2.

Он был холодным и абсолютно неподвижным. Худое лицо стало еще более впалым, одежда, некогда бывшая темным костюмом, висела грязным мешком. Гермиона боролась с желанием применить связывающее заклинание и нервно обернулась к двери — но Эрни уже и след простыл. Наверняка, Макмиллан догадывался, кого они подобрали и принесли в свой дом. Врага, буквально врага. Гермиона не видела его с момента битвы за Хогвартс, с которой светловолосое семейство незаметно улизнуло. Когда Волан-де-Морт поднял палочку в сторону Гарри, толпы Пожирателей и защитников замка, как по команде, бросились друг на друга. А Малфои — бросились прочь. Гермиона закусила губу и вновь посмотрела на едва дышащее тело на своем столе. Пульс едва считывался, грудь едва поднималась от дыхания, но все же Малфой был жив. И опасен. Вдруг это была ловушка с вегетативными чарами и с минуты на минуту он очнется и бросится в бой, призывая Пожирателей в их убежище?  Полутруп вдруг пробила мелкая дрожь, и Гермиона очнулась от раздумий. Ладонь нащупала палочку в заднем кармане джинс. В таких случаях она всегда выбирала компромиссы. Защитный купол вырос вокруг них, скрывая то, что находилось за его пределами. Патронус-выдра вылетела из палочки, призывая Кингсли, Римуса или МакГонагалл — того, кто может сейчас прийти на Гриммо.  Гермиона же занялась тем, что умела. Методично убирала грязь, кровь и пепел с принесенного ей тела. Дверь была распахнута, купол ощущался устойчивым и полупрозрачным, как пузырь. В случае опасности звуки из комнаты сразу услышат все, кто сидит в столовой внизу. Гермиона машинально вывела в голове руну оглущающего, которое сможет применить даже без палочки. Все будет хорошо, меры предосторожности соблюдены.  Драко Малфой всегда напоминал ей античную мраморную статую, подобных часто можно было встретить в музеях во время школьных магловских экскурсий. Далеко ходить не надо — в ее любимом Британском музее была самая большая в мире коллекция. Впервые родители привели ее туда на седьмой день рождения, и маленькая Гермиона осталась в полном восторге. Поэтому когда она впервые увидела Драко Малфоя на станции 9 и три четверти, он показался ей нереальным, волшебным. Еще одним доказательством того, что магия существует и может оживить застывшую статую. Перед посадкой в Хогвартс Экспресс они с родителями долго прижимались к одной из кирпичных стен платформы и разглядывали семьи вокруг. То ли семейный исследовательский интерес, то ли просто разделяемая троими растерянность. Семья Драко же выглядела на своем месте — высокие, светловолосые, в идеально выглаженных черных одеждах. Трость Люциус Малфоя была с набалдашником в виде змеи, и Гермионе уже тогда казалось, что изумрудные глаза змеи смотрят на нее с особым прищуром. Наверное, она не сразу поняла, что им не по пути.  Она теряла детское любопытство к Драко постепенно, последовательно. Закатанные глаза в ответ на ее поднятую на уроке руку. Насмешки, опускавшиеся совершенно не к месту. Эта странная вражда с Гарри, которая довела их до Запретного леса. Что Гермиона точно помнила, так это первую «грязнокровку», вылетевшую из его перекошенного рта. Возможно, вместе с этим словом рухнул не только ее интерес, но и все ее детство. Как мог этот прекрасный человек говорить такие ужасные вещи? Как она могла быть слепа? В общем потоке прохладного отношения к ней на первом курсе презрительность Драко действительно терялась. Но «грязнокровка» возвела его на новый, недосягаемый уровень — не просто ненависть к ней как к Гермионе Грейнджер, но плюс ненависть к ней из-за ее происхождения. Последняя черта. Гарри и Рон могли перейти первый рубеж, когда она казалась им простой зазнайкой, но второй они бы никогда не переступили. Вот почему она любила их от всего сердца — ее друзья были людьми, которые могут ошибаться, которые могут испытывать разные эмоции, но которые никогда не позволят себе подобной низости. Ненависти к чему-то настолько глобальному, абсолютно беспочвенной. Грязнокровки не отличались по силе или интеллекту с отпрысками представителей Священных Двадцати Восьми. И она это вполне доказала за шесть лет учебы. И продолжала доказывать каждый день на войне, на стороне Ордена Финикса. А Драко как был каменной равнодушной статуей, так и остался. Теперь буквально, Гермиона хмыкнула про себя.  