про Малфоя. И все это — параллельно с личной жизнью и активизмом. Конечно, права домашних эльфов меркли на фоне их текущих катастроф, но когда-нибудь она к ним вернется. Как только Волан-де-Морт покинул поле битвы, утащив с собой последний крестраж в виде Нагайны, Орден Феникса тут же начал планировать игру в долгую. Все прекрасно помнили темные времена восхождения Тома Рэддла.  Во-первых, Рона, Гарри и Гермиону спрятали на Площади Гриммо, скрепив с родовым гнездом Блэков особыми узами. Они не могли уйти, пока им не позволят (или пока не умрет руководящий состав Ордена, о чем никто предпочитал бы не упоминать). Во-вторых, всем придумали дела и роли, ведь аргумент о возрасте не действовал на семнадцатилетних матерых волшебников. Гарри заткнули рот обещанием сообщать обо всех военных действиях и подключать к разработке планов. Под пристальным руководством Минервы, Кингсли и прочих, разумеется. Рону предложили помогать в чарах, помогать по дому и обрабатывать найденные магические артефакты вместе с Римусом и Тонкс. Мальчиков, конечно, поселили в одной комнате. В той самой, что раньше принадлежала Сириусу. Гермиону же устроили в одной спальне с Джинни и сразу вручили огромную стопку книг по целительству — готовиться к будущим пациентам. Все ожидали кровавых битв, все воспринимали это как неизбежное. Заготавливали зелья и ингредиенты, магические бинты и инструменты для целителей. Гермиона с головой окунулась в дело и активно занималась интеграцией магловской хирургии в волшебное целительство. Завтраки на Площади Гриммо всегда были скомканными. Нет, дело было не в еде. Молли Уизли тащила на себе ношу в виде тридцати голодных человек, обитавших в доме на более-менее постоянной основе. И миссис Уизли никогда не жаловалась, с течением времени даже начала строить жующих за столом как своих детей. Однажды Гермиона краем глаза увидела звонкий подзатыльник, отвешенный Римусу Люпину за то, что почти не взял себе на тарелку яиц. Они с Биллом регулярно получали выговор за то, что питались в основном мясом. Гермиона даже подумывала стать вегетарианкой — так, просто ради противовеса. Нет, завтраки были скомканными, потому что столовая находилась в другом конце коридора от входной двери. В эту дверь постоянно вваливались новые посетители, которые если не вызывали любопытства, то требовали внимания. Особенно, когда начались первые битвы. Вот и сейчас едва Гермиона успела донести первую ложку овсянки до рта, как в дверь влетели четверо. Один из волшебников управлял магическими носилками, покрытыми черной копотью.  — Гермиона, в палату, срочно! — судя по голосу, это был Эрни Макмиллан, только весь в грязи и пыли. Гермиона вздохнула и отодвинула свою тарелку, поднимаясь со стула. Нет, конечно, она хочет быть полезной, но надо ведь позаботиться и о себе, не так ли? У Ордена есть и другие целители, вот говорят, Мадам Помфри оборудовала себе палаты в своем защищенном доме в Уилтшире. Что же всех тащат на Гриммо? Молли ласково потрепала спутанные темные волосы: — Я сделаю тебе сэндвич, как ты любишь. Принесу прямо туда, хорошо? На бескровном лице Гермионы расплылась робкая улыбка, и она заправила пряди от лица себе за уши, чтобы Молли увидела эту улыбку. Сейчас как никогда нужно благодарить людей за доброту. За это они и воюют. — Спасибо, Молли. Могу попросить у вас какао, что вы варили нам с Гарри на той неделе? — Конечно, конечно, только я сделаю его послаще. Чтобы мозгам было, на чем работать. Вновь улыбка, более широкая. Взаимосвязи уровня сахара в крови и умственных способностей Гермиона в учебниках не нашла, но сама идея была доброй. Какой-то по-простому милой. Не то чтобы она хотела сразу побежать и наесться сахара, конечно. Ноги с трудом перебирались по лестнице, чтобы добраться до приемной палаты на втором этаже. И кто придумал сделать её не на первом? Было лень освободить каморку? Нет, Гермиона, какая каморка, сюда же доставляют больных. Она покачала головой и тут же ухватилась за перила от потери равновесия. После нового пациента сразу в кровать и спать.  Этой ночью Гермиона почти не сомкнула глаз, обрабатывая ожоги от гноя бубонтюбера. Отчаянный пуффендуец решил помочь Ордену и собрать побольше гноя для лечебных зелий. Кажется, его звали Оуэн. А, впрочем, неважно. Он уже исцелился и счастливый убежал подальше от Гриммо. Оставив свою целительницу в зевающем состоянии. Даже позавтракать не дали. Стоит только молиться Мерлину, чтобы какао не был слишком сладким. Осталось несколько ступенек до второго этажа, самое время собрать мысли в кучу для работы. Гермиона заставляла мозг работать с помощью перебора недавних событий. Она помнила, что было на той неделе. Что уже было на этой. В голове у нее красной меткой стоял день Битвы за Хогвартс, что был полгода назад. Далее Гермиона помнила бесконечные часы за учебниками. Помощь целителям. Собственных пациентов. Если говорить про конкретные даты… Какой сегодня день? Уже потеряла им счет… Гермиона зябко поежилась в своем толстом уизлевском свитере и закатала рукава, входя в палату. Она быстро освоила беспалочковое заклинание обеззараживания и активно пользовалась им для ладоней. Это восхищало всех, кто не сталкивался с магловскими медицинскими учреждениями — в волшебном мире об антисанитарии не слыхали. Эрни и другие пришедшие уже разместили носилки на специальном широком столе и теперь стояли, неловко переступая с ноги на ногу. Своим беспалочковым заклинанием Гермиона, кажется, убила их наповал, потому что они еще сильнее и еще почтеннее молчали и жались. — Эрни, рассказывай, — сухо сказала Гермиона, подходя ближе к пациенту. Больше всего сейчас она хотела оказаться в кровати. А они медлили, Салазар их дери!  Эрни прочистил горло: — Нашли его на опушке недалеко от Хогвартса во время патруля. Выглядит так, словно его обдали жаром дракона и выбросили. После всех заклинаний не очнулся, но пульс есть и стабильный. Только вот пальцы дергаются, может, болит? Конечно, болит. Гермиона фыркнула про себя, закатывая рукава и нащупывая пульс на черном запястье. Оно было таким худым и жилистым, что Гермиона поморщилась, вспоминая о пленниках Рэддла, которых ей иногда удавалось видеть в своей палате. К ним вызывали целителей посерьезнее, но она помогла ассистировать для набора опыта и знала, какими точно заклятиями пользуются Пожиратели. — Эрни и остальные… Вы свободны. Дальше я сама. В столовой Молли завтрак сервировала, идите. Все радостно устремились вниз, один лишь Эрни задержался в дверях, ловя глазами каждое движение целительницы. Гермиона призвала беспалочковым заклятием губку (раз уж смотрит, почему бы не показать) и принялась оттирать копоть, налипшую грязи и пепел с лица и волос пациента. И в ужасе отпрянула, когда под губкой показался знакомый платиновый оттенок.