У распахнутой двери были свои минусы. С кухни пахнуло чем-то сладким, и девичьи зубы вновь вонзились в губу — хоть бы это был её какао. Малфой пах гнилью, вероятно, под слоями грязи находилась какая-нибудь гангрена или достаточно глубокая рана. Достаточная для того, чтобы сказать, что он не жилец. Гермиона вздохнула от своих мыслей, пока разрезала костюм движением указательного пальца (режущее ей тоже легко давалось). Зачем ей нужна еще одна смерть в этой войне, пусть даже и смерть предателя? Что плохого сделал Малфой? Пустил Пожирателей в Хогвартс, да, несомненно. Сопоставимо ли это с тем, что делают его коллеги по метке? Едва ли. «Ты слишком зла, Грейнджер, это несвойственно гриффиндорцам,» — буквально пропел воображаемый Малфой у нее в голове. Она снова вздохнула. Да, пожалуй, мы же на стороне добра. Гермиона не ненавидит Малфоя за его происхождение, что уже делает ее выше него. Пора научиться не тратить эмоции на людей, сделавших неверный выбор. — Гермиона, я получил твое сообщение, — в дверях появился Кингсли в черной защитной мантии. Такую зачаровывал Рон на той неделе и довольно хорошо поработал — Гермиона чувствовала тепло отталкивающих даже на расстоянии нескольких метров. Несмотря на полугодовой недосып, Бруствер выглядел вполне неплохо. Уж лучше замученной девушки, размахивающей руками ради демонстрации простых беспалочковых чар. Нет, после этого уж точно спать. — Да, Кингсли. Видишь ли, полчаса назад сюда вломился Эрни Макмиллан и принес его, — тонкая рука указала на платиновые волосы. Самый быстрый способ определить, кто лежит на целительском столе. Кингсли посмотрел на Малфоя и вдруг погрустнел. Резким движением тяжелая ладонь закрыла дверь. Отрезала путь к отступлению в случае опасности, нарушение правил безопасности. Гермиона была почти спокойна в присутствии сильного волшебника, но все-таки поежилась, натягивая рукава свитера на кончики пальцев. — Абсолютно неподвижен, едва дышит, иногда неконтролируемо дрожит. Я боюсь, что это могут быть вегетативные, и он воскреснет, чтобы атаковать убежище. — Спасибо. Я вызову Помфри, посмотрим, что с ним, — тон Кингсли не был достаточно озабоченным. Брови Гермионы сдвинулись в ответ. — Не лучше ли сразу заковать его в обсидиановые кандалы? Римус притащил нам парочку с того случая с неконтролируемым выбросом… — Не потребуется, Гермиона, — мягко ответил Кингсли и вытащил палочку. Ревелио и пара легких оживляющих заклинаний прозвучали в пустоту. Малфой остался лежать камнем. — Но Кингсли, он же… Бруствер поймал взгляд Гермионы и покачал головой. — Долгая история, давай расскажу за завтраком, как передадим его Поппи. Договорились? Гермиона прикрыла глаза, пытаясь побороть усиливающийся гнев внутри. Она явно понабралась этого от Гарри с его желанием получить все ответы сразу. Тут же забыла про все свои сомнения до прихода Кингсли — руки сразу зачесались от желания призвать наручники. — Ладно. Спустя минуту в дверь постучали. Первая мысль Гермионы была про какао, но это была Поппи, экстренно аппарировавшая из Уилтшира. Женщина сразу закатала рукава и потерла ладони: — Гермиона, принимаю пациента. Что ты уже успела сделать? — Несколько оживляющих чар от Кингсли, я проверила пульс — слабый, но стабильный. Могу отметить сильное истощение и парочку ожогов. Малфой может быть без сознания или в коме, но я подозреваю вегетативные чары. Не знаю, как проверить. — Я проверю, иди отдохни. — Можно я останусь посмотреть? — хрипло спросила Гермиона и прочистила горло. Да, она устала, но жажда знаний всегда сильнее. — Гермиона, сэндвич и кофе ждут на столе, — улыбнулась Поппи и одним очищающим заклинанием убрала то, что Гермиона счищала губкой минут десять. — Откуда ты…? — общаться со всеми Орденовцами на «ты» было все еще непривычно, но они настаивали. Они все — Римус, Тонк, Кингсли, МакГонагалл, чета Уизли, мракоборцы. В войне была иерархия, но она касалась лишь субординации в рабочих задачах. В личном общении они должны были стать ближе некуда. Гермиона снова поежилась. — Столкнулась с Молли на лестнице. Попросила ее сервировать тебе все в столовой. Ясно, ее хотели сплавить. Одна из подающих надежды молодых целительниц Ордена, стратег части операций в магловских районах — и все еще ребенок. Вновь эмоции Гарри всплыли внутри, но Гермиона протолкнула их в бурлящий желудок, сжигая кислотой. Раз уж так хотят, то пожалуйста. Может быть, Молли еще не убрала ее тарелку с овсянкой. Сделав себе в голове пометку изучить заклятия на тему проверки на вегетативные чары, Гермиона поплелась вниз по лестнице. Ноги слегка дрожали, но все еще держали ее на весу. С каждым шагом к столовой запах какао был все сильнее. Она проглотила слюну, и мысли о еде затмили разум. Спустя полчаса и две тарелки каши с сэндвичем вприкуску в столовую зашел Кингсли. Его лицо было более озабоченным, и Гермиона со злобной усмешкой сочла свое предположение про вегетативные верным. Наверняка, Драко успел разгромить всю комнату прежде, чем его скрутили. Ну и пусть, не ее вина. Кингсли взял протянутую Молли чашку чая и сел напротив девушки, устало протирая лицо ладонью: — Гермиона, я могу прочесть твое злорадство, но Поппи уже осмотрела его и ничего не нашла. Сильное истощение, несколько серьезных ожогов и все. На самом деле обездвижен. Без подвоха. Гермиона кивнула, размазывая остатки каши по тарелке. Ладно, так даже лучше. Кингсли отпил чай и продолжил: — Насколько верны заклятия Поппи, Драко не просто обездвижен. То, что мы принимали за магическую кому, на самом деле серьезные чары паралича. Все это время он находится в сознании. Мы связались по каминной сети с другими целителями, но никто не знает, что с ним. Карие глаза встретились с черными, настороженно и испуганно. — Кингсли, что это такое? А вдруг это опасно? — Не опасно. Я слышал о чем-то похожем на последнем допросе пойманных Пожирателей, но не думал, что увижу вживую. Понимаешь, Драко… он… Кингсли закашлялся, и Гермионе пришлось ждать несколько томительных секунд прежде чем Бруствер сможет говорить. Он прочистил горло несколько раз, громко, заставив подслушивающую Молли вздрогнуть и заняться тарелками. — Драко был нашим информатором. Почти сразу после Битвы он связался с нашим через Андромеду. У Нарциссы все эти годы был портключ к сестре, поэтому когда началась война, они сразу поняли, на чьей стороне им лучше быть. — Сразу? Почему не сражались с нами против Тома? — тон Гермионы был сухим, как страницы пергамента, как книги. Как ее душа по версии Трелони. — Потому что Драко отдал свою палочку Гарри, а Люциус лишился своей по вине своего хозяина. Они просто не могли ничего сделать с одной палочкой на троих. Я понимаю твой скептицизм, но могу заверить, что дальнейшие их действия были весьма полезны. — Например? — Молли скрипнула тарелкой, звук был слишком пронзительным для тишины столовой. — Например, сейчас у нас есть подробный план Малфой Мэнора, одной из основных баз противника, — в столовую зашла Поппи, вытирая замызганный черным передник. Она тут же получила свою чашку чая и села за стол к Кингсли и Гермионе. Гермионе вдруг снова пришли на ум сравнения с античной статуей. Такая хрупкая, но имеющая ценность. Она постучала тыльной стороной запястья об висок, чтобы выгнать это странные мысли. — Хорошо, никто не знает, что с ним. Что дальше? — Применение подобного заклятия на него говорит о том, что его раскрыли. Я уже связался по нашим каналам с Нарциссой, будем обсуждать ее роль на замене Драко. Так как он не представляет ценности в ближайшее время, было принято решение оставить его на площади Гриммо. Можешь использовать его, как посчитаешь нужным. — Кингсли! — возмутилась Гермиона от ужасной формулировки. Малфой все еще оставался человеком, а не крысой для экспериментов. — Я имею в виду то, что его паралич — вещь неизученная, темное заклятие собственного изобретения Тома. Кому, как не тебе, создавать антидоты и контрзаклятия для подобных вещей? К тому же, — Кингсли вздохнул, — некому больше. Все целители уже работают на приемку раненых. Тебе, вероятно, тоже придется продолжить.  — И? — И ты можешь искать контрзаклятие для Драко или не искать. В любом случае мы мыслим стратегически — и стратегически его излечение сейчас не приоритет. Он жив, то есть мы можем поддерживать его жизнь, он в безопасности. Может быть, мы сможем договориться с Малфоями, и они помогут нам в контрзаклятиях. Но это лишь предположения. Гермиона вновь закусила губу и почувствовала вкус крови во рту. Кингсли, хитрая змея, показал свою слизеринскую натуру и заманил ее в ловушку интересов. Конечно, она была бы рада взяться за исследование подобных чар, особенно, если потом они получат широкое распространение и откладывать контрмеры будет нельзя. — Ты сказал, Драко в сознании? — Да, он едва может открыть глаза от истощения и не может говорить. Из всего тела у него двигаются только пальцы левой руки, — тихо сказала Поппи. Ее голос звучал так, словно состояние младшего Малфоя было худшим из того, что она видела. Вероятно, это и правда было так. Античная статуя замерла навсегда, во всем своем великолепии.